Карцер

      — Бён Бэкхён, на выход.       Бэкхён вздрогнул, выдернутый из сна громогласным голосом, раздавшимся с той стороны массивной железной двери. С трудом повернувшись на бок, он сощурился от яркого света, пробивающегося из коридора сквозь открытое в двери окошко, ловя взглядом мельтешащую форму двоих надзирателей.       — Быстрее, — рявкнул один из них, громко ударив по двери дубинкой, — в карцере доспишь.       Скривившись, Бэкхён соскользнул со своей нижней койки и, поправив сбившуюся за полночи тюремную форму, двинулся в сторону двери, привычно поворачиваясь к ней спиной и просовывая руки в окошко. Всё ещё хотелось спать так, что глаза закрывались сами собой, и даже ледяная сталь наручников, сковавших его руки не бодрила. Он ведь заснуть то смог не больше часа назад.       Один из парней на соседней койке, разбуженный шумом, с интересом наблюдал за происходящим, ухмыляясь чему-то своему, пока, наконец, не спросил:       — За что его в карцер?       — Заткнись, а то и тебя заберём.       Дверь распахнулась, и Бэкхёна за рубашку вытянули в коридор, заставляя встать лицом к стене и ударом тяжёлого ботинка раздвигая ноги. Чужие руки прошлись по его телу, проверяя каждый сантиметр на наличие чего-либо запрятанного, но Бэкхён всё равно ничего не прятал. Это в любом случае было бесполезно.       — Двигай, — приказали ему на ухо и толкнули вперёд по коридору.       Бэкхён не делал ничего такого, за что его могли наказать, засунув в карцер. Он в этом был уверен. Но сейчас его вели именно туда, и он прекрасно понимал, что это значило.       Лучше бы он что-то натворил.       Бесконечные коридоры с десятками одинаковых камер, лестничный пролёт в подвальные помещения, и вмиг стало холодно. Дальний карцер был самым холодным, уж Бэкхён-то знал это не понаслышке. Зато там была самая минимальная слышимость, если вообще не нулевая. Это он тоже знал не понаслышке. Туда-то его и забросили, закрыв за собой дверь и даже не удосужившись снять с него наручники.       Значит, он всё же был прав, и его «каникулы» уже закончились.       Недолго он отдыхал.                     Чанёль поднялся на охранный пост и, подойдя сзади к уставившимся в мониторы Чондэ с Минсоком, взял со стола чашку с чьим-то кофе, делая пару больших глотков, и облегчённо выдохнул.       — Вообще-то это был мой, — пожаловался Минсок, поднимаясь со своего места и двигаясь в сторону кофеварки, чтобы налить себе новый.       — А ты рано, — радостно улыбался Чондэ. — У тебя же отпуск до понедельника. А сегодня пятница, да ещё и ночная смена.       — Пришлось выйти пораньше, — раздражённо ответил Чанёль, снова прикладываясь к чашке с уже подостывшим кофе. — У вас тут как?       — Всё спокойно, — Чондэ ткнул в экраны с горящими на них картинками с камер наблюдений, — никаких происшествий.       — Совсем никаких? — Чанёль отставил пустую чашку на близ стоящую полку.       — Абсолютно, — покачал головой Минсок, убирая его чашку в раковину и возвращаясь на своё место. — Мы и без начальства прекрасно справляемся.       — Даже во втором блоке? — пропустил его комментарий в свой адрес мимо ушей Чанёль.       — Даже во втором блоке, — кивнул Чондэ, — всё в полном порядке.       — Скучно, — протянул Чанёль, расстёгивая верхние пуговицы своей формы и позволяя губам растянуться в лёгкой улыбке. — Кто сегодня дежурит в четвёртом?       Чондэ задумчиво почесал подбородок.       — Ким Чонин и О Сехун, кажется. — Отлично.       Чанёль отстегнул с пояса рацию и, зажав нужную кнопку, поднёс устройство к лицу.       — Эй, Чонин, — позвал он, — ты сейчас в четвёртом?       Некоторое время из рации не доносилось ни звука, а затем на том конце послышался сонный низкий голос:       — Так точно, начальник.       — Бёна из четыреста двенадцатой в карцер. Наручники не снимать.       