Тот, кого не существует

      -Ты спятил? – Улькиора с ужасом уставился на Гриммджо –Эспада – это тебе не маленькая уличная банда. Мы не справимся в одиночку, нас просто размажут.       -Вы не будете одни – в палату неуверенно вошел Хичиго.       Стоило ему заметить перебинтованное тело, к которому была присоединена куча непонятных аппаратов, он вздрогнул. Лицо альфы исказила гримаса боли, а затем необузданной злости.       -Куросаки тоже объявляет войну Эспаде, думаю вместе у нас есть шанс.       Младший Куросаки не отводил взгляд от омеги. Во взгляде читалось желание приблизиться, но альфа не смел. Чувство вины не позволяло даже шага сделать в сторону омеги. Он этого не заслужил. Он виноват в случившемся.       Гриммджо внимательно наблюдал за ссутулившейся фигурой. Было прекрасно видно, что Хичиго уничтожает сам себя, своими переживаниями и внутренними угрызениями совести. А еще альфа незаметно отводил правую руку, стараясь ей ничего не задеть. Кажется, близнецы чувствуют боль друг друга? Тяжело вздохнув, Гриммджо встал и отошел от Ичиго. Собственное решение далось ему с трудом, но он понимал, что оно правильное.       -Мне нужно поговорить с Ичимару, так что посиди с Ичиго – как можно небрежней бросил он, похлопав Хичиго по плечу – Думаю, он будет не против.       Хичиго непонимающе уставился на Гриммджо. Ему показалось, или альфа действительно разрешил ему приблизиться к своей паре? Одобрительный кивок, развеял все сомнения. Хичиго облегченно выпрямился, у него словно гора с плеч свалилась. Его больше не обвиняли в случившемся.       Как только палата опустела, Хичиго присел на стул и осторожно притронулся к руке омеги. Ичиго никак не отреагировал, лишь аппараты недовольно пискнули, стоило задеть один из шнуров. Альфа неуверенно провел по животу омеги, где потихоньку развивалась новая жизнь. Жизнь его племянника, которая сейчас находилась под угрозой. Хичиго вспомнил, как впервые увидел младенцев. Им с Ичиго тогда было по 4 года, в один из теплых майских дней родители вдруг уехали на несколько дней. Мальчики подумали, что их бросили, ведь раньше мама и папа никогда не оставляли их одних больше чем на день, слишком непоседливыми были близнецы. Прислуга всячески пыталась успокоить ревущих малышей, которые параллельно с плачем крушили весь особняк. Когда близнецов в очередной раз вытаскивали с разгромленной кухни, на пороге объявились родители. Ичиго и Хичиго с радостными воплями бросились к маме и папе. Малыши были так рады, что не сразу заметили в руках у родителей непонятные свертки. Масаки присела на корточки перед близнецами и убрала складки ткани. Близнецы отпрянули, увидев крохотное личико, схватившись за ручки они испуганно смотрели на родителей и на свертки.       -Это ваши сестренки, не стоит их бояться – тихо смеясь, прошептала Масаки, чтобы не разбудить ребенка. Ишшин присел рядом с женой, показывая вторую малышку.       Близнецы неуверенно переглянулись и снова посмотрели на сестренок. Девочки вдруг проснулись и уставились на них яркими глазками. Близнецы мгновенно влюбились в маленьких беззащитных крох, они восторженно нависли над двумя малышками, тихо споря кто первый их потрогает. Глядя на переругивающихся близнецов и двух сопящих девочек, родители были невероятно счастливы. Хичиго помнил их теплые улыбки и полные нежности взгляды. Помнил, как отец мягко придерживал маму за талию и обнимал непосед, которые все еще не могли решить, кто первым поддержит сестричек. Те теплые семейные объятия навсегда остались в памяти альфы.       Слезы неприятно защипали глаза. Ичиго тоже заслужил семейного счастья. Он должен был нежиться в объятиях своего альфы и с такой же счастливой улыбкой, как у родителей, впервые занести ребенка в свой дом. Вместо этого омега лежал на больничной койке и только писк приборов давал понять, что он жив.       Поддавшись порыву Хичиго невесомо поцеловал брата в лоб и, глотая слезы, тихо прошептал:       -Прости меня, брат….       Гриммджо уже подходил к палате, в которой расположили Ичимару, как услышал громкий голос.       -Ты идиот, Гин!       Это раздраженное шипение несомненно принадлежало Рангику. Гриммджо решил не вмешиваться в происходящее и тихо встал у дверей, слушая, о чем переговариваются люди в палате.       -Десять лет.Десять, мать их, лет! И что? Все коту под хвост?! – Мацумото не сдерживаясь отчитывала Гина, театрально заламывая руки и временами рыча. Сидящий на стуле Хитсугая лишь с жалостью смотрел на поникшего альфу, из которого как будто жизнь высосали.       