Химия

       Мигалки, суета, крики и одно желание: как можно скорее оказаться подальше от этого места. В ушах до сих пор звучали выстрелы, а страх, несмотря на то, что все закончилось, продолжал удерживать в своем плену, мешая ровно дышать.        Оксана стояла в стороне, наблюдая за тем, как разбираются с преступниками и, обнимая себя за плечи, пыталась справиться с нервной дрожью. Заметив, что она трясется, Николай Петрович принес из машины свитер Майского, который она тут же натянула на себя, желая скрыться от взглядов спецназовцев и одновременно с этим согреться. Серега был в два раза больше нее, поэтому его свитер доходил ей до середины бедер и по длине не отличался от ее извечных платьев и юбок.        Иван не отходил от нее ни на шаг и пусть не делал никаких попыток приободрить ее или хоть как-то успокоить, все равно неотрывно следил за ней.        К их счастью, долго задерживаться у подпольной лаборатории не пришлось, так как Круглов, отдав главные распоряжения, предложил подбросить их до дома.        - Вань, ты же не будешь возражать, если сначала мы отвезем Оксану? – усевшись за руль, спросил Петрович, наблюдая за тем, как на заднем сиденье размещаются ребята.        - Лучше отвезите нас ко мне, - заметив, как после слов майора, напряглась девушка, принял решение парень.        - Что?! – тут же взвилась Амелина. Она уже давно привыкла одергивать и ставить на место влюблённого в нее программиста, и сейчас даже не попыталась задуматься, с чем были связаны его слова, как тут же начала сопротивляться. – Тихонов, ты…        - Оксан, ты можешь хотя бы сейчас просто помолчать? – твердо перебил он ее. - Тебе не стоит оставаться одной, поэтому мы едем ко мне.        - А может, это ты боишься оставаться один? – голосила она, нервно вскидывая руки, рьяно возмущаясь тем, что он именно сейчас решил проявить себя мужчиной. – И поэтому…        Он неожиданно привлек ее к себе и крепко обнял, в результате чего она замолчала и изумленно уставилась на него.        - Я прошу тебя – помолчи, - тихо попросил он. Немного подвинувшись, парень уселся удобнее, продолжая прижимать к себе Оксану, но не с целью удержать ее, а с желанием поддержать.        - Так куда едем? – не выдержал Круглов.        - Ко мне, - тут же ответил Иван.        Девушка промолчала, тем самым соглашаясь.        Она не пыталась выбраться из объятий программиста, наоборот, после того, что она пережила недавно, она подсознательно прижималась к нему еще ближе. Она на самом деле не хотела ехать домой, не желая сейчас оставаться в одиночестве, но в то же время боялась оставаться наедине с Тихоновым. После того, что произошло в клубе, у нее не было времени на то, чтобы решить, как именно нужно вести себя с ним дальше. В какой-то степени она даже опасалась того, что он подумает, будто это что-то меняет и решит, что теперь у них настоящие отношения. А ей не хотелось давать ему ложную надежду, поэтому, когда она дошла до данного понимания, Оксана попыталась отстраниться, но Ваня не позволил ей этого сделать и крепче прижал к себе. А она просто сдалась. В данный момент ей не хотелось строить из себя уверенную кокетку и по привычке насмехаться над ним, сейчас она нуждалась в нем, в его внимании и заботе, и даже, наверное, в любви. Прикрыв глаза, она обняла его в ответ, мешая собственному разуму начать работать здраво, и просто попыталась от всего отключиться.        Иван почувствовал какое-то неуловимое изменение в поведении Амелиной и, уткнувшись носом ей в макушку, задумался над тем, что было совсем недавно. Странно, но мысли возвращались не к сексу, которого он так давно хотел с Оксанкой, а к тому, что было после него. Когда их вывели из клуба и повезли в лабораторию, он интуитивно понял, что случится что-то страшное, и хотя был бы рад ошибаться, чутье его не подвело.        Когда началась стрельба, первой мыслью было спасти Оксану. Конечно, он и сам хотел выбраться оттуда живым, но в тот момент, абсолютно не думая, он бросился к девушке, поспешно увлекая ее за угол, чтобы укрыться от свистящих пуль. Позже он пытался отстреливаться, отобрав у Оксаны пистолет, но даже понимание того, что стреляет он ни к черту и Амелина умеет это делать гораздо лучше него, не заставило его поменяться с ней местами. Прикрывая ее собой, он наивно полагал, что может защитить ее, хотя и понимал, что это не так. Но большего сделать в той ситуации он не мог.        