По-своему

- Так значит, он твой брат? – было первым, что разорвало повисшую, непривычную для этого места тишину в обширных, личных апартаментах, самого выдающегося человека на столь заброшенной галактикой планете как Саккар. Извечный галдеж и праздник порока, коим пропитано все существо его владений, имело место лишь там – за стальной преградой дверей в его комнаты. В разительном отличии от его сугубо личного пространства… где царила тихая музыка разбавленных ритмов и смесей стилей, порождающие в своем единении причудливую симфонию, понятную в своей замысловатости лишь хозяину апартаментов – Гроссмейстеру. Именно он выбрал взамен, приятной компании милых дам, на неутихающей вечеринке в главной резиденции Саккара, в меру тихое времяпрепровождение в своих комнатах. Казалось бы, в полном одиночестве… и лишь единицы знали, что подобным развлечением хозяин вечеринки может пренебречь лишь для одного «почти человека». - Я уже упоминал, что я приемный? – раздался в ответ тому, тихий и язвительный голос того самого «одного», восседающего в давно полюбившимся гостю кресле, поодаль от центра комнаты, которую занимал большой пушистый ковер, кальян и множество хаотично разбросанных подушек. Там… где даже в самые солнечные дни, властвовал полумрак, порожденный за счет массивных драпированных стяжек ткани, украшающих комнату хозяина, на него смотрели неприродно яркие, озорные зеленые глаза, коими галактика одарила лишь одного из всей общей массы, когда-либо попадавшей под власть короля Саккара. - Так значит, твоя просьба: «Не казнить излишне наглого, не умеющего держать язык за зубами и до скудоумия самодовольного геройствующего Бога Грома, назовущего себя Тором, на месте.»… вовсе не было братской заботой? Я озадачен… - с неугасаемой усмешкой на губах парировал Гроссмейстер, проходя в другой конец комнаты дабы откинуться на массивную водяную кровать, вспоминая не столь давнюю просьбу своего нового друга, за неделю до прибытия описанного брюнетом мужчины. И как бы это ни было смешно, но описание попало в точку во всем, вплоть до того, что владыке планеты пришлось приложить колоссальных усилий, что бы по чистой «случайности» не спалить на пару с предателем, называющим себя его братом, и назойливого блондина. Он все же смертный, рука дрогнула, чихнул – всякий казус имел место… Но, он просто не мог. Слово Гроссмейстера нерушимо. Да и он сам, подарил богу возможность выбрать себе подарок, в качестве проявления дружественной симпатии. Кто же знал, что пожелание « не убить» будет выполнить в разы сложнее нежели «достать звезду с неба». Что же, тот выполнил обещанное желание, более того, оно пошло на пользу и ему самому. Кто не захочет иметь при себе, пусть и бракованного, но бога-гладиатора? - Все же, тебе стоило сказать мне сразу, что он твой брат. – продолжил диалог альбинос, заранее приподняв руку в останавливающем жесте, дабы собеседник не перебил его. – Не то что бы твое описание было не точным, даже наоборот. Но, я давал обещание, что не убью его… а о физическом ущербе мы не говорили. Только представь, сколько мне стоило усилий, чтобы ни испепелить его болтливый язык, и исполнить твою просьбу. Я так от этого утомииился! – страдальчески протянул он, откидывая до этого поднятую руку на матрас, от чего тот слегка покачнулся, создавая успокаивающее мечущиеся мысли, ощущение вольного плаванья. Медленно увлекающего Гроссмейстера в объятья Морфея, единственной нитью из которых был мелодичный голос его собеседника и ощущение того, как матрас под ним за мгновение стал жестче, под давлением еще одного тела, что неслышно переместилось с отдаленного кресла на угол большой кровати, подобно хищнику сокращая дистанцию с целью. - Мою просьбу? Кажется, вы что-то перепутали, Гроссмейтер, разве вы ее выполнили? - М? А разве нет? – приоткрыл один из двух успевших закрыться глаз, альбинос, выражая на своем лице воистину озадаченную физиономию, больше подходящую озорному ребенку, нежели человеку его положения и статуса. - Я просил, чтобы тот остался в живых, пребывая на Саккаре. А вместо этого, его направляют на арену, биться с лучшим гладиатором Гроссмейстера, от которого, по слухам, не уходят живыми. Что же это выходит? – казалось, задумался собеседник, на мгновение замолкая. Однако, все же, не для того что бы обдумать ситуацию, а лишь для того, что бы найти себе место на груди распластанного на кровати мужчины. Который, ощутив на себе вес чужого тела, лениво раскрыл глаза встречаясь взглядом с ядовитой зеленью очей бога озорства. – Выходит что Гроссмейстер не держит своего слова… Тонкие, на вид нежные губы, которые всегда сияли улыбкой, создавая трогательные ямочки на щеках – сейчас были пусты. Уголки губ были опущены, а сами уста, извергающие насмешки, выражали лишь грусть, не подходящую этому лицу. Тот кто был пред ним, был создан для того что бы улыбаться. Еще в первую встречу, асгардец поразил его своей неординарной внешностью. И в нем не было ничего неординарного, ни во внешности, ни в одежде, чем гордился сам владыка Саккар – Локи заставлял ловить взгляды совершенно иным. Аккуратное лицо, с острыми скулами и