Случайность

Быть официанткой в кафе не круто. Зарабатывать копейки на оплату жилья, стирая ступни в неудобных туфлях до кровавых мозолей, отвратительно. Стоять перед человеком, брюки которого насквозь пропитаны неудачно разлившимся кофе, — ужасно… и страшно. Страшно потому, что сейчас, именно в этот момент на запястье девушки медленно появлялись символы, чернильные буквы, складывающиеся в имя. Официантке Лин Сохён хотелось провалиться под землю.

***

Рабочий день был таким же, как и всегда — скучным, обычным и до безумия выматывающим. Названия напитков, десертов, закусок плясали перед глазами Сохён макарену, спустя несколько часов отработанного времени как всегда начинала болеть голова, и музыка, въевшаяся в мозг за всё то время, которое девушка здесь работала, делала только хуже. Приставучая, она лилась из динамиков и раздражала Лин своей обыденностью. Хотелось разнообразия. Дни, когда кафе навещал человек, имя которого из обслуживающего персонала знали лишь единицы, становились праздником. Парень со светло-голубыми волосами — именно так могла охарактеризовать его Сохён; скупо, потому что видела она этого человека лишь раз, да и то мельком, спеша доставить заказ к нужному столику. Лин точно знала одно: глава кафе очень уважал этого человека. Он был важной персоной, тщательно оберегаемой и, по мнению девушки, очень классной. Взять хотя бы то, что он прекрасно играл на фортепиано и именно по этой причине бывал в кафе: живая музыка заменяла ту самую, вечно надоедающую и скучную. Он сам создавал мелодию, пробегая пальцами по клавишам фортепиано. Те дни Сохён считала самыми лучшими. Работа тогда давалась легко, да и после долгой трудовой смены не хотелось напиться до чёртиков, чтобы снять напряжение и головную боль. Но сегодня с самого утра что-то пошло не так. Лин, щедрой ладонью хлопнув по будильнику и сломав того окончательно и бесповоротно, едва не опоздала на работу, в спешке забыла дома зонтик и промокла до нитки, спеша в кафе. Там, как назло, посетителей собралось столько, что даже в раздевалках, которые отделяла от главного зала длинная толстая стена со шкафчиками, слышался гул и шум нестихаемых разговоров. «Апокалипсис, никак иначе», — вздохнула Сохён, закрепляя шпильками дежурную причёску, и вяло поплелась к выходу из комнаты, где ей спешно указали на только что прибывших посетителей, как всегда попросили быть вежливой, быстрой и вообще идеальной. Блокнот в руках, улыбка, к слову, совсем неживая, на лице. Очередной день в работе, заказах и убийственной компьютерной музыке, которая вкупе с невыспавшимся мозгом Сохён и гулом в зале вскоре составит одну большую головную боль. — Это на столик номер 15, — девушка с размаху припечатала бумажку из блокнота на деревянную поверхность стола кухни и сдула прядь волос с лица. — Побыстрее, пожалуйста, там компания ещё та. Дружное мычание поваров, очередная официантка, влетающая на кухню ураганом, хлопок двери — и вот Сохён снова впорхнула в зал, подготовленная к очередным заказам, чаевым, контакту с посетителями, шуму… Однако последнего не было. Сколько времени Лин провела на кухне? Не больше пяти минут, а перемены такие, будто девушки не было в зале целую вечность. Спокойствие. Куда подевалась та спешка, с которой обслуживающий персонал сновал по залу? Где разговоры в полный голос и шум, что отскакивал от стен помещения и молоточком бил по голове Сохён? А музыка, та отвратительная музыка из колонок… Она где? Фортепиано. Лин автоматически обернулась, устремив взгляд на ширму, за которой скрывался большой рояль и он, тот человек, которого девушка хотела боготворить за чудесные звуки, избавляющие Сохён от дневного раздражения и всех негативных эмоций в целом. Улыбка сама собой расцвела на губах официантки, и, если бы не мимо пробегающая коллега, которая заботливо подтолкнула Лин к действию, она бы так и стояла, впитывая в себя живую мелодию. Этот человек действительно умел