Гриммджо завис, не понимая, что общего может быть у его людей, которым он доверял, и ублюдка, что несколько лет портил его жизнь. Ичимару стал правой рукой Айзена внезапно и как-то совершенно незаметно для самого Айзена. Гриммджо не помнил, когда именно, но прекрасно помнил за что. Безоговорочная преданность и исключительная фантазия. Все цели, на которые показывал Айзен были мгновенно устранены с исключительной жестокостью. Первым делом исчезала семья цели. Просто в один прекрасный день люди пропадали из закрытых и охраняемых квартир и больше их никто не видел. Затем, ослепленного утратой человека начинали пытать и, насколько знал Гриммджо, показывали фото- и видеосъёмку убийства семьи. Пару раз Гриммджо присутствовал на таких «казнях» и именно с этого момента зародилась его ненависть к группировке отца. С тех пор, как он увидел на экране огромного телевизора маленького, плачущего омежку, которого насиловали несколько альф. Прошло уже много лет, а Гриммджо никак не мог забыть мужские руки, которые грубо сжимали маленькое тело, оставляя жуткие синяки, маленькие пухлые ножки, по которым текла кровь вперемешку со спермой и детские глаза, наполненные ужасом и болью. Омеге было от силы лет семь, и вся его вина была в том, что его отец не захотел делать из своей небольшой гостиницы публичный дом.       Гриммджо сдержал порыв немедленно пристрелить чертова лиса и прислушался к разговору.       -Гин, ты ведь убил на это кучу времени, по уши залез в это дерьмо и что? Все напрасно? Ты, ты… - голос Мацумото задрожал – Тебя ведь теперь устранят. Им плевать что ты столько лет шпионил за Айзеном, они даже не посмотрят на то, что ты рисковал своей жизнью, чтобы вытащить хоть кого-то из его лап. Тебя убьют…       Мацумото обессилено рухнула на стул и зашлась в беззвучном плаче. Хитсугая мягко гладил вздрагивающее тело девушки, пытаясь ее успокоить.       - Ты ведь понимаешь, что теперь тебя даже Генрюсай не вытащит? – тихо спросил Хитсугая. Гин лишь кивнул – Ты потратил больше десяти лет и почти выполнил задание, жаль, что все сорвалось в последний момент. Неужели все было настолько плохо, чтобы все бросить?       -Ты не понимаешь – внезапно заговорил Ичимару, его голос был хриплым и срывался на свист – Ты даже представить себе не можешь, что он хотел сделать с Ичиго, хотя мне хватило и того, что он и так сделал. Черт. Этот ублюдок измывался над беременным омегой, который при том был истощён и избит. А я не мог его вытащить, не мог спрятать так же как других!       Гин закрыл лицо руками, до боли сжимая виски. Хоть за столько лет он и привык к виду крови и страданиям других, было не в силах вспоминать крики и мольбы омеги. Видеть изломленное тело, свернувшееся калачиком на тонком матрасе, чтобы хоть как-то согреться и дрожащие руки, прикрывающие живот.       -Может вы объясните мне, какого черта? – рыкнул Гриммджо, вытягивая Гина из неприятных воспоминаний.       Троица в страхе уставилась на взбешенного альфу. Гриммджо нихрена не понимал из того, что услышал и его жутко бесили всхлипы Мацумото.       -У вас есть пять минут, чтобы все объяснить.       Мацумото подняла заплаканное лицо и попыталась заговорить. Хитсугая остановил и ее и Гина и взял на себя роль рассказчика.       -Я знаю, что ты ненавидишь Гина, но все не так как кажется. Он полицейский, точнее был им лет 14 назад. Они с Мацумото учились вместе, после выпуска устроились в один участок, а потом туда и я пришел. Мы сразу сработались, были не разлей вода и наша команда успешно закрыла не один десяток дел. Гина, после очередного раскрытого убийства, собирались повысить, а нас с Мацумото перевести в более престижный участок. Мы тогда закатили знатную вечеринку и провожали Гина на награждение почти всем районом. Все было просто замечательно, вот только Гин не вернулся с награждения. Он пропал на несколько лет, а потом оказался в Эспаде, в роли правой руки Айзена. Мы с Мацумото были в ужасе, сразу бросились к Генрюсаю, который сам же отстранил нас от дела о пропажи служащего. «Ваши чувства будут мешать вам рассуждать здраво» - Хитсугая передразнил старика, болезненно сжав губы – Тогда нам просто приказали забыть о существовании Гина, будто и не было тех лет, когда мы друг другу сопли вытирали. Оказалось, что Гина забросили в Эспаду, чтобы хоть как-то ее сдерживать. Начальству было плевать на то, что ему ради этого пришлось делать и что с ним будет в принципе. Те года, были самые мучительные для нас, мы понимали, что ничего не можем сделать, чтобы помочь другу. И сейчас ничего не можем, эти твари просто навешают на Гина обвинений или просто прибьют в подворотне, чтобы не мешался. Они не простят такого.       