Мелодия твоих рук

Если не считать того, что один из парней явно не соответствовал марке «Naturals», то этот вечер был не самым гомосексуальным в жизни Миши. Два парня сидели на диване, попивая алкоголь. Кирилл пару часов назад расстался с любимой и вот, по призыву, тут же приехал его закадычный друг — Эм. Долго Лермонтов рассказывал Мише о том, как он любил ее, что не могла она вот так просто уйти от него, изменив на вписке…

«Тебя звали на вписку, а я умер Тебя любили так сильно, мадам Кюри Тебе больше не важно ни грамма, а я стал свидетелем жизни финала…» найтивыход — мальвина

Кирилл судорожно перебирал фотографии, снятые на полароид, где они вместе, такие счастливые.

«А я вспоминаю поцелуи на реверсе» найтивыход — мальвина

***

Через несколько десятков минут, парни были пьяны. Их разум слегка затуманился. Флорин всегда был склонен к гомосексуальности, но в этот вечер он был с объектом своей давней, хоть и «дружеской», симпатии. В комнате было темно, и лишь тусклый свет от телевизора давал разглядеть друзьям очертания друг друга. — Ну и что, где же твой «блэк джек и шлюхи»? — басистым голосом спросил Миша, глядя на размытую, от опьянения, фигуру Кирилла. — Хаа… Думаю, нам и вдвоем будет довольно хорошо — чуть растянув уголки губ, сказал юноша, — видимо, ты действительно думал, что сможешь повеселиться здесь с… Девушкой? — тот подвинулся ближе к Мише и облокотился на него так, чтобы его лица не было видно, — Как говорил один мой знакомый, «Разве важно с кем?» Не хочешь ответить на этот вопрос? , — с усмешкой продолжил Кирилл и смотрел в темноту. — Как-как говоришь? Неважно с кем? А что же ты тогда сейчас не ходишь направо и налево? Что тебе мешает? — чуть истеричным тоном говорил «подопечный» Лермонтова. — Вечно ты все портишь. Давай теперь ты еще про нее начнешь говорить?! Боже, ты так мне надоел, Миш… Нельзя без этого? Под влиянием алкоголя, Кирилл уже было забыл о своем недавнем горе, ведь рядом был Калинин, как можно не отвлечься на этого душку? — Ну что же ты такой бука, Кирюш. Прекращай дуться, кто же знал, что ты у нас такая принцесска, — Миша резко прижал Кирилла к дивану, чуть сдавив горло, — теперь не до обиды, да? — прошептал на ухо Калинин.

«Так ты меняешься в лице, Когда тебе больно, Когда ты в печали» Аффинаж — Ягода

Внутри Кирилла бушевали одновременно несколько чувств, как будто он пятнадцатилетний подросток, у которого половое созревание в самом разгаре. В нем умещались совершенно противоположные чувства: страсть, обида, удовольствие, грусть и страх. Этот страх был приятным, таким, когда ты боишься того, что будет дальше, но очень, очень-очень, хочешь продолжения. Он ждал. Он всегда ждал именно такого Мишу, жестокого, но даже будучи охваченным страстью, он был аккуратен с Кириллом. Аккуратен настолько, будто Лермонтов — самое важное, что есть у него. Казалось, что он весь фарфоровый и одно неправильное движение разобьет его вдребезги. Пару секунд парни смотрели друг другу в глаза и улыбались, но наслаждение вновь прервал Миша. Он резко переместил руки от шеи Кирилла к его запястьям и завел их за голову парня. Пару мгновений Лермонтов пытался вырваться, но после привык к сладостному плену и просто наслаждался процессом. Миша чуть приспустился к своей новоиспеченной пассии и дразнил того поцелуями в уголки губ. Опустившись немного ниже, он укусил Кирюшу за шею, услышав жалостливый стон, тот повел след от подбородка до талии парня, медленно, наслаждаясь каждым участком тела и пряным ароматом. Кирилл при каждом новом прикосновении губ вздрагивал и чувствовал, как миллионы мурашек бегают по его телу. Он сходил с ума от долгожданного удовольствия и ждал, когда же его любимец покорит все новые вершины тела. — Ну что, теперь лучше? — исподлобья спросил Калинин дрожащим от алкоголя голосом. Лермонтов от смущения просто кивнул и дернулся, подгоняя Мишу продолжить исследование.