skydive

The Arena - Lindsey Stirling

Марк жил цирком. Он появлялся на арене с широкой улыбкой, превращая каждое свое представление в произведение искусства. Люди замирали, когда акробат оказывался под самым куполом без страховки, сам же Марк начинал свободно дышать лишь на большой высоте. Парень чувствовал, как на него устремляются тысячи взволнованных взглядов, но его это абсолютно не волновало. Туан был полностью поглощен любимым делом. Порой ему казалось, что без выступлений он просто погибнет. Очередная концертная программа должна была проходить в небольшом городке со старым цирковым зданием, повидавшем уже несколько поколений артистов. Ветхая крыша не внушала никакой уверенности в своей надежности, но руководство щедро заплатило, чтобы представление все-таки состоялось. Несколько репетиций прошло без происшествий, однако, все акробаты неуверенно сглатывали каждый раз, когда смотрели наверх. Марк же старался об этом не думать. Увлеченный новой программой, парень все силы вкладывал в тренировки, чтобы выступить безупречно. По сути, он выступал так всегда. Но каждый раз возвращался в гримерку недовольный. Потому что можно лучше. Всегда можно выступать лучше. И однажды, под натиском собственных мыслей Туан просто срывается, неловко прокручиваясь в воздухе и повисая на одной руке. - Я сорвался, понимаешь? А что, если бы это произошло не на репетиции? - кажется, взгляд Марка может просто убить, а голос звучит так, будто бы этим он и собирается сейчас заняться. Акробат сидит на высокой куче сена, скрестив ноги, и потирает вывихнутую руку, бросая редкие взгляды на дрессировщика, а по совместительству своего лучшего друга. - Люди бы громко ахнули, а потом одарили тебя аплодисментами, - Джексон пожимает плечами, стоя посередине небольшого загона. Длинным хлыстом Ван периодически подгоняет собственную белую лошадь, обучая ее новому трюку, - Так всегда бывает. Люди не будут поливать тебя помоями просто так, по крайней мере, большая часть людей. Марк закусывает губу и неловко двигает плечом, морщась от неприятных ощущений. Он думает о том, что стоит вечером забежать в аптеку и приобрести пару согревающих мазей, чтобы побыстрее придти в норму и не чувствовать дискомфорта во время выступлений. Из собственных мыслей его вырывает громкий хриплый голос Вана. Акробат поднимает голову и видит, как Джексон забирается в седло, а затем подходит к невысокому ограждению. - Ты справишься, - произносит дрессировщик с привычной для Марка ободряющей улыбкой, - Всегда справлялся, и сейчас справишься. Ничего не может пойти не так, ты же знаешь это. Может. Марк для своих выступлений всегда тщательно отбирает музыку, чтобы выполнять трюки было еще более комфортно, а в совокупности все смотрелось просто великолепно. И в очередной раз его выбор падает на Линдси Стирлинг, чья игра настолько пленяет молодого акробата, что тот буквально может слушать ее целыми днями, придумывая все новые и новые идеи для сцены. Выбранная песня оказывается достаточно быстрой, и Марк от этого просто в восторге - яркие выступления с резкими движениями смотрятся эффектнее, чем унылые баллады, думает Туан. "The Arena," - мягко произносит Марк, включая песню, кажется, уже сотый раз, и в сотый раз представляя свое выступление. Город маленький, вряд ли здешние жители видели действительно качественные представления хорошей цирковой труппы. Ничего не должно помешать. Премьера уже завтра. Выступление Джексона готово уже давно. Животные его слушаются, а он их, кажется, понимает, поэтому и пошел в дрессировщики. Еще в четыре, впервые увидев выступление маленький выездной цирковой труппы, он определился, кем станет в будущем. Родители были против только первое время, пока не увидели в глазах сына огонь и стремление добиваться большего. За все годы изнурительной подготовки, Ван ни разу не пожалел о своем выборе, тем более, что именно здесь он встретил Марка. Красноволосый акробат привлек его внимание сразу, но он никого к себе не подпускал, и первое время вовсе игнорировал Джексона, однако, дрессировщик