История об оленёнке и охотнике, или "как мы к такому пришли?!"

      — Билл… — позвал оленёнок, но тот не ответил, — Билл! — закричал он. Диппер поднялся с кровати и бросился вниз к охотнику, но его одёрнули.       «Что это? Нога…» — он посмотрел на неё, — «привязана?! Билл снова это сделал?» — негодование одолело мальчишку. — «Зачем?.. Зачем?! Вот упрямец. Я так не могу подобраться к тебе, идиот…» — он попытался дотянуться, но не вышло. Узел не поддавался. Подёргав, шатен попытался развязать запутанный узел — снова провал. В голову пришла новая мысль: — «Надо чем-то перерезать верёвку», — быстро вскинув голову, чтобы оглядеться, мальчишка застонал. Незабываемый переполох в будничный день дал о себе знать, голова загудела, как неисправные водопроводные трубы. Но соображать надо было как можно скорее.       «Где бы взять что-нибудь острое? Где бы… Где бы…» — взгляд упал на осколок разбившегося рядом зеркала. Он находился совсем рядом, нежели чем все остальные. Наверное, при ударе зеркало разбилось, а осколок отлетел к кровати. Оленёнок потянулся за ним и, схватив, начал резать верёвку, не дающую ему подобраться к Биллу, которому так нужна его помощь. «Как… тяжело режется!» — злился и на себя, и на верёвку, и на тупой осколок от стекла Диппер.       На руках начали появляться порезы, глаза наполнились слезами из-за боли и беспомощности. Вскоре верёвка, не выдержав натиска осколка и упорства Диппера, порвалась. Отбросив окровавленный кусочек зеркала, он кинулся к лежащему на полу Биллу. Сердце стучало в груди как сумасшедшее, не давая вдохнуть полной грудью. Пригнувшись к блондину, услышал его сердцебиение и заметил мерно поднимающуюся грудную клетку, он успокоился.       — Дышит… — выдохнул мальчик.       Охотника пробивала дрожь, он был без сознания. Но самые страшные мысли оказались лишь ужасной прихотью фантазии оленёнка и ничем больше. Шатен аккуратно приподнял охотника и перенёс на кровать, которая недавно была местом его заточения пребывания. Положив Сайфера на матрац, Пайнс бросился судорожно думать, что сейчас нужно сделать, чтобы облегчить страдания Билла.        Скорее всего, он простудился, дождь и ожоги сыграли не последнюю роль.       «У Билла слабое здоровье и он часто простужается», — подумал Диппер.       Оленёнок сделал все же не очень правильные выводы, ведь болел Сайфер исключительно в экстренных ситуациях подрывавших его душевное равновесие, а впоследствии и физическое. А в последнее время экстренные ситуации случались исключительно из-за маленького оленёнка, как ни странно. Но не об этом.       Диппер уложил его поудобней, грудная клетка Билла тяжело поднималась и опускалась, он судорожно вдыхал, что не радовало. Взглянув на лицо блондина, Пайнс увидел, что щеки этого упрямца покраснели, со лба стекала капелька пота, волосы, которые почти всегда были аккуратно уложены, растрёпаны, лицо исказила мучительная гримаса. Оленёнку хотелось облегчить боль его драгоценного охотника. Хотелось моментально снять все мучения, забрать себе, пережить за него. Взгляд упал на руки Сайфера, они были крепко сжаты в кулаки. Послышался сдавленный стон, Диппер посмотрел на лицо, так полюбившееся ему.       Наклонился.       Ещё немного.       Лицо Билла оказалось совсем близко. Веко едва шевелилось и подрагивало. Капелька пота скатилась со лба на висок, а потом по щеке и исчезла где-то за ухом. Щёки раскраснелись ещё сильней и казались неестественно яркими на побледневшем лице, на одной из них красовалась царапина уже принявшаяся заживать. Ресницы оказались редкими и длинными, их можно было пересчитать или так только казалось… На носу была чёрная полоска от сажи, наверное Билл случайно потёр его замаранной рукой. Его губы… алые и сжатые в плотную полоску вдруг, приоткрылись, и послышался тяжёлый вдох. Диппер не собирался ничего делать. Совсем ничего, честное слово…       Но в следующую секунду… Их губы соприкоснулись. Совсем нежно и так невинно. Тёплое прикосновение прошило насквозь приятным ощущением. Руки затряслись, дыхание сбилось и щёки слегка зарумянились. Так приятно… Ещё…       Внизу живота сладко потянуло от предвкушения и тут же отпустило.       «Что… что я делаю?..»        Широко распахнув глаза, Пайнс уставился на такое знакомое лицо. Невинный поцелуй мгновенно был прерван. Минутное замешательство. Билл все также лежит, его грудь все так же тяжело поднимается и опускается. А вот с Диппером что-то явно не так. Он слышит лишь стук своего сошедшего с ума сердца. Испуганными глазами смотрит на рядом лежащего охотника. Щеки мальчишки неестественно стали пылать огнём. Голова кружится, как всегда кружится после хорошей встряски. Он делает шаг назад и скрип половиц заставляет его вздрогнуть. Как оказалось все тело было в напряжении, каждая мышца.       Что он только что сделал? Что натворил?!.       Схватившись за голову шатен упал на колени. Он ещё ощущает то тепло и мягкость нежных губ, то приятное дыхание на своих щеках. Руки продолжают дрожать от волнения. Но это длится недолго. Поднять глаза на охотника становится невыносимо сложно, и взгляд упрямо упирается в половые доски. Мозг, как ненасытный садист, прокручивает снова и снова те мгновения и, не переставая, напоминает Дипперу о его глупости.       Мужчины не могут целоваться. Они не могут быть вместе!       После он как ошарашенный вылетает из домика на улицу. Холодный ветер ударяет в лицо, остужая горячую голову. Он прислонился к неровной деревянной поверхности стены, ноги перестают держать его в который раз, и Диппер оседает на землю. Стук сердца все так же отдается во всем теле, пульсирует даже пальцах ног. Он не слышал ничего, только бесконечное «ту-дум».       «Я… я… Что же я наделал?..» — мальчишка судорожно вздыхает. — «Билл… Почему я поцеловал его?» — рука неосознанно потянулась к губам. — «Стоп! Я его поцеловал…» — и тут же дёрнулась обратно. — «И это не было отвратительно. Это было очень приятно… Боже, что же я наделал?» — руки потянулись уже к голове и обхватили её с бешеной силой. — «Но Билл был таким… красивым, и я… я случайно!» — он зажмурил глаза и вжался в стену так сильно, что казалось превратился в маленький трясущийся комочек. — «Я просто очень устал. Вот и всё», — наступает стадия отрицания. Послышалось пару глубоких вдохов и медленных выдохов для успокоения. — «Но как я мог поцеловать именно его? Он насмехался надо мной, держал на цепи. Но…» — руки расслабились и упали на землю, — «Он столько сделал для меня и… хорошего. Билл…» — взгляд устремился в никуда, но ненадолго. — «Я что дурак?!» — своевременный вопрос. — «Конечно, нет», — через, чур, уверенный и быстрый ответ. — «У Билла ужасный характер», — а вот это чистая правда, — «и он обращается со мной как с игрушкой, и-и он… он парень, в конце-то концов», — действительно. — «Что я творю?.. Этот поцелуй… зачем?..»        В доме раздался скрип и, в который раз, мучительный стон. Диппер навострил уши. И его осенило, он вспомнил, зачем он вообще на улице. Спохватившись, он набрал в ведро воды из колодца, находившегося в нескольких шагах от него. И зашёл в дом.       Билл лежал на кровати и все так же тяжело дышал. Диппер подошёл к нему, поставил ведро воды на пол. Ослабевшая рука схватилась за край большой футболки Пайнса и крепко сжала её.        — Диппер… — простонал блондин слабым голосом, выгибаясь от внезапно накатившего спазма мышц. Пайнс обернулся с округлившимися глазами. Рука Билла ослабила хватку и обессилено упала на кровать.        