впавшими щеками, могло быть до непозволительности красивым… если бы не бледность самого мужчины. На фоне ее, тот казался обманчиво утомленным жизнью и лишь это усмешка, и блеск в этих удивительных глазах, говорили кардинально о другом. Словно, тот был подобно картине, созданной из лоскутков творений абсолютно разных мастеров. Яркие глаза и смолянисто черные волосы…бледный, даже в некотором роде болезненный оттенок кожи и источающая жизнь сияющая улыбка… хрупкий стан подчеркнутый темной, по мнению самого Гроссмейстера, одеждой в противовес удивительной силе воли и характера, столь цепляющей на острый крючек свою цель, не позволяя ей отвести от себя глаз. Локи стал живым воплощением сладкого безумия, утягивающего его за собой с самого начала правления на Саккар и это было… «Великолепно…» - пронеслось в голове обезумевшего правителя, который имел возможность наблюдать свое личное наваждение на своей груди и ощущая вместо привычного скучного человеческого тепла, холод чужой кожи даже через слои одежд. Лишь подогревающий желание коснуться и узнать, на сколько же на самом деле, холоден его яркий подобно звезде друг. - Тебе ли не знать, что я держу свое слово. Или ты так переживаешь за жизнь своего знакомого? Неужели он так для тебя важен. Я почти ревную, что наше общение не сподвигает тебя на такие эмоции… - сорвалось с губ альбиноса, что без задней мысли приподнял руку что бы коснуться пальцами острых скул. Но его рука так и замерла не коснувшись цели, будучи пойманной в оцепенение недовольных зеленых глаз. – Боже-боже, я понял, не смотри на меня так, я начинаю тебя бояться, моя недоступная снежинка. Так и быть, я не дам моему гладиатору вкатать этого аса в пол. Но представление уже объявлено, а билеты проданы, позволь публике получить свою частицу зрелища. Или он настолько слаб, что ничего кроме разрядов из пальцев представить не сможет? – утробно хохотнул тот, невзначай укладывая до этого приподнятую руку на талию лежащего на нем брюнета. Позволяя себе слегка поцарапать кончиками раскрашенных ногтей витиеватые узоры на кожаном одеянии асгардца, пользуясь тем что настроение того немного улучшилось о чем говорили слегка приподнятые уголки губ. - Хм…Тор конечно не из тех кого бы я назвал слабым, но в своем положении тот не сможет представить весомого сопротивления. – начал было ас, но был нагло перебит скучающим тоном чужого голоса. - То есть, представление будет настолько скучным и коротким? Как грустно… - вздохнул Гроссмейстер. - Я этого не говорил, зная его упертость, тот сможет простоять более чем 10 минут даже против столь прославленного гладиатора. - 10 минут? – заинтересованно изрек тот, в миг исчерпывая тоскливый тон, который наполнял его речь с каждым брошенным словом. Впрочем, для человека находящего истинное развлечение именно в этом виде спорта, перемена настроения была понятна и без лишних слов. Тем не менее, подсчитав что-то про себя, владыка фыркнул. – Лучший вояк, продержался против моего воина только 4 минуты, после чего был разорван на куски. А ты так уверен, что он лишь благодаря своей упертости сможет продержаться так долго? Не думаю что это лучшая черта для гладиатора, сила в разы важнее… - Хм… Раз вы такого мнения, то как на счет пари? – тихо произнес брюнет, на чьих губах медленно расцветая озорная улыбка, наполняющая весь его образ тем самым коварством присущем богу обмана. – Если Тор, продержится против вашего воина более 10 минут, то я получу его себе вместе с той милой безделушкой. - А что если нет? – заинтересовался Гроссмейстер, слегка приподнимая голову над кроватью да бы оказаться неприлично близко к лицу своего собеседника. - А если нет, то вы получите в свою власть нового воина… - Нового воина, значит? – повторил за асом тот, казалось пытаясь распробовать это предложение на вкус. – А что если, я захочу лицезреть этого воина не на арене? Скажем…в моих апартаментах? Он ведь будет в моей власти а значит, должен будет подчиняться, не так ли? – с каждым произнесенным словом, давление ладони талию бога увеличивалось а расстояние меж лицами, катастрофически быстро сокращалось ровно до того момента, пока меж губами обоих не осталось едва ли несколько миллиметров, заставляя делить один воздух на двоих… так что бы тот смог ощутить чужие слова, подобно своим в тот момент, когда с этих тонких губ сорвалось тихое, почти не слышное, но роковое – «Да». - Пари, так пари…я согласен. – в тот же момент сорвалось с губ правителя Саккар, на прощание опаляя холодные тонкие губы своим дыханием, прежде чем его личное наваждение развеялось в его объятиях подобно зеленому мареву оставляя после себя лишь холод на груди и чувство пылающего нетерпения. Завтрашний день, обещал быть крайне интересным. Именно так думал Гроссмейстер, закрывая глаза и отдаваясь в объятия прекрасного, зеленоглазого морфея… Впрочем, эту мысль с ним делил и сам прообраз личного Морфея правителя, только в отличии от него, у Локи просто не было времени отдаваться неге. Ему еще нужно было навестить Тора и придать ему достаточно стимула, что бы биться до последних сил, на зло предателю которого тот звал братом.