Все длилось всего несколько минут, но Ивану хватило этого времени, чтобы понять, что он в любой момент может потерять Оксану. Осознание этого и подтолкнуло его к принятию решения о том, что нужно завязывать с их затянувшейся игрой в кошки-мышки и уже давно стоит разобраться в их отношениях. Поэтому он и настоял, чтобы они поехали к нему.        И уже вскоре они действительно были в его квартире.        - Ты проходи, а я пока наберу ванну, она должна помочь тебе прийти в себя, - сказал Тихонов, скрываясь за дверью.        Она недоверчиво посмотрела ему вслед, а затем, скинув туфли, нацепила тапочки Ивана и прошлепала на кухню, где с жадностью выпила два стакана воды. Сев на стул, она подперла голову рукой и невидящим взглядом уставилась в окно.        Что она делает в этой квартире? Зачем согласилась приехать сюда? К чему все это приведет? На что надеется Тихонов? И чего хочет она сама?        У нее не было ответа ни на один из этих вопросов, но она четко понимала, что находится там, где должна находиться, и именно тогда, когда это нужно. Ей не хотелось больше заигрывать, флиртовать и сбегать, не хотелось дразнить и вызывать ревность, не хотелось отмахиваться от собственных чувств и убеждать себя в том, что они с Иваном не пара.        Как следует задумавшись, она поняла, что будь на его месте один из оперативников, она даже под дулом пистолета не согласилась бы разыграть ту сцену, которую ее вынудили разыгрывать в клубе. Так какой смысл пытаться заталкивать свои чувства вглубь себя, если они уже давно полностью завладели ею? Но именно потому, что она не могла позволить им выбраться наружу, а значит, понимая, что в обычной жизни подобное вряд ли произойдет, она полностью отпустила себя, откровенно и открыто танцуя перед Иваном, а затем ублажая его.        - Оксан, - останавливаясь рядом, тихо позвал Ваня, выводя девушку из раздумий. – Ванна готова, идем. – Он протянул ей руку и она, не задумываясь, тут же вложила свою ладошку в его. Слегка сжав ее, он поднял Амелину со стула и повел за собой. – Раздевайся и ложись. Я пойду поищу тебе что-нибудь из одежды.        Он оставил ее, а она удивленно уставилась на густую пену, которой была покрыта вся поверхность воды. Пытаясь не думать о том, откуда у Тихонова вообще есть пена для ванн, Оксана быстро разделась и с удовольствием погрузилась в воду, практически мгновенно ощутив невероятное блаженство, начавшее растекаться по всему телу.        Прежде чем войти, Иван постучался и пусть ответа он не услышал, он выждал достаточно времени, чтобы позволить девушке спрятаться под толстым слоем пены.        Увидев Оксану в собственной ванне, он остановился, не в силах отвести от нее глаз. Такой он ее еще никогда не видел. Немного смущенная и покрасневшая, она неуверенно поднимала на него взгляд из-под длинных ресниц и тут же снова опускала его вниз. Он знал ее самоуверенной и вызывающей, дерзкой и настырной, но сейчас Амелина больше походила на робкую, скромную девочку, что приводило его в еще больший восторг.        Он не глядя положил принесенные вещи на стиральную машинку и присел на бортик ванны. Без труда найдя ее руку под водой, он сжал ее и хрипло прошептал:        - Такая ты мне нравишься еще больше…        Ее глаза тут же расширились, а он, не сдержавшись, нагнулся и поцеловал ее в макушку.        - Подвинься немного вперед, - тихо попросил он и, встав, начал расстёгивать рубашку.        - Ва-а-ань, - тут же напряженно протянула она, не сводя взгляда с его рук. – Я… ты… - она не знала, что хотела сказать, но близость с ним совсем не входила в ее планы. До этого момента она надеялась, что и он не переступит эту черту, а сейчас, поняв, что ее ожидания не подтвердились, она почувствовала горькое сожаление, которое резко растеклось внутри и отчетливо отразилось на ее лице.        - Господи, Оксан! – немного повысил он голос. – Неужели ты думаешь, что секс, это единственное, что меня интересует? Почему не можешь допустить мысли, что я просто хочу быть рядом с тобой? Что хочу прижимать тебя к себе и понимать, что нам удалось выбраться живыми из этой чертовой лаборатории? - Он скинул рубашку на пол, но дальше раздеваться не спешил, ожидая реакции Амелиной. Ему очень хотелось верить, что его предчувствия не ошибочны, но с этой блондинкой никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным наверняка. - Хотя бы сейчас ты можешь отбросить свои извечные издевки надо мной и быть настоящей собой? Или все это время у тебя и было твое настоящее поведение, а сейчас я пытаюсь увидеть то, чего нет?        