Ватный мир

      Можно ли чувствовать себя комфортно, постоянно ловя на себе десятки взглядов? Гарри, прожив большую часть сознательных лет своей жизни под пристальным вниманием чуть ли не всего окружающего его мира, мог уверенно сказать, что в этом нет ничего такого. Мог бы сказать. До этого момента.              Собираясь на это мероприятие юноша, конечно, волновался. Он вслушивался в монотонные, почти ленивые наставления Талисиса, проговаривая про себя особо важные, как ему казалось моменты этикета, и вместе с тем думал о предстоящем новом учебном годе. И вот сейчас у него немеют пальцы, а тело совершенно не желает подчиняться мозгу и вставать со стула. Еще утром Гарри почувствовал это: холодная липкая тревога — предчувствие чего-то нехорошего — ползла по его плечам, как мерзкая гусеница, перебирающая своими лапками, пуская по телу волны мурашек. И вот, сейчас, эти чувства, видимо, все же достигли своего апогея.              Вокруг были не люди, а какие-то мутанты. Даже не так. Монстры. У людей не бывает острых шипов на спине, люди не смотрят на тебя сразу шестью глазами, их волосы подчиняются закону гравитации, а не парят в воздухе, извиваясь десятком змей, их тела не превышают двух с половиной метров… Гарри за свою не слишком долгую жизнь встречал кентавров и пикси, русалок и даже оборотней, но они были не такими… Они не излучали такой сшибающей с ног магической энергии, не ухмылялись его виду, обмениваясь попутно многозначительными взглядами, они в конце концов не корчили из себя людей, одеваясь в расшитые золотом одежды!              Талисис положил руки на его плечо, указывая на то, что пора бы наконец что-то сделать, и Гарри, преодолевая давление чужеродных энергий на себя, поднялся. Взгляды стали более настойчивыми и заинтересованными. Из-за круглой формы стола, за которым они разместились, Гарри мог бы встретиться взглядом с каждым из них, но вместо этого он сверлил глазами дверь, находящуюся на противоположной от него стороне, и думал, что реши эти существа сожрать его прямо сейчас, он бы не смог даже сбежать.              — Лорд Певерелл, рады приветствовать. Наконец, хоть кто-то из потомков смог принять эту ответственность. Признаться, мы уже и не таили в себе надежды, дождаться этого великого момента, — улыбнулся мужчина напротив. Гарри сглотнул и опустил взгляд. Змеиная улыбка на слишком широких губах и бело-изумрудные перья, переходящие в такие же чешуйки, на руках, сперва кажущиеся странными перчатками или рукавами, было единственным, что выдавало в нем нелюдя на первый взгляд. На второй можно было заметить странные глаза, почти полностью заполненные радужкой, а так же чешую, заменяющею брови. Гарри осмотрел его тонкое скуластое лицо и опустил взгляд к рукам там и остановившись. — Возможно, Вы все же представитесь?              — Да… Приветствую Вас, Достопочтенные Лорды, — Гарри слышал как хрипит его голос, но старался этого не замечать, опасаясь прочистить горло, так как голос нелюдя напротив и так был не слишком довольным на последней фразе. — Мое имя Гарри Джеймс Певерелл-Поттер-Блек…              — Нам достаточно Вашей главной фамилии, Гарольд, — хмыкнул собеседник нарочито пренебрежительно. — К тому же держаться за столь мелкие рода, учитывая их производность от рода Певерелл не слишком целесообразно, не считаете? — змеиная пасть растянулась шире не то в ухмылке, не то в оскале.              — Я, — Гарри открыл рот, чувствуя затянувшуюся паузу, но быстро осознал, что совершенно ничего не может ответить, так как элементарно не знал о тонкостях пребывания в статусе главы родов.              — Эмбиус, полагаю тебе не стоит так наседать на этого юношу. Он еще мал и неопытен, — слова мужчины, восседающего по левую сторону стола, были подобны спасательному кругу. Гарри осторожно перевел взгляд на него, страшась увидеть что-то шокирующее, но встретившись с единственным существом полностью идентичным человеку выдохнул. — На юношу столькое навалилось разом, ему тяжело и без твоих поползновений, — мужчина перевел взгляд на него и стоило черному мареву начать обволакивать его фигуру, подобно тому, как происходило с Талисисом, при встрече их взглядов, как юноша поспешил отвести глаза, ощущая мурашки, пробежавшие по коже. — Гарольд не стоит волноваться. Дети рода Энергии всегда были излишне требовательны и глумливы по отношению к человеку.              — Волтер, — почти как ругательство выплюнул первый говоривший. — Твои слова унизительны для любого уважающего себя существа. Ты хочешь сказать, что уважаемый нами, — ироничная улыбка мелькнула на его лице и в интонации, — сэр Певерелл так слаб и глуп? Это действительно непростительное оскорбление.              — Не коверкай слова, старый змей, — хмыкнул мужчина, поднимаясь на ровне с Гарри. Поднялся шепот, заставляя Гарри забегать нервным взглядом по всем Двенадцати. Эмбиус нахмурился сильнее, его руки лежащие на столе напряглись, заставляя перья и чешую встопорщиться, а когтистые пальцы сжались в кулаки. Он так и не вставал со своего трона, но двое девушек, стоящие за ним ступили на шаг ближе, почти ровняясь с его креслом. — Твоим провокациям не место в этом зале! Оставь их на банкеты и балы. Мы не собирались в полном составе больше двух столетий, и я бы дальше предпочел избегать твоего присутствия, не будь этот день так важен и значим!              — Ты, чертова безликая дрянь, — прошипел мужчина. — Скоро превратишься в пепел из-за своей безрассудности и спесивости! Считаешь себя судьей и моральным центром коллегии?! Не такому порченому, как ты, говорить о провокациях и правильном поведении!              — Стоп! — громом пронеслось по залу. — Немедленно прекратите этот балаган! Какой пример вы, друзья мои, подаете новому поколению? — Гарри опасливо оглянулся налево. Ровно рядом с ним на добрые три метра от земли возвышался мужчина лет пятидесяти. Его белые длинные седые волосы терялись где-то в коричнево-бежевых орлиных крыльях, делающих его до нелепости громоздким, а отдающие в красный, черные рога прибавляли ему еще сантиметров двадцать в росте. — Чему эти молодые люди, — он обвел своей большой рукой весь их круг, — научаться от вас? Во что превратиться съезд Высших Лордов, после нашего возвращения к миру? В лавку торгашей? Хотите, чтобы, как только не станет нас в этом зале, эти дети окончательно уничтожили друг друга? Тогда полагаю мне и этому человеку стоит покинуть вас прямо сейчас? Лучше закрыть врата раз и навсегда, коль мы собираемся перебить друг друга.              Гарри почувствовал, как холодеет вокруг воздух, по-видимому тоже поддаваясь атмосфере. Кончики пальцев онемели подобно тому, как немели они в ту ужасную холодную зимнюю неделю, когда в углу чулана прохудился пол. Эти существа и правда вселяли страх, зарождающийся глубоко внутри, на подкорке сознания. Так люди боялись темноты или диких необузданных зверей. Тот самый первобытный, инстинктивный страх, что позволил человеческому виду выживать еще в те далекие и дикие времена.              «Вы не совсем человек, мой господин. Прошу Вас контролировать себя», — непрошено ворвались в голову чужие слова, мгновенно глуша холодящий и липкий страх, и перекрывая его злостью, словно бы заливая в обмороженные внутренности густое жгучее железо.              «Не лезь ко мне в голову!» — Гарри несдержанно бросил взгляд за свое плечо, пусть надежды на то, что он увидит стоящего далеко позади Талисиса и не было, и выпрямился, приходя в себя. Пусть с ним и нет рядом Рона или Гермионы, пусть он и остался совершенно один противостоять всему этому сюрреалистическом спектаклю, но он же все еще Гарри Поттер. А эти существа такие же высокомерные индюки, как Хорек, и пусть они и на порядок выше того по рангу, но и сам Гарри все еще на одной ступени с ними, если верить информации в родословной Певереллов.              — Я думал, что пришел для встречи с «высшим светом», а не на базар в Косом переулке, — выдал Гарри, уже в привычной для себя манере сначала говорить, а уж потом думать. — Талисис говорил, что Двеннадцать стоят на вершине этого мира, и я полагал, что встречу действительно возвышенные лица, но в итоге… Самые старшие, как успел я узнать от даже не представившегося господина ведут себя, как невоспитанные маглорожденные волшебники! — Гарри старался быстро выхватывать из памяти и перенимать манеру Малфоя, ловко чередуя ее с собственной невоспитанностью. Талисис издал веселый смешок, почти не достигнувший сознания, давая понимания, что и сам принял участие в подборе достойных или не очень выражений.              На Гарри устремились взгляды. И интереса в них стало в разы меньше, за то, как больше стало злости и недовольства.              — Что бы человеческий отпрыск учил, как жить, Богов, — поднялся с места мужчина, больше походящий на оборотня с лисьими предками. Даже его голос имел кряхтящие визгливые нотки, похожие на тявканье лисы. Его черные бусинки глаз полыхнули золотым, а девятка хвостов заметались за спиной. — Мы уже успели позабыть, насколько люди не воспитаны и наглы!              — Довольно дерзко, юноша, — то ли соглашаясь, то ли просто веселясь его поведением, улыбнулась женщина-дерево, чьи корни заняли почти все место под столом, а копна листьев и лиан, заменяющая волосы перегородила один из коридоров к выходу. Ее конечность представляющая собой сплетение ветвей поднялась и усадила соседа-зверя на место. Его лапы тут же пригвоздили к подлокотникам лианы, стоящей позади ее кресла маленькой девочки, лишь этими самыми отростками, вышедшими из-под ее рукавов, выдавшими свою нечеловечность. И, кажется, этот маневр был произведен как раз вовремя, ведь тот явно не горел желанием прерываться только на словах.              — Но вполне честно и справедливо, — отозвался эхом полностью идентичный прошлому голос, изданный рослым одетым особенно роскошно аловолосым мужчиной, чьи черты искаженные излишней худобой, походили на скандинавские. Его алые глаза переместились к Гарри, и острое лицо испещренное смолянисто-черными линиями сделалось еще более контрастным, оказавшись полностью повернутым к свету. — Отважный мальчик, напомни мне свое имя.              — Я Гарри, — отозвался Поттер полностью расправляя плечи, ощущая некоторую поддержку в веселой интонации мужчины.              — Мое имя Тир Схвел. В вашем свете, вы наверняка слышали обо мне, как о Лианан Ши, — горделиво хмыкнул он. Гарри кивнул, дружественно улыбнулся ему, хотя и понятия не имел, о чем тот говорил.              — Талисис дал мне информацию о Великих Лордах, но довольно лестно, что кто-то все же соизволил снизойти до приветствия и представления, — хмыкнул Гарри, хмурясь от не самых лестных слов, что слышались в шепоте, стоящих за спиной глав своих домов «детишек», как охарактеризовывал их Талисис.              Шерсть звероподобного существа видимо вздыбилась, а его короткий гортанный рык прозвучал словно раскат грома. Гарри нервно сглотнул, но лишь плотнее сжал губы, в надежде, что на его лице не проступит ненужного страха. Вокруг запестрела энергия, приводя и так переливающиеся и мигающие магические сплетения, заполонившие комнату к состоянию, которое кроме, как светомузыкой назвать было невозможно. В горле образовался желчный комок тошноты и Гарри опустил глаза в стол, прячась от резких вспышек и переливов.              — Убогий мальчишка! — еле разборчиво гавкнул он. — Ублюдку рядом с тобой стоило бы поучить тебя уму разуму, пока ты не потерял голову от своей безрассудной наглости!              — Есть у меня уже один учитель, что пытался воспитать во мне вежливость, — язвительно начал Гарри, все же поднимая взгляд, несмотря на тошноту и головокружение, мгновенно вновь вернувшиеся к нему. — Уже пять лет желчью изводиться. Не мое это, Лорд Верхольд, сэ-эр, — Гарри не сдержал ответного оскала, и сам не понимая откуда внутри находятся силы.              — А я и позабыл, как интересно выражают люди свои чувства, — отстранено проговорила все та же женщина-дерево. — Я Ма-А, ребенок, — она пошевелила своими ветвями, растущими из спины и, уже даже не поднимаясь, вновь заставила его сесть, и теперь под довольно громкие возмущения заставила собственные лианы обвиться вокруг его торса, пригвождая к стулу. — Прошу тебя успокоиться, Покиха, пока мне не пришлось поглотить тебя. Ты на данный момент самый приятный из всех Глав дома Зверей, что я встречала. Не хотелось бы увидеть на этом месте твоего глупого старшего отпрыска.              Лисья морда помрачнела, но несмотря на явное недовольство стала выглядеть спокойнее.              «Довольно милое взаимодействие, — Гарри дернулся и поморщился. — Наглядно показывает взаимоотношение растений и зверя. Не находите ли вы это тоже весьма интересным? Казалось бы: что растение может сделать сделает животному? Запутать, опьянить и отравить. Но что может сделать мыслящее растение? Вы знали, господин, что иной раз дикие кошки срываются с высоких деревьев и путаются в лозах, где медленно и мучительно погибают от голода и жажды, не в силах выпутаться? Сородичи навряд ли помогут им. Посмотрите на этих щенков за спиной вервольфа, — взглядом, помимо воли, Гарри зацепился за двоих зверолюдей, стоявших за спиной Покиха. Яростные по своей натуре, они все равно выглядели спокойными и равнодушными к пленению отца, тогда как дети других родов при каждом конфликтном слове, вставали лишь ближе к предкам, казалось бы, сразу готовясь защищать Главу любой ценой. — Наверняка этот лис самостоятельно вырубил всех своих старших братьев, гонясь за местом вожака».              — Впрочем собрались мы сегодня не для ссор и распрей, для этого у нас будет банкет, — продолжила женщина. — А именно для знакомства с нашим новым человеческим представителем.              — Что более важно нужно поднять вопрос о нашем дальнейшем существовании, — вновь вступил в разговор первый из ораторов. — Раз переходы между нашим миром и миром людей теперь открыты, у нас наконец появилось множество возможностей. Может, теперь, когда нам выпала столь прекрасная возможность, стоит избавиться от этих глупостей, и убрать из совета столь слабое и неспособное создание?              ***              Гарри ощущал себя совершенно никчемным. Его задавили. Нет, даже больше — его проигнорировали — он был совершенно ничем. Как бы не хотелось ему стать значительной персоной на этом собрании — он был лишь глупым ребенком, сидящим за одним столом с взрослыми. Не ему нужно было быть представителем целого народа…              Гарри сжал волосы на голове, ощущая, как сейчас, когда он находится в безопасности и тишине, один на один с собой, изнутри его вновь все больше и больше охватывают холодом и дрожью. Зуб не попадал на зуб, и впервые в своей жизни юный Поттер трясся всем телом, понимая, что сейчас столь многое зависит от него, но при том он совершенно не знает, что мог бы сделать, чтобы свести ситуацию к выигрышной для его рода позиции. Как он может сделать верное решение, найти нужные слова, когда его этому даже не собирались учить?              Гарри никогда особо не давалось выбора. Каждый его шаг был выполнен под воздействием чего-то: будь то прямые указания или ожидания не самого приятного сердцу человека. Но всегда, всегда Гарри Поттер ощущал собственное значение во всем этом цирке вокруг. Всегда он знал, что для него предусмотрен путь, который он должен пройти, и который он может пройти, ведь он герой, ведь он избранный для этой идиотской «миссии» — победить Тома Реддла.              И сейчас, когда Мальчик-который-выжил знал о всех тех манипуляциях и извращениях, что предпринял Дамболдор, толкая его по нужному пути, не просто заставляя, а помогая и направляя пройти избранный путь так, как то было нужно для его плана, Гарри чувствовал себя связанным и беспомощным. Все что происходило с ним с рождения, каждый шаг, каждый человек рядом — все было тщательно продумано и вело его от одной формирующей его точки к другой.              Так получалось, что даже рос Гарри по сценарию: самостоятельным и выносливым, но предельно доверчивым и болезненно нуждающимся в теплом отношении и внимании. Ребенок для которого детство — это лишь слово, а воспитание — что-то чуждое, чопорные, держащие себя отстранено слизеринцы вряд ли будут понятны и приятны, а вот дикие, громкие и почти по-животному простые грифиндорцы легко смогут очаровать нуждающегося в тепле мальчика своей открытостью и, что уж греха таить, недалекостью. А такая сплоченная странная и яркая семья, как Уизли, так неожиданно и «совершенно случайно» оказавшаяся прямо на пути брошенного посреди большой воды ребенка, подобно лодке, и вовсе может показаться чем-то фантастическим. Гарри криво усмехнулся, не особо контролируя свое лицо.              Враги, друзья, интересы, любимые и нелюбимые предметы, даже победы и проигрыши. Когда за тебя решено все становится действительно страшно перед событиями за которые ты действительно понесешь ответственность, которые зависят от тебя, а не от чьего-то плана. И Поттер… Нет. Певерелл был напуган сейчас. Испуган тем, что наконец от любого его действия может что-то измениться. Как бы он не отрицал этого, с тех пор, как тогда, находясь под влиянием утраты и скорби от смерти крестного, он, вместо утешающего щебета друзей, вслушался в тихие заверения директором Молли о том, что теперь Гарри совершенно точно сможет пожертвовать собой ради защиты их всех, в его разуме поселилось зерно неуверенности. Неуверенности в том, что хоть что-то в его мире не подделано старым манипулятором и его орденом.              