играть. Сохён это знала, потому как сама в далёком детстве была сдана на попечение преподавателя музыки, но не вдохновилась делом и получила диплом об окончании курса просто для красоты. «Для родителей, — обычно отвечала девушка. — Потому что им так захотелось». Где-то на кухне пропел звоночек, сообщающий о готовности заказа, и Сохён, доставив всё необходимое клиентам, поспешила обратно, чуть не столкнувшись с Пак Джиян, которая едва не выпустила поднос из рук от такой неожиданной встречи. — Прости, — Лин вовремя подхватила ложку, стремящуюся встретиться с полом, и аккуратно положила её рядом с блюдцем на законное место. — Тебе чем-нибудь помочь? — Нет, не надо, — Пак облегчённо выдохнула, удобнее подхватила поднос, сделала шаг вперёд, но остановилась, повернувшись резко и снова едва не снеся бедную ложку за пределы блюдца. — Хотя, давай. С минуты на минуту должен быть готов заказ нашему музыканту. Обычный американо, без чего-либо. Отнесёшь? — Отнесу, — легко кивнула Сохён и перебросила белоснежное полотенце через руку. Знала бы девушка, что с ней случится спустя несколько минут, она бы не согласилась и на это. Вообще ни на что не согласилась бы. Оформила своё увольнение и перешла бы в другое кафе, оставив все проблемы в прошлом, позабыв о старом месте работы, как о страшном сне. «Отнесу», — просьба Пак Джиян была странной и необычной, потому как только она одна из обслуживающего персонала имела доступ к таинственному музыканту. Две чашки кофе в одну рабочую смену — столько раз Джиян исчезала за ширмой, принося работнику заказы. Возвращалась убийственно спокойная и в редкие случаи с улыбкой, но никогда никому ничего не рассказывала, держа тайну личности в секрете. Сохён не раз задавалась вопросом: что забыла такая важная персона в этом шумном кафе в центре города? Ему бы в ресторане играть или вообще не работать: об этом человеке ходили разные слухи, поговаривали, что у него за плечами — целое состояние.  — Твой американо, Сохён. «Мой, конечно же», — усмехнулась девушка и шустро подхватила стаканчик кофе со столешницы. Поднос был ни к чему, Джиян сама частенько ходила без него, бережно обхватив картонные бока ладонями. В последнее время она стала свободнее при выполнении заказов этому музыканту. Наблюдательный взгляд Сохён не мог не заметить расслабленное состояние коллеги после подобных визитов. А теперь она вообще попросила помощи у Лин с таким важным и конфиденциальным делом… Сохён думала, нет, даже была уверена, что эти двое начали общаться. Пак Джиян ничего не теряла, отправляя коллегу за таинственную ширму, на её плечах висел ещё один заказ, который придётся исполнить часа через два. Правда, Лин была уверена, что после подобной услуги её обязательно выловят где-нибудь на коридоре и попросят молчать и не трепаться о той персоне, что создаёт в кафе такую волшебную музыку. Сохён не была дурочкой, поэтому, только получив заказ, решительным шагом направилась к нужному месту, чтобы быстренько доставить американо и смыться обратно на кухню для дальнейшей работы. Шаг, ещё один шаг — перед взглядом Сохён фигура того самого таинственного парня со светло-голубыми волосами, цвет которых наверняка был более насыщенным, просто смылся за определенное время. Последние аккорды, страница нотной тетради, плавно скользящая по подставке, прямая спина человека — всё это создавало свою особенную волшебную атмосферу. Именно здесь Сохён осознала, какой талант находился прямо перед ней, как веяло от него уверенностью, твёрдостью, умением. Сохён поняла спустя секунду, кто находился перед ней. Парень, выдав завершающую пару нот, мгновенно обернулся, прожигая Лин своим убийственным взглядом. Наверное, девушке пора было кричать «оппа, ты такой прекрасный!» и падать в обморок, потому что она ну никак не ожидала увидеть перед собой человека, фотографии которого каждый божий день дарили Сохён такой же взгляд, который сначала заставлял её растечься