Пропустив его слова через себя, она попыталась скрыть собственное изумление и даже, в какой-то степени, недоверие. Он столько раз пытался перевести их отношения в более близкие, что поверить в то, что сейчас он хочет просто находиться рядом, было практически невозможно. Но стоило взглянуть ему в глаза, как все сомнения разом улетучились. В них плескалась такая надежда, что у нее сорвалось дыхание и она неожиданно поняла, что хочет того же, чего и он.        Придвинувшись к центру ванны, она подтянула колени к груди, обняла их и отвернула голову к стене, позволяя Ивану спокойно раздеться.        Он осторожно опустился в воду позади нее, вытягивая ноги вперед, заключая тем самым девушку в своеобразную ловушку.        - Иди ко мне, - нагнувшись вперед, он сжал острые плечики Оксаны в ладонях и слегка потянул девушку на себя.        Она с громким вздохом, стараясь не расплескать воду, подалась назад, но замерла, не решаясь прижаться к Тихонову. Тогда он сам притянул ее к себе, обнимая одной рукой за живот, другой за плечи, расположив руку вдоль ключиц. Прикрыв глаза от первого соприкосновения их обнаженных тел, она постаралась взять себя в руки, но тут же поняла, что это бесполезно. Сколько еще она собирается сдерживать себя? А главное – имеет ли это смысл, если все, чего она хочет, это довериться Ваньке и обо всем забыть?        Тихо выдохнув, она послала все к черту, и полностью отпустив себя, прижалась к груди Ивана спиной, положив голову ему на плечо.        Ей не было стыдно или неуютно, наоборот, все происходящее казалось таким естественным, что ей даже стало мерещиться, будто так было всегда. Все бывшие мужчины и попытки забыть с ними Ваньку, отошли на задний план. Разве хоть один из них был таким же нежным и заботливым, как Иван? Да и имело ли вообще смысл сравнивать их и его? Все они, это желание стереть из памяти того, кого уже давно выбрало сердце. А он… он один такой. Пусть совсем не такой, каким она всегда представляла мужчину рядом с собой, пусть немного чокнутый и помешанный на работе, но зато любящий ее так, как никто и никогда не полюбит. Пытаться и дальше бегать от себя больше не имело никакого смысла, как и доказывать себе, что он ей не пара, и она непременно найдет того, кто вытрясет из ее головы все мысли о Ваньке. Она уже пробовала, и не раз, ни черта не получилось. Так зачем мучить себя, когда рядом тот, кто нужен?        Иван осторожно обнимал ее, боясь спугнуть этот момент и нарушить их единение. Он все еще не верил в то, что держит в руках свою любимую, взбалмошную, абсолютно неуправляемую блондинку. Все это казалось каким-то сном, и он очень боялся, что от одного неосторожного движения проснется и поймет, что в реальности ничего такого нет, поэтому и пытался вести себя аккуратно, и дышал через раз. Но когда позже он наконец-то осознал, что все происходит наяву и перестал опасаться того, что все прервется, постепенно расслабился и закрыл глаза.        Теперь все происходило на уровне инстинктов. Продолжая одной рукой обнимать ее за живот, второй он повел от плеча вниз и, найдя ее пальчики, крепко переплел их со своими, одновременно с этим целуя Оксану в висок.        Им было спокойно. А еще комфортно. И как-то естественно.        Несмотря на то, что они были обнаженными, и им ничего не мешало переступить ту тонкую грань, которая сейчас разделяла обычную нежность от страсти, ни один, ни второй не хотели этого делать. Несомненно, они хотели друг друга и понимали, что эта близость отличалась бы от той, что была в клубе, но, не сговариваясь, они решили, что это должно быть не сейчас, и действовали исходя из этого. Ванька медленно, и едва касаясь, водил пальцами по телу Оксаны, избегая откровенных и эрогенных зон, и изредка целовал ее в плечо, макушку или висок, а она, полностью расслабившись, только что не мурлыкала от прикосновений Ивана. Прежде она не думала, что он может быть настолько нежным и обходительным.        Когда вода стала остывать, парень нехотя отстранился от девушки:        - Нам пора выбираться, да и ты почти спишь. Пошли в постель.        Она согласно кивнула, тогда он неуклюже поднялся и помог встать ей, оставляя стоять ее спиной к себе. Потянувшись и включив душ, он быстро смыл с них пену и, закрутив воду, накинул на плечи Оксаны полотенце, в которое она тут же укуталась.        - Ты одевайся, а я пойду разберу постель, - обматывая полотенце вокруг бедер, сказал Иван, выбираясь из ванны.        Он намеренно ушел, чтобы не смущать Амелину, да и себя лишний раз не изводить. Несмотря на то, что он и понимал, что сейчас не время для их близости, находиться рядом с обнаженной любимой девушкой было не так-то и просто. Поэтому желая дать себе передышку, он и сбежал, прикрывшись достаточно благовидным предлогом.        