Рация снова замолчала.       — За что в карцер? — на этот раз это был голос Сехуна.       — Выполняйте, — рявкнул Чанёль и отключился.       Краем глаза он заметил, как вздохнул Чондэ.       — Может, хватит мучить парня? — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Он и так уже наказан тем, что застрял тут.       — Я всего лишь учу его уважению.       — Думаю, он уже сто раз пожалел о том, что тогда сказал, — Чондэ едва заметно прикусил язык, очевидно побаиваясь реакции своего начальника на напоминание о том случае.       Чанёль показательно сплюнул прямо на бетонный пол, делая вид, что не заметил, как осуждающе на него при этом посмотрел Минсок. Он был уверен, что Бэкхён пожалел о своих словах намного больше раз, чем сто, и намного сильнее, чем думал Чондэ, но тому об этом знать не стоило. Пусть и дальше думает, что Бэкхён просто отсиживается в карцере сутками напролёт и что это только из-за того, что он сказал когда-то начальнику охраны тюрьмы в свои первые дни за решёткой. О том, что это не так, знали только Чанёль и Бэкхён, и больше никто не должен был узнать.       — Оставь свои советы при себе, — выплюнул Чанёль, — а то уволю.       — Да-да, конечно, — усмехнулся Чондэ, отмахиваясь от него рукой.       Чанёль пересёк пост и вошёл в свой кабинет, прикрыв за собой дверь. Ему нужно было взять с собой кое-что ещё. На всякий случай. Сегодня ему не хотелось затягивать, так что это могло пригодиться. Он подошёл к столу и, открыв верхний ящик, вынул оттуда электрошокер, пряча его в специальный карман на униформе.       Он видел в зеркале, как искривились его собственные губы в ухмылке, когда рация на его поясе, снова заговорила голосом Чонина:       — Выполнено.                     Бэкхёну невыносимо хотелось спать, но он пока не мог себе этого позволить. Слишком туго затянутые наручники сдавливали запястья, раздражая и царапая кожу, тяжёлый воздух был пропитан гнилью, а по полу тянулся сквозняк. Шконка была опущена, но ничем не накрыта, и, Бэкхён был уверен — была просто ледяной. Ложиться на неё ему совсем не хотелось, поэтому он продолжал стоять, оперевшись спиной на приваренную к стене железную полку, которая должна была быть столом. Вот только стула в карцере никакого не было.       Бэкхёна трясло. Но вовсе не от холода или простуды, которую он успел недавно подхватить, а теперь вот мучился от температуры. Две недели его никто не трогал, а тут сорвали посреди ночи и засунули в карцер, даже не сняв наручники. Он точно знал, что это значило, но не хотел об этом думать. Его трясло от ненависти и отвращения. А ещё немного — от страха, в чём он всё же не мог себе признаться.       Сколько раз он думал, что сможет дать отпор? Сколько раз думал, что не сдастся? Не сосчитать. Но он всегда проигрывал. Каждый раз поддавался. Просто не выдерживал. И с каждым разом бороться становилось всё труднее.       И не было этому конца.       А ведь он так устал.       Невыносимо хотелось бежать, когда замок в двери заскрипел, и та распахнулась, а человек, стоящий в коридоре, сделал шаг внутрь тёмного помещения.       Как же Бэкхён его ненавидел.                     Чанёль не смог сдержать улыбки, глядя на такого Бэкхёна. Тот явно не выспался, волосы были взъерошены, а тюремная форма сбита. Сонный взгляд блестящих глаз отчётливо проследил за утонувшим в кармане форменных брюк ключом. Бесполезно. Всё равно ему до него не добраться.       Чанёль медленно шагнул вперёд, замечая, как Бэкхён при этом неосознанно сжался, но тут же показательно распрямился, звеня наручниками за своей спиной. Его взгляд просто источал ненависть и злобу, но там, на дне, Чанёль знал, тлело бессилие, которое тот изо всех сил пытался спрятать куда поглубже. Вот только с каждым разом ему это удавалось всё хуже и хуже.       