Тот, кого не существует

      -Вы ведь понимаете, почему мы вам это предлагаем?       Гриммджо медленно поднял взгляд и кивнул, не в силах вымолвить и слова.       -Вы должны понимать, что это ваш единственный шанс спасти хотя бы омегу. Пусть его состояние сейчас и стабильное, но он уже несколько недель в коме. У вас два варианта. Первый, вы оставляете все как есть и тогда, возможно, ребенок сможет нормально развиться. Думаю, месяцев до семи мы его вытянем, а потом сделаем кесарево. При этом, шанс того, что омега выйдет из комы около 20%, то что он умрет после «родов», около 80% - врач сделал паузу, пытаясь понять, слушают ли его вообще. Убедившись, что альфа все слышал он продолжил – Второй вариант, мы сейчас делаем аборт и избавляемся от плода. Тогда, возможно, организм справится с нагрузкой и через пару недель омега выйдет из комы. Мне нужно услышать ваше решение послезавтра утром.       Гриммджо стиснул зубы, отводя взгляд от врача. Его жутко бесила жалость и сочувствие с их стороны, будто бы они могли понять хоть долю того, что он чувствует. Он думал, что, избавившись от Эспады, все наладится. Вот только не все оказалось так просто. Да. Очистка прошла блестяще, практически никто не пострадал и теперь в руках Пантеры и Куросаки был весь город и близлежащие районы. Под руководством Улькиоры и Хичиго, в городе навели порядок и выстроили новые правила. Документы Айзена помогли разобраться со всеми махинациями с деньгами и заиметь пару должников среди высших чиновников.       На первый взгляд, все было прекрасно. Но, к сожалению, жизнь не такая радужная, какой кажется на первый взгляд. Власть требовала ответственности. К тем ресурсам, что они получили после падения Эспады, приходилось приложить гораздо больше усилий, чем рассчитывалось изначально. Ремонт и реформация заведений, от кафе до публичных домов, требовали крупных финансовых вливаний и строгого контроля, так как устроить хищение из бюджета было слишком просто. Вдобавок , требовалось позаботиться о тех, кто стал жертвой беспощадной группировки. В первую очередь о беднягах, что ютились в подвале главного штаба Эспады. Люди были истощены и морально и физически. Размещение в больнице, помощь врачей и психологов, реабилитация и дальнейшее устройство. Все это требовало не меньшего внимания и вложений, чем различные заведения.       Не позволяя спускать все на самотек, Гриммджо устало плелся в офис и разгребал все проблемы. Все чувства и эмоции приходилось отодвигать на задний план, руководствуясь лишь здравым смыслом и многолетним опытом. А еще ориентацией на будущее. Гриммджо больше не хотел связываться со слишком опасными и грязными делами, такими как проституция, торговля оружием и наркоторговля. Их объем было решено снизить и жестко контролировать все нарушения.       Так проходил весь день, Гриммджо подписывал финансовые отчеты, проверял расходы средств и следил за тем, как оказывается помощь пострадавшим. Устройство в больнице, предоставление жилья и работы. Все это висело на нем. Даже с помощью Улькиоры и Бьякуи его нагрузка нисколько не уменьшалась. Хичиго, в силу своего небольшого опыта, не мог брать на себя слишком объемную работу. Да и в принципе, глава Куросаки в какой-то момент исчез из поля зрения, занимаясь, по его словам, «Делом первоочередной важности».       После работы, Гриммджо закидывал в себя что-нибудь съестное и мчался в больницу, где подолгу сидел у кровати Ичиго. Тихим голосом он рассказывал, как обстоят дела дома. Что все с нетерпением ждут рыжика, потому что в его отсутствие кухню захватила Орихиме, которая периодически травила жителей высотки. Ренджи и Иккаку жаловались, что теперь не с кем поспорить и поболтать за кружкой фирменного чая рыжика, а Мацумото и Нелл приготовили кучу литературы по уходу за детьми. Что без него дома в принципе стало пусто и тоскливо, будто солнце исчезло, уступив место унынию и мраку.       Все время, что он говорил, Гриммджо поглаживал руку омеги, с которой уже сняли гипс, надеясь, что тот его слышит. Каждый раз Гриммджо внимательно вглядывался в лицо своего рыжика, ожидая что вот сейчас, он откроет глаза и подарит ему такую желанную улыбку. Но лицо Ичиго каждый раз оставалось таким же неподвижным, с мертвенно бледной кожей.       После слов врача об аборте, Гриммджо долго сидел неподвижно в тишине палаты, только писк приборов нарушал эту гробовую тишину, добавляя лишь еще больше мрачности.       -Хей, котенок, ты же слышал врача, да? – заговорил Гриммджо, прочистив горло – Что мне делать? Я так хочу снова увидеть твою улыбку и услышать твой смех, что готов на все. Но убить нашего ребенка… Пусть они и говорят, что это еще неразвившийся плод, но я… я не могу. Ты так отчаянно его защищал – Гриммджо провел по шрамам, оставшимся на руках и каждое прикосновение отдавалось глухой болью в сердце – Я не хочу этого делать, но ты для меня слишком дорог. Даже если ты возненавидишь меня после этого, плевать. Главное, чтобы ты жил. Поэтому прости меня, малыш.       