Постфактум (цикл драбблов)

Это обнаружилось на четвёртый день после того, как Эллиот перевернул нашу жизнь и запустил её в новое русло. В этом самом русле Аку — да и мне вместе с ним! — пришлось сталкиваться с разными прежде незнакомыми и неактуальными явлениями. Причём каждый раз возникало уверенное такое ощущение: «Мы справимся». Но ведь и правда же? С носками вон справились, с мусором тоже, с «Ак-не-сиди-так-долго-в-ванной» — и подавно. С этим последним было смешнее всего: у меня дверь в ванную не запирается, я просто вошёл туда, сел на бортик — по старой памяти! — и сказал: — Кто долго плавает, того крокодил за ногу укусит. — Надо отвечать за свои слова, — весело раздалось в ответ из пенной кучи. — А так как больше никаких живых существ, кроме нас с тобой, я здесь не наблюдаю, то... В меня врезалась мокрая смуглая нога: — Кусай!.. Я улыбнулся и провёл по этой ноге ладонями, стряхивая пену: горячая, гладкая кожа. Вспомнились наши давние беседы о разнице культур, «чем выше статус — тем меньше волос на теле», и так далее. Как же я забыл-то, а?.. Потому что сегодня утром я открыл глаза, придвинулся ближе и потёрся носом о его щеку. А потом не сдержался и фыркнул. Сюрприз!.. Он поворочался — фыркаю я до сих пор как в детстве, мама всё говорила — как паровоз! — и спросил: — Што? Пора уже? Ааа... ну говори тогда. Ой, вот не все традиции мы оставили в прошлом! Но что-то полезное и приятное ведь вполне можно с собой забрать. — Уджай, — сказал я и поцеловал один закрытый глаз. — Уджай, мервете, — второй. И подумал: надо будет потом у него спросить, как всё-таки по-ихнему «доброе утро». Я как-то давно уже спрашивал, но нарвался на резкую отповедь: «Нам это не понадобится». Ну да, ну да!.. Но даже с учётом традиционного приветствия Ак явно намеревался ещё поспать. Поэтому я добавил шёпотом: — Эй, я хочу тебя поздравить. Ты колешься. Тут оба глаза распахнулись в один момент: — Что, прости, я делаю?! О, я балбес. Аку слово «колоться» было известно только в смысле — «определённым образом употреблять наркотики»: что называется, спасибо Эллиоту. Но вместо пояснений я взял его ладонь и провёл ею по его же щеке: снизу вверх. — Ох ты, — поморгал он. — Что это? — Трёхдневная щетина, — усмехнулся я. — Дальше, собственно, выбирай, что ты хочешь получить: усы, как у Рузвельта, бороду, как у Аттилы, или чтоб всё было как раньше. Я дам тебе электрическую бритву и научу ею пользоваться. Ты сможешь, я верю. Он посмотрел на меня с рассеянной улыбкой, а потом сам провёл пальцами по своей щеке: — Слушай! Но ведь это значит, что... Да. Да, да, да! Живой. Настоящий. Эллиот нас не обманул. — Ты вообще готовься, — сказал я отеческим тоном. — Дня через два-три начнут обрастать ноги. А потом и здесь, — я опустил руку и провёл пальцами по низу его живота, и там в ответ на мои движения ощутимо напряглось. — Жёсткие, густые, тёмные волосы, — описывал я перспективу. — На твоей-то коже ещё ничего, а у меня на светлой вообще убийство — но собственно, что я тебе рассказываю? Так что тоже — выбирай: будешь, как я, триммером справляться, или все-таки решим этот вопрос как раньше? Кстати, хотя древние египтяне и изобрели восковую эпиляцию и до сих пор лопаются от гордости по этому поводу, — я плотнее прижал ладонь и хорошенько так погладил его живот, — но в двадцать первом веке тоже не балду пинали и придумали эпиляцию лазером в салоне, несколько сеансов — и ты вообще забудешь, что на тебе что-то росло. А?.. Моя ладонь доскользила до его лобка — ух ты, ещё сюрприз! Даже два. Во-первых, там тоже уже немножко кололось. А во-вторых — хорошо так стояло. — К Анубису... эту всю... эпиляцию, — рвано выдыхал Ак по мере моего приближения к стратегически важным местам. — Ещё в детстве... замучили. — Вот и ладно, — кивнул я. — Меньше забот! А потом переместился головой туда, где была рука, провёл по низу живота губами, представляя, как тут появится та самая тёмная дорожка. Постепенно спадёт загар, кожа станет светлее — хотя, конечно, не будет такой же белой, как моя. Всё-таки Ак — южный мальчик, он от природы смуглый, а у меня наполовину папины гены, ирландские. Но как же всё это здорово, а?.. — Ларри? — осторожно послышалось сверху. — Ты там заснул, что ли? Ты это, не спи, а то замёрзнешь. — С тобой замёрзнешь, пожалуй, — снова фыркнул я, наблюдая перед собственным носом крепко стоящий член. Как там? Утренняя эрекция? Утренняя, чёрт подери все на свете!.. — Господи, спасибо тебе, — выдохнул я и взялся за ствол рукой. В ответ послышался смешок: — Эллиот был бы рад узнать, что ты называешь его «господи»! Я ему непременно расскажу. — Главное, — сказал я, целуя головку, — не рассказывай ему, в каких обстоятельствах я его так называл. — Ну что ты, как можно, — ответил Ак и вцепился дрожащими пальцами мне в волосы.