оказался слишком настырным. Ван сам не знал, когда это чувство переросло в любовь. Заметил только, как стал задерживать дыхание каждый раз, когда на вид прочные канаты поднимают легкое тело Туана под купол. Марк смотрел на Джексона с любопытством, тщательно скрываемым под маской ледяного спокойствия. Он искренне не понимал, почему новенький дрессировщик начал проявлять к нему так много внимания, почему не уходил, когда получал в лицо неприкрытые оскорбления. Ван приходил снова и снова, поддерживал после не слишком удачных этюдов, и смотрел каждое его выступление, хотя сам должен был готовиться к своему. И Марк сам не знал, когда свой каждый выход на сцену начал посвящать именно своему новому "другу". В день премьеры цирк собрал полный зал. Марк все злорадничал, что половина трибун будет пустовать, но быстренько прикрыл рот, мельком выглянув из-за шторки, когда раздался третий звонок, оповещающий всех занять свои места. Его выступление было только в середине программы, а выступление Джексона почти в самом начале. - Ты уже готов? - миниатюрная ассистентка остановилась прямо возле акробата, удивленно хлопая длинными нарощенными ресницами и так же слегка отодвигая скрывающий их плотный кусок ткани, - Ого, их вообще откуда тут столько? Весь город посмотреть пришел? Марк ожидаемо отмалчивается, нервно кусает губы и отходит в сторону. Ему слишком неспокойно. Впрочем, Джексону тоже. Он едва не вываливается из седла при очередном трюке, но обыгрывает это в свою пользу, получая очередной шквал аплодисментов. В гримерку он возвращается недовольный и взволнованный, и сразу же отправляется на поиски Марка, чтобы пожелать акробату удачи. Только Туан будто исчезает вплоть до начала его собственного выступления. Гомон в зале стихает, как только выключается свет. Марк мысленно отсчитывает секунды до выхода и мельком осматривается, силясь найти среди толпы людей, снующих туда-сюда, родные внимательные глаза. Так и не обнаружив их, Туан лишь тяжело выдыхает и делает пару неспешных шагов в сторону арены, затем ускоряясь и переходя на бег совместно с ускорением музыки. - Это не вопрос, ты обязан показать свое выступление после Марка. Придумаешь ты прямо сейчас, выберешь что-то из старого, всем плевать, главное, выиграй нам время, - шипит организатор, нервно постукивая ручкой по небольшому планшету для бумаги. Джексон закатывает глаза и отправляется за своей лошадью, мысленно отчитывая всех и каждого за неспособность качественно выполнять свою работу. Марк хватается рукой за канат, из зрительного зала кажущийся тонкой атласной лентой, и взмывает воздух, стараясь сосредоточиться только на своем выступлении. В его голове уже родилась речь, которую он преподнесет Джексону, как только все закончится. Дрессировщик всегда приходил, отчего Марк чувствует себя не так уж и уверенно без его внимательного взгляда. Но Туан не понимает точно, чем именно вызвано это внутреннее волнение, отсутствием близкого человека рядом, или же странным глухим скрежетом, усиливающимся по мере приближения к куполу. Джексон появляется в середине его выступления, сразу же приковывая к себе взгляд Марка. Акробат едва заметно улыбается, прикрывает глаза и рывком повисает на одной ноге, опутанной канатом. Туана радуют и даже чуть веселят полные волнения глаза китайца, пока он раскручивается в воздухе, только вот все веселье куда-то резко улетучивается, когда акробат слышит удивленный всеобщий вдох и понимает: глаза Джексона смотрят вовсе не на него. Хлипкая конструкция купола и долгое отсутствие реставрации дают о себе знать. Ван с ужасом наблюдает, как металлический небольшая часть крыши с жутким скрежетом отваливается и летит вниз. Дрессировщик кричит и на несколько мгновений зажмуривается, когда кусок купола задевает Марка, и тот, словно тряпичная кукла, повисает в воздухе. Акробат практически падает, спасает только канат, все еще опутывающий его ногу. Сердце Джексона пропускает удар, а руки нервно ищут поводья лошади, потому что одно неверное движение помощников, медленно