маленькой розовой лужицей по асфальту, а потом как-то сам по себе иммунитет выработался. И таинственная персона оказалась совсем не таинственной, а обыкновенным (с какой стороны посмотреть, да) всемирно известным участником популярной группы BTS… «Мин Юнги, что б мне под землю провалиться!» — Ваш американо, — блок на мысли, воспоминания, бывший фанатизм — на всё, что было связано с этим человеком. Сохён держалась стойко и даже не пискнула, когда Шуга — в голове яркими красными буквами маячил его псевдоним — поднялся и сам подошёл к девушке с целью забрать свой дорогой американо. — Спасибо, — изящные пальцы тянулись к стаканчику. Пальцы, на которые Сохён безбожно залипала. Не на пальцы айдола, а на пальцы пианиста: длинные, тонкие и неимоверно талантливые. — А что случилось с Пак Джиян?.. «Ничего не случилось», — слова так и остались на кончике языка. Слова, да вообще все мысли исчезли, оставив после себя одну только бездонную пустоту и громкое шипение: явно не своё, потому что Сохён такие звуки издавать не умела. Холодные руки коснулись кончиков пальцев Лин — запястье прострелила ужасная боль, заставив девушку дёрнуться, а бумажный стаканчик опрокинуться и выплюнуть своё содержимое на прекрасного айдола, стоящего прямо перед ней. «Наверное, надо предложить ему полотенце», — промелькнуло на задворках сознания Сохён под глухой стук стаканчика о пол кафе. На светлой рубашке музыканта тёмными пятнами растекались кофейные пятна, торопливо отдавая всю оставшуюся влагу чёрным брюкам, которые приняли на себя основной удар. Наверное, Лин уже мысленно пора было писать заявление об уходе, а ещё лучше — завещание, если бы не одно «но». Одно такое жирное и большое «но». Метка соулмейта. Здесь. Сейчас. За этой грёбаной ширмой, которая, возможно и скрывала всё то, что за ней происходило, но ничего не могла поделать со звуками. Вместе с Мин Юнги, который, кажется… кажется, оказался соулмейтом Сохён.  — Твою ж мать, — скривилась Лин, хватаясь за запястье и краем глаза наблюдая за символами, что слишком медленно, но с миллиметровой точностью появлялись на запястьях обоих. И, наверное, это было бы очень круто, если бы не сама обстановка, так и вопящая: «Нет, мой друг, это глупо, глупо, глупо и вообще всё плохо кончится!» Юнги, тот самый таинственный музыкант, еле сдерживался, чтобы не раскрыть свой рот и не начать проклинать всё вокруг. Почему Пак Джиян не пришла и отправила именно её, эту странную девушку? «Соулмейт», — таким словом едва ли не на каждом каждом шагу плевался Тэхён, самый первый из их гоп-компании, который нашёл себе судьбоносную пару. Юнги надеялся, что своего человека он обнаружит одним из последних, потому что старше, потому что несчастнее и вообще ответственнее, чем тот же самый Ким, который был готов прыгнуть в толпу только для того, чтобы порадовать своих же фанатов. Как итог: нахождение соулмейта. Мин же такой фигнёй не страдал, и всё равно наткнулся на чудо, которое сейчас стояло прямо перед ним, скривив мордашку от резкой боли, а пятна от любимого американо растекались по одежде, от чего хотелось выть и на стенку лезть от тупого мокрого ощущения. Ситуация убивала. Плюнув на рояль и время, которое он планировал здесь провести, выдавив из себя скупое «прости» (хотя извиняться и не за что было, в принципе) и набросив пальто на плечи, Юнги пулей вылетел из-за ширмы, кутаясь в воротник и изо всех сил пряча своё лицо. Его день изначально планировал быть другим. Теперь же он не понимал до конца, что делал. Ловил такси, набирал номер Тэхёна и просил встретить, объясняя свой взволнованный голос только лишь одной фразой: «Помощь. Мне нужна помощь, Тэ». В этот момент Мин осознал, какую кашу заварил и что её обязательно нужно будет расхлёбывать (ему — в большей степени). Тяжесть в области сердца угнетала. Ещё ничто в жизни Юнги не приносило бо́льших проблем, чем нахождение своего грёбаного проливающего кофе соулмейта.