Закончив Хитсугая вымученно сжал переносицу и тяжело сглотнул. Мацумото снова всхлипнула и сжала руку альфы, который и сам был на грани. Только Гин точно так же сидел, понурив голову и смотря на все безжизненными глазами.       -Это был мой выбор, не нужно себя винить – жестко произнес он, не в силах видеть, как из-за него страдают другие – Я рад что там оказался и смог вытянуть хоть кого-то из этого болота, мне плевать на свою жизнь, думаю она вполне стоит тех, кого мне удалось спрятать от Айзена.       -Ты не убивал заложников? Но видео…       -Умелый монтаж и актерская игра – альфа пожал плечами, будто говорил о элементарной вещи – Ты же не думаешь, что я мог бы допустить насилие над детьми?       Гриммджо отвел взгляд, сгорая от стыда. Именно так он и думал, все эти годы он просто ненавидел белобрысого альфу и несколько раз порывался убить.       - Прости – абсолютно искренне извинился Гриммджо – И спасибо, что вытащил Ичиго.       -Не нужно – Гин улыбнулся краешком губ, поднимая голову и смотря прямо в лазурные глаза – Я никогда не пожалею о своем решении, я сожалею лишь о том, что не смог вытащить его раньше.       В глазах альфы вспыхнул упрямый огонек. Он знал, что поступил правильно и плевать если ради этого придется распрощаться с жизнью.       -Хочешь жить? – внезапно спросил Гриммджо.       Гин вскинул голову и в глазах его появилась надежда, которая сразу же погасла.       -Это невозможно – одними губами прошептал он – Я нарушил ход задания, через пару дней по мою душу будут высланы профессионалы.       -Не будут – весело отозвался Гриммджо – Мало кому захочется иметь дело с «Пантерой».       Вся троица, не веря в услышанное, уставилась на Гриммджо. Мацумото первой поняла, о чем говорит Гриммджо и счастливо улыбнулась. Девушка благодарно кивнула и вытерла слезы, мгновенно распрямляя спину и становясь привычной жизнерадостной Мацумото. Гин и Хитсугая неуверенно переглянулись и Гин тихо, затаив дыхание, спросил:       -Ты предлагаешь мне..?       -Да, я предлагаю тебе присоединиться к «Пантере». Разумеется, не просто так. Взамен ты поможешь мне найти Айзена.       -Найти Айзена? – переспросил Гин – Зачем?       Губы Гриммджо растянулись в диком оскале, преображая лицо альфы до неузнаваемости.       -Чтобы убить эту суку.       Улькиора потер уставшие глаза и залпом выпил уже остывший кофе. Гриммджо всегда умел подкинуть невыполнимой работенки, но сейчас превзошел сам себя. Собрать разом всех, кто состоял в "Пантере" и руководил небольшими группками, было просто нереально. У каждого находилось куча отговорок, зачастую действительно важных. Ну не мог человек, который находиться где-то на границе Мексики, за несколько часов добраться до места встречи. Хотя даже такие соглашались найти нормальный интернет и связаться по видеосвязи. Хуже всего было с упрямыми ослами с манией величия, горло альфы ужасно разболелось от часов пустых переговоров и злобных порыкиваний. К счастью, повышенный тон всегда спокойного альфы, заставил людей задуматься и после угроз об исключении из «Пантеры» все мигом освободили свой «плотный» график.       -Устал?       Орихиме подошла как всегда тихо, стараясь не отвлекать альфу. Тонкие девичьи руки легли на уставшие плечи и стали мягко массировать, отчего по мышцам растеклось приятное тепло. Улькиора прикрыл глаза от удовольствия, на минуту отстраняясь от всего мира и сосредоточившись лишь на легких касаниях и сладком запахе своей пары. Орихиме стянула с альфы пиджак и расстегнула рубашку, намереваясь уложить упрямца спать.       -Не надо – альфа перехватил руки девушки и обреченно выдохнул – Мне нужно работать.       Альфа уже готов был услышать очередную порцию нотаций. Вряд ли молодой девушке понравится, что ее пара днями пропадает черт знает где, а если и приходит домой, то либо подпаленный, либо засыпающий прямо на пороге.       -Все в порядке – Орихиме нежно улыбнулась и погладила любимого по волосам – Я все понимаю. Как там Ичиго?       Альфа дернулся от неожиданного вопроса и дрогнувшего голоса возлюбленной.       -Все плохо – не стал он врать – Он в тяжелом состоянии. Да еще и ребенок усложняет ситуацию. Он тянет из него все силы, а если извлечь плод, то тело Ичиго этого не выдержит. Слишком большой стресс. Врач сказал готовиться к худшему.       Орихиме тихо всхлипнула и вцепилась в тело альфы как в спасательный круг. Такая нежная и хрупкая. Она всегда принимала все близко к сердцу и слишком сильно сопереживала другим.       -Все в порядке – повторял Улькиора, гладя дрожащие руки девушки – Все обязательно наладиться.