спускающих парня на землю, и акробат просто выскользнет и рухнет головой вниз. - Куда ты прешься? - организатор выплевывает эти слова Вану в лицо, преграждая ему путь и с силой сжимая чужое плечо. Оно и понятно: Марк - один из лучших артистов его труппы, тут даже самый стойкий занервничает. Джексон понимает это лишь отчасти, поэтому грубо отталкивает его в сторону, рывком взбираясь на собственную лошадь и выбегая на середину арены. - Только не упади, - тысячу раз шепотом повторяет Джексон, натягивая поводья и останавливаясь на месте. Он неотрывно смотрит вверх, трясущимися от нервов ногами взбираясь на седло и вытягивая вперед руки. Где-то позади слышится гомон толпы зрителей, некоторые из которых спешно стараются вывести из зала напуганных детей, переклички помощников и других артистов, потерявших в столь нужный момент высокую лестницу. На лицо Вана падает несколько капель крови с чужого виска, и он почти всхлипывает, потому что канат опускается, кажется, целую вечность. - Марки... - едва слышно выдыхает дрессировщик, подхватывая акробата под голову и вскоре забирая его в свои объятия. Ноги предательски подкашиваются, и Джексон едва не теряет равновесие, но все же восстанавливает его, боясь выронить столь ценный груз из своих рук. *** Марк открывает глаза в больничной палате, тут же жмурясь от яркого едкого света. Все тело ломит, а голова нещадно болит, отчего акробат даже не сразу понимает, где именно оказывается. Проморгавшись, Туан медленно переводит взгляд в сторону и обнаруживает рядом с собой сопящего Джексона. Скрестив руки на груди и запрокинув назад голову, он едва не соскальзывает с хлипкого старого стула с узкой спинкой. Под глазами парня жуткие синяки, и Марк даже не старается предположить, сколько же тот не спал. Акробат аккуратно проводит пальцами по бинтам на голове и силится вспомнить события крайнего из своих выступлений, но все, что осталось в его памяти - это кусок металла, скрывающийся с купола, тупая боль, пронзающая все тело, и теплые руки, трепетно прижимающие его тело к себе. Даже находясь не в сознании, Марк определенно знал, кому они принадлежали. Вместо связной речи из горла вырывается хрип, и Марк закашливается, чем и будит своего друга, задремавшего совсем на немного. Джексон распахивает глаза и едва не валится со стула, по инерции сразу же поддаваясь вперед. - Ты в порядке? - обеспокоенно проговаривает Ван заплетающимся ото сна языком. Со стула парень все-таки слетает и, больше неосознанно, опускается на одно колено, забирая руку акробата в свою. - Джекс, ты... - хрипло произносит Туан, затем растягивая губы в легкой усмешке, - Будто мне предложение делать собрался. А где цветы и кольцо? Джексон облегченно выдыхает и прислоняется лбом к чужим рукам, отчего Марк слабо вздрагивает и чуть приподнимается на кровати. Ван молчит, а Туана это очень напрягает. - Джекс, я в порядке, - выдерживая небольшую паузу, все же подает голос Марк, проводя пальцами свободной руки по темным жестким волосам человека напротив, - Ты расскажешь мне, что случилось? - Я... - дрессировщик замолкает так же на несколько мгновений, а потом шумно выдыхает и поднимает на друга усталые глаза, - Блять, я так люблю тебя, что у меня сердце почти остановилось. Марк хрипло смеется по-началу, а потом вдруг затихает. Как только до него доходит смысл сказанной фразы. До Джексона, кажется, он тоже доходит ни сразу. - Я имел в виду... - Как долго, Ван? - Я не знаю. Боюсь, почти сразу же, как увидел тебя. Марк ошарашенно хлопает глазами и невидящим взглядом смотрит перед собой, затем он медленно забирает руку из чужих ладоней и тяжело выдыхает. "Выйди," - едва слышно произносит акробат, а Джексону кажется, что Марк приговаривает его к смерти. Дрессировщик медленно поднимается, пусто осматривается по сторонам и на ватных ногах направляется в сторону белой двери. - И не возвращайся без цветов и кольца. Джексон боится, что никогда не привыкнет к выходкам этого взбалмошного акробата. Марк знает, что чтобы привыкнуть у него будет еще много времени.