Чанёлю это нравилось. Нравилось, как тот каждый раз пытался показать, что не боится. Показать, что он сильный. Чанёлю это определённо нравилось. Но больше он любил смотреть, как вся эта бравада в его глазах гасла, словно спичка, в одно мгновение. Или же постепенно, сменяясь страхом и полным подчинением.       Не терпелось увидеть это снова.       — Скучал по мне? — протянул он, подходя ближе, на что Бэкхён скривился и, обогнув железную полку, на которую опирался всё это время, прижался к стене. — Куда же ты?       Чанёль продолжал медленно наступать, с каким-то садистским наслаждением наблюдая, как парень напротив забивался в угол. Это было забавно. Глаза Бэкхёна практически выжигали его дотла и будто бросали вызов, но вот тело… тело явно было не согласно. Оно ведь прекрасно помнило всё то, что с ним делали.       Чанёль подошёл к нему почти вплотную, поднимая руку и касаясь пальцами мягкой скулы. Бэкхён тут же крутанул головой, уворачиваясь, и сильнее вжался в стену, пытаясь отстраниться.       Бессмысленно.       — А я вот по тебе скучал, — скалился Чанёль, пытаясь огладить щеку Бэкхёна другой рукой, но тот снова увернулся. Не выдержав, Чанёль схватил его за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в лицо. — Скучал по этим губам, — он провёл большим пальцем по тут же поджавшимся губам и слегка надавил, пытаясь приоткрыть, — когда они обхватывают мой…       — Пошёл к чёрту, — выплюнул со злостью Бэкхён, но тут же согнулся пополам от боли, получив ощутимый удар в живот.       — Ты не должен перебивать меня, — спокойно парировал Чанёль, сжимая его тюремную рубашку на груди и с силой дёргая вниз.       Бэкхён, который всё ещё не мог прийти в себя, потерял равновесие и, не найдя опоры, рухнул на колени прямо перед ним, прозвенев наручниками за спиной. Наверняка было больно. Чанёль тут же пропустил пальцы в его волосы на затылке и, сжав спутанные пряди в кулак, прижал его лицом к собственному паху.       — У меня сегодня был паршивый день, — он втянул воздух сквозь стиснутые в раздражении зубы, — так что тебе стоит быть послушным мальчиком и сделать мне приятно.       Но Бэкхён совсем не хотел быть послушным. Он дёргался в его руках, заваливаясь на бок, в попытках отстраниться, и ему это даже почти удалось, так что Чанёлю пришлось перехватить его волосы поудобнее, сжимая сильнее.       На что он вообще надеялся, ведь Бэкхён никогда не поддавался с самого начала. Каждый раз сопротивлялся до последнего. Однако сегодня Чанёлю не хотелось возиться с ним так долго. Они и так слишком долго не виделись из-за его отпуска. Желание было слишком сильным.       С тяжёлым вздохом он вынул из специального кармана шокер и, отстранив Бэкхёна, заставил смотреть на себя снизу вверх, поднося шокер к его лицу и зажимая кнопку.       От громкого стрекота электрических разрядов и ярких вспышек, Бэкхён тут же весь сжался, зажмурившись и став будто меньше в размерах. О да, он боялся этого шокера, уж Чанёль позаботился об этом.       Перед глазами всплыла картина того, как совсем недавно Бэкхён, лёжа под ним, захлёбывался собственной слюной, сотрясаясь от множества пронзающих тело разрядов. Его голова была откинута назад, а все мышцы так напряжены, что можно было считать вены на его белоснежной коже. Он был таким беспомощным, что Чанёль не хотел прекращать эту пытку. Тогда он чуть было не потерял над собой контроль, с трудом остановив себя. Но это определённо стоило того.       Чанёлю пришлось встряхнуть Бэкхёна, чтобы тот, наконец, открыл глаза, и, как он и ожидал, в них плескался страх. Только на самом дне догорали те ненависть и злость, что были в самом начале. Вот и та причина, по которой Чанёль не любил пускать в ход шокер. Уж слишком быстро Бэкхён терял всю свою спесь, а Чанёлю нравилось ломать его постепенно. Но всё же сегодня у него не было столько терпения, ему хотелось заполучить это тело как можно быстрее.       — Сейчас ты откроешь свой прекрасный ротик, и я засуну в него свой член, — вкрадчиво произнёс он, ведя кончиком шокера по мягкой щеке Бэкхёна. — Ты знаешь, что будет, если сделаешь хоть что-то не так, — он с силой дёрнул его за волосы, заставляя запрокинуть голову сильнее и сжать зубы от боли, — останешься без зубов.       С этими словами он убрал шокер обратно в карман и нарочито медленно принялся одной рукой расстёгивать ремень форменных брюк, продолжая другой удерживать Бэкхёна. Но тот и не дёргался, обречённо следя за его манипуляциями. Его взгляд был напряжён, он думал. Очевидно, выбирал наименее болезненный для себя вариант. Чанёль расправился с ремнём и, расстегнув ширинку, приспустил штаны. Его член уже давно стоял, стоило ему вспомнить ту картину с шокером, так что он просто вынул его из белья, придерживая рукой.       — Открывай, — приказал он. Бэкхён, глубоко вдохнув, как перед каким-то прыжком, зажмурился и приоткрыл губы.       — Шире, — рявкнул Чанёль, тыча головкой ему в недостаточно раскрытый рот.       Поколебавшись немного, Бэкхён всё же послушался, и Чанёль медленно протолкнул свой член внутрь. О, это было прекрасно. Влажные губы тут же сомкнулись вокруг его ствола, а тепло внутри было ни с чем не сравнить. Он чувствовал его гладкое нёбо и поджимающийся язык, и ему хотелось, чтобы этот язык вылизал его член по всей длине. Но Бэкхён ничего не делал, просто замер, не дыша, так что Чанёлю пришлось самому начать двигать его головой, заставляя его скользить по своему члену. И это было хорошо, вот только… Бэкхён совсем не старался. Просто поддавался его руке и всё, а это было немного не то, чего хотелось бы Чанёлю. Да и сдался он уж как-то слишком быстро, несмотря на то, что Чанёль сам же пригрозил ему шокером.       — Сегодня ты какой-то молчаливый, — усмехался он, глядя на то, как жмурился в отвращении Бэкхён, скользя губами по его члену. Обычно он всегда долго сопротивлялся и припирался, любил оставить за собой последнее слово, но сегодня молчал и выглядел будто уставшим. — Или тебе мой член во рту мешает говорить?       Бэкхён стрельнул в него взглядом, принимаясь сопротивляться его руке, так что Чанёлю пришлось ударить его коленом в грудь, чтобы успокоился. Бэкхён закашлялся, но Чанёль не дал ему выпустить ствол изо рта, наслаждаясь его судорогами.       — Тише-тише, — гладил он его по голове, будто успокаивая. — Вижу, ты не в настроении для хорошего отсоса, но, если сможешь заставить меня кончить, — он ухмыльнулся, — я, так уж и быть, не трону тебя сегодня.       Бэкхён тут же поднял на него удивлённый взгляд. Сомневается. И правильно делает. Эти слова ничего не значат, и Чанёль всё равно возьмёт его сегодня.       — Но тебе придётся брать глубже и поработать своим язычком, — продолжал он, всё так же поглаживая его по голове. — Ну же, ты ведь хочешь поскорее закончить? Или всё же хочешь быть оттраханым?       Взгляд Бэкхёна тут же снова стал прожигающим, но он почти сразу отвёл его. И продолжил ничего не делать.       Чанёль, расценив это как отказ от своего предложения, перехватил его волосы поудобнее и снова начал насаживать его на себя. Только теперь жёстче и глубже. Он прекрасно знал, что Бэкхён не умел заглатывать глубоко, а потому обычно не заставлял его брать больше, чем он мог. Это могло неприятно кончиться для них обоих. Но на этот раз Бэкхён сам сделал выбор. Лучше бы послушался.       Чанёль насаживал его так глубоко, как только мог, не давая отстраниться. Он слушал его всхлипы, судорожное дыхание и то, как звенели наручники у него за спиной, но не останавливался, пока в какой-то момент не вошёл слишком глубоко. Его передёрнуло, когда Бэкхён зубами проехался по тонкой чувствительной коже его члена, и он тут же поспешил отстранить его, с силой толкая на пол. Нет, это не было настолько больно, но всё же неприятно, а за это следовало наказать.       — Сука, — выплюнул он, хватая Бэкхёна с пола и толкая в сторону железной полки так, что тот завалился на неё животом. Бэкхён тут же попытался развернуться, но Чанёль был быстрее. Он схватил его одной рукой за шею, прижимая щекой к стене, а второй потянул его руки за наручники вверх, выкручивая под неестественным углом.       Бэкхён замер, прижавшись грудью к полке. Наверняка, его руки ужасно болели, но он не издал ни звука. Чанёля это раздражало, так что он поднял его руки ещё выше, выкручивая сильнее. И ещё. Пока с влажных от собственной слюны губ Бэкхёна не слетел болезненный стон. Хоть что-то. А то уже совсем надоело его молчание.       — Я ведь предупреждал тебя, — шептал ему на ухо Чанёль. Он понимал, что Бэкхён сделал это не специально, а скорее инстинктивно, когда член упёрся ему в горло, но Чанёль всё равно должен был его наказать. — Что же мне с тобой сделать?       Бэкхён молчал, жмурясь от боли, и Чанёль слегка опустил его руки. Всё равно ему не вырваться.       — Может, вставить тебе насухую? — оскалился он, видя, как поджались от его слов губы Бэкхёна, но он всё так же молчал. — Или лучше отшлёпать?       Заслышав последнее, Бэкхён зло дёрнулся в его руках, но безуспешно. Чанёль лишь сильнее надавил ему на шею, продолжая держать руки, скованные наручниками.       — Ну, так что выберешь? — продолжал Чанёль. — Взять тебя? — Бэкхён замотал головой из стороны в сторону, явно не желая такого. Чанёль и сам не хотел, потому что насухую входить в нерастянутый вход больно будет и ему. — Значит, отшлёпать?       Бэкхён молча упёрся лбом в стену, и Чанёль засчитал это за согласие, тут же стягивая с него тюремные штаны сразу вместе с бельём и оголяя округлые бледные ягодицы. Да, задница у него была что надо. Устоять было практически невозможно.       Бэкхён задышал чаще — он явно был очень зол, но сделать ничего не мог, и Чанёль наслаждался этим. Он знал, что Бэкхён был сильным, наверняка даже ничуть не уступал ему самому. Он был бойцом и в тюрьму попал за нанесение тяжких с летальным исходом, так что драться уж точно умел. Более того — его руки уже были в чужой крови. Вот только сейчас он лежал перед ним в наручниках и со спущенными штанами, а Чанёль замахивался для удара, чтобы отшлёпать как следует. И как же его это возбуждало.       Первый шлепок и Бэкхён несдержанно всхлипнул, тут же постыдно закусывая губу. Чанёль ухмыльнулся, оглаживая раскрасневшееся место удара. Он не церемонился, а потому сразу ударил сильно, но видимо недостаточно. Наверное, стоило бить ещё сильнее, пока Бэкхён не закричит от боли. Чанёль бы хотел это услышать.       Следующий шлепок был сильнее, так что рука Чанёля буквально загорелась огнём, но Бэкхён всё равно не издал ни звука. Интересно, о чём он думал в тот момент, когда взбивал лицо того парня в мясо? И ведь дрался он тогда против двоих, правда второму повезло чуть больше — его откачали в больнице. Чанёль очень подробно изучил это дело: фотографии жертв, заключение психиатра. Бэкхён не умел контролировать свой гнев, а вот Чанёль смог. Он взял под контроль этого парня, всего и полностью. Теперь он, весь такой сильный и гордый, принадлежал только ему.       Потерявшись в своих мыслях, Чанёль совсем сбился со счёта. Он не помнил сколько раз уже ударил, наблюдая за тем, как каждый раз вздрагивало тело под ним. Бэкхён держался до последнего, пока протяжный болезненный стон всё же не вырвался из его рта, заглушённый стиснутыми от боли зубами.       