Альфа поцеловал рыжика и направился к кабинету врача, чувствуя лишь опустошенность. Врач же был безумно рад видеть Гриммджо и еще больше был рад его решению. Операция была назначенная на утро через два дня.       За день до операции Гриммджо стал сам не свой. У него все валилось из рук, а все документы сливались в непонятные пятна. Увидев его состояние, Улькиора без слов взял всю работу на себя и буквально выпер босса из его собственного офиса. Ноги сами привели Гриммджо к больнице, у него было еще полдня и ночь до операции Ичиго. Зайдя в цветочный, Гриммджо взял букет из нежно розовых роз и гиацинтов. Ему нравилось ставить различные букеты в палате, к тому же, Ичиго безумно любил цветы.       Букет немного освежил атмосферу в палате, хоть и ненадолго, но принося чувство умиротворенности. Гриммджо действительно был на удивление расслабленным и спокойным. Он просто устал постоянно переживать и искать выход из ситуации. Когда медсестра пришла сообщить об окончании посещений, Гриммджо просто зарычал, давая понять, что никуда не собирается. Оставить своего малыша одного в такой ситуации он просто не мог. Медсестра тоненько пискнула и скрылась в коридоре, через минуту придя с врачом. Мужчина грозно посмотрел на Гриммджо, явно недовольный нарушением режима. Гриммджо было глубоко пофиг и на режим, и на врачей. После пары минут безуспешных уговоров врач сдался и плюнул на упрямого посетителя, утащив с собой возмущенную медсестру.       -Придурки – недовольно фыркнул Гриммджо в след медперсоналу – Хрен я тебя оставлю здесь одного. Аргх, как же я устал от этой больницы – Гриммджо устало положил голову на кровать, утыкаясь макушкой в бок Ичиго – Спокойной ночи, малыш. Как бы я хотел, чтобы ты завтра пожелал мне доброго утра.       Гриммджо невесомо коснулся губами кончиков пальцев омеги, наслаждаясь любимым запахом и не обращая внимания на запах больницы. Усталость взяла свое и Гриммджо уснул, устраиваясь на коленях любимого.       Сквозь сон Гриммджо чувствовал легкие прикосновения к своей шевелюре. Недовольно поморщившись он тряхнул головой, параллельно раздумывая, кто такой смелый. Прикосновения стали настойчивее, кто-то начал гладить Гриммджо по голове, ероша волосы. Гриммджо открыл глаза, намереваясь устроить смельчаку взбучку. Сонно хлопая глазами, он смотрел на руку перед собой, от которой шел какой-то непонятный шнур. Только приглядевшись он понял, что это капельница. Мгновенно проснувшись, Гриммджо подскочил с кровати, забыв, как дышать. На него внимательно смотрела пара карих глаз. Таких желанных и любимых.       -Ичи… - прохрипел Гриммджо, глотая подступившие слезы.       Ичиго криво улыбнулся, из-за мешавших кислородных трубок. Его рука потянулась к лицу альфы, который мгновенно подхватил ее и стал выцеловывать, совершенно не стесняясь слез, что влажными дорожками скатывались по щекам. Омега мягко провел по лицу, его рука подрагивала и движения были скованными, но тем не менее он внимательно изучил лицо своего возлюбленного и легко притянул к себе. Гриммджо склонился над своим рыжиком, запуская пальцы в мягкую шевелюру и соприкасаясь лбами.       -Боже, как же я рад… - дрожащим голосом простонал Гриммджо – Как же я скучал по тебе, малыш.       Тонкий вскрик оторвал Гриммджо от рыжика. Медсестра, что должна была подготовить Ичиго к операции, с ужасом и восторгом смотрела на парочку. Убедившись, что омега действительно в сознании, она выбежала из палаты, а когда вернулась, вместе с ней была толпа врачей. Они вытолкали возмущенно шипящего Гриммджо из палаты, захлопнув дверь перед его носом . Альфа в отчаянии метался по коридору, как в тот день, когда Ичиго впервые оперировали. Он только что был со своим омегой и вот его снова забрали. Готовый разнести все к чертям, Гриммджо перепугал весь персонал, пока его не утихомирила пожилая бета. Женщина в белом халате силой усадила альфу на лавку и всучила ему телефон и валерьянку. Первое, для оповещения родных, второе для успокоения. Женщина строго проследила, чтобы альфа принял успокоительное и только потом удалилась, не став слушать чужой разговор. Звонок вышел коротким. Гриммджо по памяти набрал номер Улькиоры и сказал всего два слова. «Он очнулся». Этого было достаточно.       Казалось, прошла вечность, прежде чем его пустили в палату. Лечащий врач смотрел на Гриммджо со смесью восхищения и недоумения.       -Вам повезло – просто сказал он, пропуская Гриммджо.       Гриммджо медленно вошел в палату, где медсестра ставила Ичиго новую капельницу. Он был уже без бесконечного мотка проводов, лишь пара капельниц и несколько измерителей. Омега выглядел неважно, но его глаза радостно светились. Услышав шаги, рыжик отвлекся от девушки и посмотрел на Гриммджо. Мягкая, нежная улыбка озарила его лицо и омега прошелестел хриплым, но счастливым голосом:       -Доброе утро, Гриммджо.