Проводив его взглядом, Оксана улыбнулась и начала вытираться. Все-таки то, что происходило в ванне, было чем-то невероятным. Раньше она и подумать не могла, что Ванька может быть таким… Хотя… Кого она пытается обмануть? Она всегда знала, что Иван не такой, как все, он и прежде заботился о ней, а она продолжала изводить и мучить его. Поморщившись от собственной дурости, она натянула на себя футболку и шорты Тихонова и вышла из ванной.        Он сидел на кровати и был одет так же, как и она – в шорты и футболку. Заметив ее, Ваня быстро встал и, откинув одеяло, немым жестом пригласил ее в постель. Она не стала в привычной для себя манере возмущаться и требовать, чтобы он постелил ей в гостиной, наоборот, именно такого развития событий Оксана и ожидала, поэтому с легкой улыбкой нырнула под одеяло, наблюдая за тем, как рядом устраивается парень. Стоило ему лечь, как он тут же сгреб ее в объятия, при чем в такие, что ей стало тяжело дышать. Удивляясь его нехилой силе, Амелина просунула руки между их телами, давая себе немного простора и позволяя воздуху проникать в легкие. Ей не хотелось высвобождаться из его медвежьей хватки, она чувствовала защищенность и спокойствие, находясь так близко к Ивану, про себя недоумевая, как она могла столько времени лишать себя счастья и издеваться над любимым?        А Ванька уже ни о чем не думал, он погряз, словно в трясине, в своих чувствах и эмоциях, которыми хотел поделиться с любимой. Конечно, он хотел верить, что Оксана находится с ним не потому, что еще не отошла от шока, а потому, что поняла, что он ей нужен, но он настолько привык к тому, что она довольно часто дает ему надежду на будущее, а затем, лишая этого самого будущего, спокойно выбивает почву у него из-под ног, что сейчас захотелось все расставить по своим местам.        - Оксан, - совсем немного отстраняясь, чтобы видеть ее лицо, начал Иван. - Я не знаю, что будет завтра, но хочу, чтобы ты знала…        - Я знаю, - улыбнулась она, перебивая его и заглядывая ему в глаза.        - Что ты знаешь? – нахмурившись, удивился он, но всмотревшись в ее довольное лицо, не сдержался и улыбнулся в ответ.        - Все знаю, Вань, - она пригладила ладошкой его растрепанные волосы, и неуверенно опустив взгляд, тут же подняла его обратно. - Я тоже хочу тебе кое-что сказать.        - Возможно, я даже знаю что, - расплылся он в более широкой улыбке, понимая, что на сей раз лишать его счастливого будущего Оксанка не собирается.        - Мне стоило оказаться под пулями, чтобы понять, что жизнь может оборваться в любой момент, а я веду себя, как полная идиотка, бегая от тебя, в то время как уже давно хочу сдаться и быть с тобой, - она немного зарделась. Признаваться в собственной дурости было не так просто, как она думала, а признаться в своих чувствах оказалось еще сложнее.        - Повтори, - сдавленно попросил он, не веря в свое счастье.        - Прости меня, - тихо прошептала она, боязливо взглянув на него.        - Глупая… - он провел пальцами по ее щеке, а затем, положив на нее ладонь, потянулся и легко коснулся губ Оксаны поцелуем.        Быстрый взгляд в глаза друг другу и вот они снова целуются: нежно, самозабвенно, ни о чем не думая. В этом прикосновении нет ни грамма страсти или пошлости, только любовь и безграничное доверие. От него заходится дыхание, кружится голова, трепыхается сердце в груди и уходит земля из-под ног. Необъяснимая легкость, поселившаяся внутри, от которой хочется буквально взлететь, окончательно помогает вырваться из цепей недоверия, закрытости, страхов и предрассудков. Не осталось ничего из того, что сдерживало их прежде, и теперь они ощущали себя абсолютно свободными и счастливыми.        Закончив поцелуй, Иван потянулся и выключил ночник, после чего натянул на них одеяло до самого подбородка и блаженно улыбнувшись, произнес:        - Спи, неугомонная моя.        - Твоя… - промурлыкала она, удобнее устраиваясь на груди парня и довольно улыбаясь.        Он судорожно вздохнул, и крепче обняв девушку, зашептал:        - Оксанка, ты… ты…        - Спи, неугомонный мой, - передразнила она его, усмехнувшись.        - Твой, - тут же согласился он, упираясь подбородком ей в макушку и закрывая глаза.        Они не думали, что счастье может обрушиться на них так внезапно, и пусть понимали, что впереди у них будет много трудностей, знали, что обязательно с ними справятся, ведь теперь им в этом будем помогать любовь, в которой они ни капли не сомневались.