Чанёль провёл пару раз рукой по своему стволу, а затем, скинув Бэкхёна обратно на пол, схватил его за волосы и приставил член к его лицу, принимаясь водить головкой по его раскрасневшимся щекам и подрагивающим губам. Бэкхён жмурился, а Чанёль всё продолжал пачкать его лицо своей смазкой, пока не кончил, смешивая её с собственной спермой. Часть попала Бэкхёну на губы, и он поспешил сплюнуть её на пол, за что тут же получил. Чанёль размашисто ударил его ладонью по лицу так, что он отлетел на пол, наверняка больно ударяясь о твёрдую поверхность. Руками ведь не смягчить падения.       — Ты запачкал пол, — с раздражением выплюнул он, — хочешь снова быть наказанным?       Бэкхён медленно поднимался, усаживаясь на колени. Было забавно наблюдать, как он без рук пытался стряхнуть с лица вязкую сперму, что у него, конечно же, не получалось. Чанёль присел на корточки прямо перед ним.       — Тебе неприятно?       За Бэкхёна ответил его взгляд — полный неприязни, и Чанёль, намотав его рубашку на кулак, снова с силой ударил его ладонью по щеке так, что того мотнуло в сторону, а рубашка, не выдержав давления, расстегнулась, распрощавшись с половиной пуговиц. Чанёль замахнулся и ударил ещё раз.       Обычно он не оставлял таких видимых следов на его лице, как сейчас, — у них в тюрьме всё же были проверки. Конечно, всегда можно было списать всё на драку между заключёнными, но Чанёль всё же не хотел рисковать. Зато для дружков Бэкхёна по камере синяки и шрамы на его теле после карцера были своего рода доказательством того, что он не был в сговоре с охраной, как многие из них про него думали. Всё же подозрительно, что только его постоянно таскают по карцерам просто так. Если кто-нибудь из заключённых узнает, что Бэкхён ложится под начальника охраны тюрьмы, его вряд ли оставят в живых. А Чанёлю это совсем не было на руку.       — Поднимайся, — скомандовал он, но Бэкхён продолжал сидеть на полу. Тогда Чанёлю пришлось дёрнуть его за рубашку вверх, отрывая последние пуговицы. Бэкхён теперь стоял ровно, а рубашка соскользнула по его рукам вниз, застряв в наручниках.       Чанёль несдержанно выдохнул. У Бэкхёна было отличное тренированное тело. Видимый рельеф мышц на руках и груди и крепкий пресс. Чанёлю нравилось его сильное тело. Интересно, каков был его удар? Наверняка достаточно сильным, чтобы превзойти даже его, несмотря на разницу в их габаритах. Не зря же тот тренировался половину своей жизни. Чанёль знал, что Бэкхён мог избить его так, что он захлебнется собственной кровью, свернувшись у его ног. Наверняка он мечтал об этом каждую ночь, лелея надежду когда-нибудь осуществить это. Вот только сейчас Чанёль будет его трахать.       Бэкхён дернулся в его руках, пытаясь вырваться, но Чанёль всё же сумел повалить его на шконку. Бэкхён тут же с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, извиваясь на ледяной поверхности — всё же голой разгорячённой коже такой контраст не пришёлся по вкусу.       Чанёль, встав между его раздвинутых ног, надавил ему на грудь рукой, на что Бэкхён только завертелся сильнее, пытаясь уползти вверх по железной поверхности. Чанёль зацепился за его штаны, болтавшиеся на его коленях, и дёрнул на себя, но те только слетели полностью в то время, как Бэкхён почти уполз от него. И Чанёлю пришлось тянуться за ним, чтобы, поймав его ноги под коленками, с силой подтащить обратно к себе.       Бэкхён упёрся ногой ему в живот и попытался оттолкнуть, но Чанёль успел схватить его за горло и крепко сжать так, что тот замер, парализованный и не в силах больше что-либо сделать.       — Я тут подумал, — зашептал ему в лицо Чанёль, слегка ослабляя хватку, — может, мне засунуть тебя в одноместку? У нас как раз есть парочка свободных. Тебе там, конечно, будет скучновато, зато я смогу приходить в любое время и развлекать тебя. Как думаешь?       Бэкхён показательно отвернулся, дёргая руками — ему явно было неудобно лежать на них, но по-другому он не мог из-за наручников.       — Твои дружки по камере разве не подозревают тебя?       — Тебе какое дело? — внезапно заговорил он.       Губы Чанёля расползлись в ухмылке, а сам он руками провёл по его обнажённой груди, специально задевая пальцами набухшие от холода соски, на что Бэкхён едва заметно дёрнулся.       — Не хочу, чтобы с этим телом что-то случилось.       Бэкхён снова дёрнулся и хотел было что-то возразить, уже открыв рот, но тут же осёкся, стоило ему только увидеть, как Чанёль отвязал от пояса свою дубинку. Его взгляд забегал от оружия к лицу Чанёля и обратно — в глазах было что-то близкое к панике.       — О, ты что, испугался? — наигранно удивлённо воскликнул Чанёль. Он так и видел в глазах напротив воспоминания обо всём том, что он делал с ним этой дубинкой. — Не волнуйся, сегодня эта штука мне не понадобится, — он отбросил её в сторону на шконку, следом полетел и шокер. — Сегодня я хочу другого. Особенного.       Расслабившийся было Бэкхён снова напрягся.       — Не надо, — протянул он, пытаясь свести ноги вместе, но Чанёль с лёгкостью развёл их в стороны локтями.       — Почему же? — издевался он, прекрасно зная причину. — Я думал, тебе нравится. Ты всегда так стонешь и извиваешься подо мной…       — Замолчи, — рявкнул Бэкхён, снова принимаясь дёргаться так, что Чанёлю в очередной раз пришлось обрушить кулак ему на живот.       Бэкхён зашёлся кашлем, а Чанёль тем временем навалился на него почти всем телом. Высота этой шконки была практически идеальной для него, за что он и любил именно этот карцер, помимо всех других его преимуществ.       — Оближи, — скомандовал он, поднеся пальцы к губам Бэкхёна, но тот никак не отреагировал, уставившись куда-то в стену. Чанёль вздохнул. — Мне вставить тебе так?       Бэкхён продолжал молчать.       — Ну хорошо, — Чанёль показательно приставил свой уже снова окрепший член к его промежности, и Бэкхён тут же сам потянулся к его пальцам, вбирая их в рот. Выглядел он при этом крайне недовольным, но Чанёлю было всё равно. Его сводила с ума одна только эта картина. — Хороший мальчик.       Когда Бэкхён, наконец, выпустил его пальцы изо рта, посчитав их достаточно смоченными для себя, Чанёль провёл ими влажную дорожку по его груди, медленно поднося их к тут же сжавшемуся входу. Чанёль шлёпнул Бэкхёна по бедру, и тот тут же расслабился, пропуская сразу два его пальца внутрь.       — Ты горячий внутри, — прокомментировал Чанёль, бросая взгляд на лицо Бэкхёна. Значит, поэтому он вёл себя так необычно сегодня. Видимо заболел. Но Чанёлю же было всё равно. — Знаешь, что мне в тебе нравится? — усмехнулся он. — Сколько тебя не трахай, ты всё такой же узкий каждый раз.       Бэкхён скривился на такие слова, но в этот же момент крупно вздрогнул, распахивая глаза и устремляя на Чанёля жалобный взгляд.       — Просто трахни меня и всё, — протянул он, снова изворачиваясь, когда Чанёль продолжил оглаживать заветное местечко внутри него. — Я не хочу…       Бэкхён не договорил, но Чанёль и так всё прекрасно понимал. Бэкхён не хотел получать удовольствие от всего этого, ведь это было самым унизительным. Кто бы захотел получать удовольствие от рук того, кого ненавидишь и кому так отчаянно не хочешь подчиняться. Для него унизительным было содрогаться от удовольствия, несдержанно стонать и кончать под Чанёлем, от его рук. Это ломало его больше всего.       А вот Чанёлю это нравилось. В такие моменты он наиболее остро ощущал власть над этим парнем. Он мог заставить его кончить так, что у того, наверняка, перед глазами взрывались искры. Он мог заставить его просить остановиться. Мог заставить просить просто трахнуть. Вот только делал с ним это Чанёль не так часто. Не хотелось, чтобы Бэкхён к этому привык, да и, чем реже он с ним это делал, тем ярче и обильнее тот кончал. Поэтому чаще удовольствие от их встреч получал всё же только Чанёль.       — Ты такой чувствительный там, — издевался он, принимаясь сильнее давить пальцами внутри, большим оглаживая чувствительный вход. Бэкхён задышал чаще и сжался, безрезультатно пытаясь свести ноги. Чанёль лишь глубже засунул пальцы и свободной рукой обхватил его член. — Ты уже возбуждён.       — Не трога-аах, — полупростонал Бэкхён и тут же закусил губу, запрокидывая голову назад, вызывая этим на лице Чанёля улыбку. Его член набухал в его руках, послушно отзываясь на ласку, а затем на его головке заблестела смазка, которую Чанёль размазал по нежной коже.       Чанёль продолжал мучить его, играясь пальцами внутри него и одновременно надрачивая его член. Тело Бэкхёна покрылось испариной, чёлка прилипла ко лбу, а щёки раскраснелись — он явно сдерживался, как мог. Вот только Чанёль был настроен серьёзно, а у Бэкхёна давно не было хорошего оргазма, да и против собственного тела не пойдёшь.       Чанёль почувствовал, как Бэкхён сжал его пальцы внутри себя, и быстро перехватил его член у основания, сильно сжимая. Бэкхёна подбросило на шконке, мышцы сократились, а на тренированных руках от напряжения вздулись вены. Он кончил в сухую, и Чанёль мог только представлять себе, насколько это разочаровывающе. Но зрелище ему понравилось.       Пока Бэкхён отходил от оргазма, он раскатывал по своему члену презерватив, его терпение уже давно было на пределе — так хотелось вытрахать всю душу из этого парня. Он подтянул его поближе к себе, упираясь головкой в раскрасневшийся вход и принялся входить.       — Не зажимайся, — сказал он, но тут же понял, что Бэкхён ещё не отошёл, а, значит, не мог это контролировать.       Внутри действительно было горячее, чем обычно, и так ему нравилось даже больше. Войдя до самого основания, он сразу же принялся двигаться, наблюдая за реакцией парня под ним. Бэкхён лежал с закрытыми глазами и часто-часто дышал, и Чанёль не удержался, чтобы не провести рукой по его щекам, стирая выступившую влагу в уголках его глаз. Сейчас он был полностью под его контролем. Расслабленный и возбуждённый.       Сначала Чанёль входил рывками, грубо и глубоко, так, что Бэкхён при каждом толчке съезжал назад, и ему приходилось придерживать его за бёдра. Затем он сорвался на бешеный темп, наслаждаясь тем, как от этого распахнулись глаза Бэкхёна, а губы задрожали. Его член всё так же стоял, истекая смазкой и требуя к себе внимания, и Чанёль решил дать его ему.       Поначалу Бэкхён только громко выдыхал при каждом толчке, но стоило Чанёлю сменить угол и сильнее сжать его член пальцами, жёстко водя ими вверх-вниз, как тот зашёлся стонами. Воспользовавшись этим, Чанёль просунул пальцы свободной руки ему в рот, крепко сдавливая нижнюю челюсть. Теперь он чувствовал каждый стон, ощущал, как пульсировал член у него в руке и как горячие узкие стенки сжимали его внутри. Ни с чем не сравнимое ощущение полного контроля.       Бэкхён снова кончал, теперь уже по-настоящему. Ярко и обильно, пачкая свои грудь и живот, как Чанёль и хотел.       — Ненавижу, — прохрипел он, содрогаясь всем телом.       Излившись полностью, он весь размяк, судорожно ловя ртом воздух, а Чанёль, обхватив руками его бёдра, принялся вдалбливаться в него так, как было приятней самому, чтобы теперь самому получить удовольствие, которое тот всегда дарил ему. Хоть и не по своему желанию.                     Бэкхён лежал на ледяной железной шконке, весь выпачканный в своей и чужой сперме, грязный и униженный. После второго оглушительного оргазма он почти не заметил, как закончил сам Чанёль, который как раз только что ушёл, захлопнув за собой массивную железную дверь карцера. Кажется, он что-то сказал напоследок, но Бэкхён не слышал. Да и какая ему была разница. Хотелось заснуть и не просыпаться.       Он повернулся на бок и только тогда понял, что его руки всё ещё были в наручниках.       Значит, на сегодня это ещё не конец.