***

Мин Юнги не пришёл на следующий день. Не появился он в кафе и спустя два дня, и через неделю. Привычное утро Сохён начиналось пачкой таблеток, которые хоть немного, но притупляли ноющую боль в области сердца, и тленными мыслями о своей ненужности, так как её соулмейт сбежал сразу же, как только узнал личность родственной души. Обыкновенная официантка, не ровня такой звезде, как Мин Юнги. За эти одинокие дни, когда девушка успела намочить своими солёными слезами подушку и проклясть тупую боль, которая не давала спокойно есть, пить, работать, учиться, спать, она смирилась с мыслью, что остаток своей жизни проведёт наедине с собой любимой, если не сбросится с окна от убивающих ощущений раньше. В кафе это дело удалось тихонько замять, отголоски не дошли до руководящих лиц, и Сохён позволили работать с условием, что она не будет вопить о случившемся кому попало и сидеть на попе ровно. Лин и не собиралась кричать об этом на каждом углу. Лин вообще стала хмурой тучкой и посетителям не улыбалась совершенно, за что получила нагоняй от начальницы. Проблемы на личном фронте — дело одной единственной Сохён и никого больше. Всем по большей части было плевать на девушку и её чувства, и лишь Пак Джиян глупо улыбалась, проходя мимо Лин. Будь Сохён внимательнее, она бы заметила, как официантка исподолбья смотрела на девушку, разговаривая по телефону, как тайком фотографировала её и даже искала страничку в социальной сети, чтобы помочь одному человеку, Мин Юнги, который сейчас находился за пределами страны и в принципе не мог сорваться с места, чтобы посетить это злополучное кафе. — Сохён, заказ на столик номер 15! — Сохён, этот заказ отнесу я! И девушка уже свыклась со своим положением, в сумочке носила упаковки обезболивающих и даже не мычала от резкой колющей боли в груди, пока Пак Джиян не остановила Лин посреди кухни и не забрала поднос с заказом, вместо этого всунув в руки тот самый бумажный стаканчик с кофе. Американо. Горячий, как полыхающее лицо Сохён от страшных догадок. — Джиян, ты чего… — это просто бред, угнетающий эффект потерянного соулмейта и убийственного состояния Лин. — Отнеси заказ нашему музыканту, я очень занята, — Пак была похожа на Чешира, наглого кота, уходящего в закат и покидающего Сохён одну на произвол судьбы. Девушке хотелось спрятаться. Кухня, где буквально несколько секунд назад было душно до невозможности, стала слишком холодной, словно морозильные камеры открыли, чтобы остудить бедных работников. — Сохён, марш работать! — Джиян уже испарилась, надо же. Лин нервно сжала руками стаканчик, глубоко вздохнула и под грозным взглядом начальницы вышла за дверь, ведущую в зал. А потом… А потом за ширму, где Сохён ждал этот чёртов талантливый пианист Мин Юнги. Путей к отступлению не было. Сохён двигалась на автомате, не замечая на себе заинтересованных взглядов официанток, вообще ничего не замечая и полностью абстрагировавшись от этого сложного мира. Ей было слишком нехорошо эти полторы недели, за обезболивающим она уже не чувствовала, где просто плохо, а где запредельно плохо, а теперь он пришёл снова, чтобы окончательно добить Лин и сделать в тысячу раз хуже. Разорвать девушку на клочки, как какую-нибудь тряпичную куклу из далёкого детства. Он стоял, повернувшись к Сохён спиной, и что-то увлечённо высматривал в окне, пропустив приход официантки, что было для неё пока наилучшим исходом. Напряжённые плечи, фактически белые волосы, голубой цвет которых за всё время успел смыться, оставив после себя светлые пряди. Он был красив, иначе Лин не залипала бы на этого человека несколько лет назад. Красив, холоден, талантлив. А ещё соулмейт, пропади он пропадом. — Ваш заказ, — захотелось склонить голову и спрятать взгляд, как только Шуга развернулся, чтобы принять стаканчик кофе из рук Сохён. За последние недели Лин стала тряпкой, безвольно плывущей по течению и желающей только одного: спокойствия и стабильности.  — Спасибо, — глубокий голос Юнги пробрал девушку до дрожи, мозг переклинило, а желание сбежать как можно быстрее даже отступило на несколько шагов назад, потому что Сохён в кои-то веки стало хорошо и даже приятно. Но гордость, чёртова гордость тянула девушку назад, билась в истерике и отвлекала всё внимание на себя, и ничего удивительного не было в том, что официантка развернулась и уже была готова выйти из-за ширмы… Но не успела. Наверное, к огромному счастью обоих. — Подожди! Мгновение — и на плечах Лин оказалось пальто, и чьи-то руки (девушка точно знала, кому они принадлежали) крепко сжали плечи девушки, не позволяя убежать и спрятаться где-нибудь под столешницей на кухне. Первая мысль Сохён заключалась в том, чтобы устроить истерику, чтобы весь обслуживающий персонал собрался. Вторая — самостоятельно врезать этому Мин Юнги, чтобы неповадно было руки распускать. Третья, наверное, самая разумная — остановиться и выслушать, что же хотел от неё этот парень и какого лешего его принесло сюда снова через такой огромный промежуток времени, ставший для Сохён вечностью. Она не развернулась и не ответила, лишь напряжённо стояла на месте, стараясь подавить в себе все чувства, так и рвущиеся наружу. Сердце девушки колотилось, как сумасшедшее, и что-то подсказывало ей, что с Юнги происходило то же самое. К чему это самое пальто, пальцы с огромными перстнями на плечах Лин? Мин и сам не знал, что он творил, поддался мимолётному порыву и эмоциям, что били из него фонтаном. Шуга знал только одно: он должен увести её, Лин Сохён, отсюда и попросить больше никогда не возвращаться, потому что Пак Джиян успела рассказать ему достаточно для того, чтобы понять всю ту ситуацию, в которой оказалась девушка. Его соулмейту нужна была помощь, и Юнги не собирался оставаться в стороне, потому что за своё долгое отсутствие действительно понял, какую убийственную ошибку он совершил, исчезнув из кафе в тот день, да и Тэхён, эта мозговыпиливающая машина, не остался в стороне, каждый раз напоминая и так никакому Шуге, как прекрасно у них всё складывается с Юн Тиен и даже расставания они переносят не так тяжело. В этом Мин Киму завидовал. От тяжёлой боли в груди, находящей волнами и не исчезающей несколько долгих минут, хотелось выть волком, а ещё тотчас же пришлось сказать об этом менеджерам, которые заботливо обеспечили парня самыми лучшими препаратами и выпихнули на сцену к пищащим фанатам. Юнги не оставалось ничего другого, как танцевать. В Китае. За несколько тысяч километров от Южной Кореи. И вот теперь он был здесь, видел перед собой Сохён и не знал, что сказать. Мин боялся, что она расплачется, закатит истерику и вот-вот заявит, что Юнги самый отвратительный из всех отвратительнейших соулмейтов… Но нет. Девушка стояла прямо, в этом глупом белом переднике, и не проронила ни слова после того, как принесла совершенно ненужный американо. Рука Юнги аккуратно коснулась ладони Сохён, от чего та вздрогнула и подняла голову, встретившись с пронзительным взглядом музыканта. Желание. Смущение. Страх. Все эмоции мешались на лице Лин, сменяли друг друга со скоростью света, и самое ужасное было то, что она совершенно не могла их контролировать. Шуга, этот чёртов Мин Юнги, гипнотизировал девушку одним только своим взглядом, как удав маленькую беззащитную мышь, которую после планировал пустить на обед.  — Пойдём. Неожиданно. Слишком неожиданно для людей, которые только-только познакомились и даже связный диалог составить не сумели.  — В смысле пойдём? — оторопело спросила Лин, бесстыже пялясь на их переплетённые ладони. — Куда?  — Ты здесь больше не работаешь.  — В смысле не работаю?! Слова, наверное, прозвучали слишком громко, так как шум в зале на секунду стих (Сохён так же быстро захлопнула рот, как и открыла его), а после возобновился с новой силой, да и звук в колонках как-то слишком быстро прибавился… Лин поняла сразу: это был заговор, во главе которого совершенно точно стоял Мин Юнги с Пак Джиян, этой солнечной официанткой, которая добровольно потащила заказ Сохён и заново отправила её к парню… Захотелось пристукнуть Джиян подносом. А проще придумать никак нельзя было? Дать Юнги её номер телефона, в конце концов, или даже обыкновенный адрес дома, а не работы, где (Лин знала наверняка) сейчас половина обслуживающего персонала прислушивалась к происходящему за ширмой и «очень хорошо» помогала в организации встречи соулмейтов. Умереть не встать, как круто. — Я всё объясню, — а ведь Юнги, воспользовавшись моментом, уже вытянул девушку из-за ширмы и сопровождал к чёрному выходу, забавляясь реакцией Сохён на его слова и действия. По правде говоря, Мин никогда бы так не сделал, но Тэхён, тот грёбаный Тэхён выпилил мозг парню так, что все главные пункты плана «Соги» (совмещение первых и последних слогов имён — гениальная идея Кима) въелись в голову Шуги, как строчки из песен. Юнги объяснит, почему Сохён не будет здесь работать, почему никогда больше не ступит за порог этого кафе в форме официантки, почему Мин смог приехать только сейчас. Пак Джиян слишком хорошо проинформировала парня о жизни Лин, настолько хорошо, что он был прекрасно осведомлён о том, что работа здесь девушке совершенно не нравилась, но отбывала каторгу она здесь только потому, что денег на обучение и проживание в Сеуле не хватало. Тогда Юнги с хрустом сжал исписанный вдоль и поперёк лист с новой песней и отбросил телефон на другой конец стола, чтобы только не видеть сообщения Джиян и вновь не погрузиться в прошлое, где Мин страдал практически так же, продавая свои собственные песни за копейки и экономя на чём свет стоял. Их жизни были похожи, слишком похожи, и именно тогда парень осознал, почему судьба свела именно их. А ещё он точно решил для себя, что определённо поможет своему соулмейту, не даст Сохён завязнуть в пучине бедности и вытащит её оттуда, как когда-то это сделал BigHit, собрав семерых парней в одной группе. Он старался не обращать внимание на смущающуюся Лин, которая явно не планировала оказаться вместе с Мин Юнги в окружении своих бывших коллег, на временную остановку работы и заинтересованные взгляды в их сторону. Сохён больше куталась в пальто музыканта, старалась спрятать своё лицо в воротнике и вообще испариться, лишь бы только не привлекать к себе всеобщее внимание. Вот начальница оторопело остановилась у стенки, совершенно не въезжая в происходящее, где-то с другой стороны девушка-официантка порывалась вытащить из кармана брюк телефон, чтобы заснять известнейшего айдола, но была остановлена быстрой рукой Пак Джиян, солнечно улыбающейся и едва ли не отправляющей воздушные поцелуи обоим. Стыдно. Последний раз щёки Лин становились такими пунцовыми, когда она в первом классе музыкальной школы не смогла сыграть по нотам, заработав не очень красивую отметку за урок. Как девушка оказалась на заднем сиденье автомобиля, она не помнила. Лишь ощущала