Ну, вот опять сердечный ритм вырисовывает странные и опасные кривые. Сердечко так и намеревается выскочить из груди. «Это явно, какая-то болезнь…» — ставит себе диагноз мальчишка, но догадаться, что с ним не так, не в состоянии.       Диппер сел на стоящий рядом стул и начал себя успокаивать. Глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох. Ух. Самый действенный способ. «Соберись! Биллу плохо. Это было совершенно случайно. Сейчас важнее оказать помощь». Ещё как «случайно».       Диппер, придя в себя, начал суетится. Разорвав на лоскуты простыню, которую он нашёл в комоде рядом с кроватью, намочил их и протёр Биллу лицо. В домике нашлась бутылка спирта. Однако хорошо, что он не имеет срока годности. Оленёнок плохо знал, что это за жидкость, но встречаться ему с ней приходилось. Пахла она так себе, зато вот как дезинфицирующее средство оказалось вполне сносным. Мальчишка, не долго думая, обработал все порезы и ожоги Сайфера. Перевязал раненое плечо. В дом проскользнул ветерок, и заставил пробежаться мурашки по спине. Не очень приятное ощущение. Кстати, Сайферу нельзя лежать на сквозняке в его то состоянии. Да и Диппер уже давно заметил камин в противоположном углу комнаты. Не зря же ведь он там стоит. Вот только этот самый камин походил на мусорку, но для оленёнка это не было большой проблемой. Поэтому он накрыл Сайфера всем, что напоминало одеяло, простыни, пледы и т. п. Было странно, что все эти вещи упакованы в полиэтилен и спрятаны в комоде на нижней полке. Дом казался заброшенным, но кто-то явно готовился тут жить и был, наверное, чистюлей. Все вещи, которыми ты не пользуешься, каждый день или те, которые про запас были аккуратно стерильно упакованы, поэтому не промокли и не сгнили, что оказалось на руку.        Спустя полчаса Пайнс выгреб весь мусор из очага и очистил трубу не идеально, конечно, но дыму теперь есть куда деваться помимо комнаты, а это главное. Проблема возникла с сухим деревом, после дождя это стало большой проблемой. В течении двадцати минут мальчишка бегал по округе в поиске хвороста, для удобства и быстроты перемещения он снял на время кольцо и снова стал кентавром. Но, так и не достигнув успеха, вернулся обратно к домику, перевоплощаясь в человека. Пришлось перейти к крайним мерам и сломать табуретку, хотя навряд ли она продержалась бы ещё неделю, скорей развалилась под первым, присевшим на неё. Найдя пару старых газеток для розжига и спички, которые как ни странно были, так же как и одеялки упакованы и поэтому дожили до этого момента, невредимыми и не стали мокрым месивом в такой сырости. Ну, в конце концов, Дипперу удалось зажечь огонь и от камина потянуло жаром и стало теплее. Мальчишке не нравилось только то, что кровать с Биллом находилась далеко, и пока тепло достигнет её, было неизвестно. Наступило время для перестановки мебели. Хоть наш оленёнок и выглядел, как пацан лет 18-19, но силы ему не занимать. Как можно осторожней Диппер передвинул кровать вместе с охотником ближе к очагу.       — Так-то лучше, — посмотрев на своё детище, Пайнс остался доволен. Сайфера он подлатал, устроил его, развёл костёр…. Для полноты картины хорошо бы ещё и порядок навести, но он так устал… «Ничего ведь не случится, если я немного вздремну рядом с Биллом?»       Разум оленёнка наверное совсем затуманился, так как он был уверен, что проснётся раньше охотника и успеет ретироваться из кровати раньше, чем тот придёт в бешенство. Он пробрался под толстый слой покрывал и уткнулся носом в здоровое плечо Сайфера. Диппер не успел подумать, а голова его уже закружилась, и он погрузился во тьму такую спокойную и умиротворённую.