Женщина, которую он считал чем-то вроде доброй мачехи противно кривила свои губы в лживой натянутой улыбке, щурила узкие глазки, и сюсюкала с ним, за глаза говоря со своим боссом о том, как она волнуется, что он не умрет вовремя. А добрый дедуля засовывал при любом неудобном вопросе в его рот приторную сладость и, стоило ему отвернуться, рисовал вокруг картину, что сделает его солдатика идеальным. Гарри узнал многое с того момента. Было удивительно то, сколько всего можно узнать, просто правильно слушая…              Но поможет ли хоть немного этот навык теперь? Юноша понятия не имел. Талисис говорил, что его позиция среди лордов будет достаточно важна, что к словам Певерелла прислушаются… Но Гарри не смог и слова вставить, когда от «приветствия» это мероприятие перешло в разряд «дискуссии». Впрочем, даже так вряд ли бы ему удалось полноценно отстоять свою позицию.              И действительно ли его сторона правильная?              Гарри мученически потер виски и зажмурился, чувствуя легкую головную боль, грозящую перерасти во что-то более страшное. В нынешнем положении вряд ли у рода Певерелл… Нет. Вряд ли у Гарри, наберется достаточное количество сторонников, что будут готовы противостоять этим существам, как в старые времена. Хватит ли вообще магов Британии, чтобы ослабить уверенность монстров в своем решении вылезти из своего угла? К тому же в магическом мире хватает и собственной войны. Да черт возьми! С чего все это должно было свалиться именно на него?! Какого черта этот род вообще должен был проявить свое наследие? Почему именно Гарри должен в свои 16 брать на себя столько ответственности? В его голове сейчас было слишком много вопросов и жалости к себе. Он потерял единственного человека, который знал маму и папу и был с ним искренним. Сириус. Ох, как бы Гарри хотел, чтобы их задумка стала реальность. Он так сильно хотел жить спокойной жизнью ребенка-волшебника, слушать хриплый голос, рассказывающий истории о школьных временах Мародеров, по вечерам. А вместо этого его голова должна разрываться от мыслей о войне, Волондеморте и чертовых изголодавшихся по поклонению и человеческой плоти языческих божках… Радовало лишь одно: спор между Лордами ни на чем не закончился, и ангел, как окрестил про себя Гарри для краткости крылатого великана — столпа света, чье имя было ему не выговорить, отсрочил принятие решения на неопределенный срок. Но если в следующий раз у него не будет хоть каких-то аргументов, что заставили бы нелюдей опасаться нападения — дело вряд ли примет лучший оборот. — Господин, Ваши ногти даны вам не чтобы их грызть. Размышлять можно более изящно, — вторгся в личное пространство Талисис. Гарри скривился и взглянул на мужчину с неприязнью, но язвительный ответ сдержал в себе. — Ваше положение не так уж и плачевно, чтобы так сильно волноваться. Все же прошло немало лет с тех пор, как впервые слабая часть ваших предков отстояла свою свободу. И позвольте напомнить Вам: «прогресс не стоял на месте», и Лорды не знают о достаточном количестве орудий придуманных человеком. — Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовался Гарри, впрочем и сам ощущая, как в поостывшую голову приходят идеи. Существуют же не только маги… Талисис закатил глаза. — Ваши «маглы» придумали достаточно опасного оружия за последний век, не так ли? Думаю, подобными вещицами можно без особых потерь уничтожить одного из Высших, — хладнокровно проговорил он, впрочем не скрывая интереса. — В ваших воспоминаниях немало интересного. — Да, — Гарри кивнул, прокручивая в голове воспоминания о вооружении стран мира. Конечно, говорить о чем-то с правительством невозможно для ребенка вроде него, но вот напугать монстров возможными последствиями их наступлкния, что вряд ли оставят незатронутой даже их половину реальности, могло бы быть вполне реальным. Вот только как быть с собственной безопасностью перед тварями? От них даже скрыться вряд ли возможно. Впрочем уж кому, а Гарри Поттеру не привыкать быть в центре внимания или рисковать своей жизнью и быть «жертвой во благо».