тёплую ладонь Юнги, который не отпускал Сохён с того самого заветного «подожди» и «ты больше здесь не работаешь». На душе Лин было неимоверное спокойствие, которое она не ощущала уже около двух недель, которое не приносило ни одно обезболивающее, ни один из разговоров по душам и успокаивающие речи родителей. Тогда действительно хотелось шагнуть в окно или сброситься с моста, а сейчас… Сейчас хотелось жить. Цвести. Играть на фортепиано, в конце концов. Без конца смотреть на Мир Юнги, который сейчас, похоже, не знал, что сказать, и крепче сжимал безвольную ладонь Сохён. — Ну, привет, — глубокий голос, спокойный, предлагающий Лин расслабиться и откинуться на мягкую спинку, облегчённо выдохнуть и наконец-таки принять своё колотящееся в двери будущее. — Я Мин Юнги и… — Я знаю, — слова из уст Сохён вырвались непроизвольно, опережая мозг, который сейчас судорожно пытался взять ситуацию под свой контроль. — Участник группы BTS, рэпер, «bad boy» и… и мой кумир в далёком прошлом. Серое вещество из головы девушки куда-то очень быстро улетучилось, оставив после себя самую пустую пустоту. «Я собираю вещи, — истерично кричал мозг, соскребая самые умные мысли по углам черепной коробки Лин. — Живи одна в кругу неконтролируемых эмоций!» Самой Лин хотелось спрятать лицо в ладонях, потому что улыбка на лице Юнги была вызвана именно глупым поведением девушки. Кто тянул её за язык? Почему всё случилось именно так? — Хотел бы я столько знать о тебе, — беззвучный смех рассыпался по салону, разряжая напряжённую обстановку. — Но, думаю, это легко исправить. Поехали в кафе? Другое, конечно. Если ты согласишься. — Соглашусь, — бежать Сохён было некуда, разве что из автомобиля выпрыгивать, чего девушка очень не хотела. Она вообще не хотела убегать. Ощущения, когда Лин находилась рядом со своим соулмейтом, были в сотню раз прекраснее одиночества и неконтролируемых приступов боли. — Вот так просто? — улыбка Юнги на постерах никогда не сравниться с живой, собственно, самой лучшей, которую Сохён теперь будет вспоминать каждую грёбаную минуту. — И совсем не отчитаешь за такое долгое возвращение? — Если ты хочешь, чтобы я тебя простила, то ты должен напоить меня американо, который я опрокинула на тебя в прошлый раз, — убийственный момент, который останется в памяти двоих на долгие годы. — Это для начала. — Хорошо, — водитель автомобиля даже не дёрнулся, хотя Лин была уверена, что после такого слова он весь обратится в слух и изменит направление движения машины по щелчку пальцев Юнги, но что-то пошло не так. Тогда Сохён во второй раз убедилась в этом хитром заговоре. Всё было спланировано заранее. Слишком продуманный план, возможно даже слишком идеальный. — Тогда едем туда прямо сейчас. Мелькающие городские пейзажи привлекали внимание, удобные сиденья расслабляли, плавное движение автомобиля усыпляло. Сохён и не заметила даже, как чуть сползла вниз, а в свободной руке Мина появился телефон, как он быстро набрал сообщение и беззвучно выдохнул, благодаря всех, а в особенности Тэхёна, за огромную поддержку и помощь. Он ещё толком и не знал своего соулмейта: что она любит, а что ненавидит, быстро ли засыпает и вообще общительный ли человек, эта Лин Сохён? Её удалось отвлечь, заинтересовать, удивить. Мин Юнги был счастлив, а ещё, кажется, капельку влюблён. Бесповоротно. ≫ Мин Юнги: Спасибо, с меня тортик ≫ Ким Тэхён: Не тортик, а тортище. Для меня и Тиен ~ ≫ Пак Джиян: И для Джиян ≫ Ким Тэхён: И для Джиян ~ ≫ Мин Юнги: Завтра, всё завтра ≫ Ким Тэхён: Жди весёлое пробуждение завтра, хён. От тортика ты просто так не отделаешься ~ ≫ Мин Юнги: ...