MadMix

— Кто поможет мне с этим дерьмом? — угрожающе прорычал Дерек, поднимая свой испорченный дипломат. — Какой умник, блять, додумался на моем столе устроить чаепитие пятилетки?  — Сэр…  — Кристэн? — гнев отступил, услужливо уступив место глухому раздражению. Что скажешь дочери прокурора? Ничего, если не хочешь до конца года просиживать штаны в полуподвальном архиве и бумажки перебирать. Да и убогих грех трогать. — Кристэн, жаль, что эта клубничная корзинка с кремом закончила свою жизнь именно так. Видимо, я слишком заработался, что не заметил…  — Да ничего, сэр. Я все уберу, как только вы уйдете на слушание, — девушка смущенно заправила прядь волос за ухо и мягко улыбнулась. Почему все женщины считают, что мир крутится вокруг них? Хейл, устало выдохнув и крепко сжав пальцами свободной ладони переносицу, себя проклинал. За что ему такое? Каждый хренов год ему в интернатуру приписывают идиотов. В основном тех, кому не хватило смекалки попасть к каким-нибудь частникам или к тому же профессору. Было разок такое дело, что Дерек не сдержался и погнал прочь одного мальчишку, который совершенно не следил за временем: вечные опоздания, неухоженный вид, мятые рубашки и неопрятно завязанные галстуки. Куда такое годится-то на государственной службе? И так газеты всякий раз слетаются на обвинителей, словно коршуны шальные, а тот пацан поводов подкидывал, как дровишек в огонь. Не забыв хорошенько полить сверху бензином. Болтливый засранец. И все бы ничего, если бы в то утро все тот же засранец не стоял по ту сторону обвинения, выгораживая очередного недалекого клиента. Невинные жертвы? Иногда, но никакой моральности у Стайлза Стилински не было. Засранец укоренился в конторе, где особо клиентами не перебирали, но платили откаты адвокатам приличные.  — Мистер Хейл, не могли бы вы еще раз представить улики? — парень белозубо улыбнулся, вежливо кивая в сторону судьи. Хейл, скрипя зубами, выполнил все, что требовалось по должностной записке. Маленький алчный гаденыш. Дерек знал его личное дело: небольшой городок, мать незаконная эмигрантка, отец — шериф, авария, смерть родителей, опекуны-родственники за гранью бедности, психологические проблемы, перечень синдромов, комплекс вины и, кажется, суды за трастовый фонд со страховыми выплатами по смерти отца. Но Хейла это не ебало. Пришел на работу — работай, сопли жуй в баре с друзьями по пятницам. Никаких поблажек, даже если пахать пацану приходилось на двух работах, чтобы возмещать свои убытки за проживание в кампусе во время учебы. Не-а, Хейл не спустил ему этого во время интернатуры, не спустит и сейчас.  — Оспорить видеозапись невозможно. Так же прошу внести в протокол о двух хакерских атаках на сервер прокураторы, совершенных прошлой ночью, — Дерек сухо отвечал судье, то и дело посматривая на спокойного и довольного Стайлза: парень поправлял золотые запонки, так же ответно ловя взгляды Дерека на себе.  — Протестую. Атаки на сервер не имеют отношения определенно к делу мистера Паттерсона. Возможно, это мистер Хейл хотел стереть журнал просмотренного гей-порно так, чтобы остаточные файлы нельзя было восстановить, — Стайлз покачал головой, играя на чувствах присяжных. Детки, в девяностых геев пусть уже и не лечили насильно, но все еще притесняли. Особенно геев-прокуроров. Хейл сжал зубы до скрипа, но сдержался.  — Ваша честь, это не имеет отношения к делу, — мужчина оперся рукой о стол. Стилински гаденько улыбался. Что кому болит, тот о том и говорит. Видимо, у мальца до сих пор болит задница после суда в 79-м, когда они еще командной работой выстраивали обвинение против публичного дома в Лас-Вегасе. Но все, что случается в Лас-Вегасе, и остается в Лас-Вегасе. Стайлза такой расклад не устраивал. Он, кажется, до сих пор носил браслет, который Дерек тогда для него украл.  — Ваша честь, мои слова лишь еще раз доказывают, насколько обвинения мистера Хейла относительные и притянутые за уши.  — Суд уходит на перерыв, чтобы пересмотреть материалы дела, — женщина в мантии явно устала от напряжения, возникающего между этими двумя на каждом совместном слушании. Люди в зале зашумели, то и дело хлопала входная дверь. Дерек закусил губу и, осмотревшись, неспешно подошел к столу защиты.  — Ты же знаешь, что он виновен?  — Ты тоже знаешь, что ты мудак. Признаешь это? То то же. Так почему он должен? Дерек медленно повел носом, принюхиваясь. А после растянулся в довольной ухмылке:  — Ты все еще ними пользуешься.  — Да, детка, Шанель №5. Потому что я не стыжусь подарка своего бывшего Лас-Веговского мужа. А еще не стыжусь, что я гей, — Стайлз захлопнул папку и, развернувшись на каблуках отполированных оксфордов, направился к выходу. Хейл проводил его самодовольной ухмылкой. Никаких отношений с коллегами по работе? Выполнено. Этот засранец ему не коллега.