Wanna see us alive . юнмины

- Мне не нравится, что ты куришь, онни. Чимин смотрит хмуро, наклонив голову набок, и выглядит при этом совсем ребенком. Даже каким-то обиженным. Юнджи отвечает взглядом не менее хмурым, явно в этом больше преуспевая, а потом фыркает пренебрежительно, затягиваясь и выпуская облачко дыма. Иногда ей хочется курить просто для того, чтобы посмотреть вот на это капризное выражение на кукольном личике и слегка надутые пухлые губки. Вообще она курит крайне редко и даже как-то вдруг замечает за собой, что делает это лишь в обществе Чимин, но по-другому отвлечься не получается. - Ну скажи ей хоть ты, оппа! А еще Юнджи хочет, чтобы Чимин звала «оппой» ее и вот это уже совсем ломает. Сокджин же лишь качает головой, а потом принимается отчитывать подругу как старый учитель, тряся при этом головой. Юнджи раздраженно огрызается на обоих и давит окурок носком ботинка. Эта парочка. Они вроде как сводные. У них матери разные. Но порой люди путают их до такой степени, что принимают за близнецов, хоть разница в возрасте года четыре - одинаково круглые лица с щечками, которые так и тянет потискать, пухлые губы, которые они одинаково надувают, когда так похоже капризничают. А еще Чимин постоянно как дурочка смеется над всеми шутками своего «оппы», за которые оного удавить хочется, если честно. А тому только повод дай, раздувается еще сильнее. И тогда Юнджи думает: «да ну это все». Смотрит на обоих как на распоследних идиотов. И залипает на смех Чимин и ее улыбку. «Да ну» перерастает в страстное желание смотреть и слушать целую вечность. Без возможности вырваться из порочного круга. Ну и как тут обойтись без сигарет? Юнджи пробовала перейти на леденцы, но от сладкого ее воротит. В обществе Чимин все как-то само по себе становится приторно-сладким, поэтому от конфет пришлось избавиться. Еще затошнит. А Чимин тянет к ней зажатый в пальцах, липкий кусочек сладкой ваты и Юнджи думает, что этой самой ваты сейчас очень хочется. И запах такой, будто в детство вернулась, хотя вату она тоже как-то не очень. Но из рук Чимин все вкуснее, пусть в душе она и будет давиться от отвращения. - Сперва выкинь сигарету. Сама Чимин не понимает, почему это никому из взрослых нет дела, что рядом с ними дите курит. И хотя Юнджи старше на три года и школу уже закончила, но для Чимин она все равно сущий ребенок. С другой стороны, Чимин все еще боится этих самых взрослых, а в парке сейчас так много иностранцев, и ей вовсе не хочется хвататься за Юнджи. Стыдно это. К тому же та так странно смотрит при этом, что у Чимин невольно мурашки бегут. Юнджи нехотя выбрасывает недокуренную сигарету, что-то ворча под нос, и берет кусочек губами прямо из пальцев младшей. Та краснеет невольно и вновь принимается глупо хихикать. И Юнджи приходится напрячь все существующие на лице мышцы, чтобы не растянуть губы в блаженной улыбке. Эффект со стороны выглядит весьма пугающим. Какой-то парень, подвисший было на звонком смехе Чимин, поспешно сваливает, мешаясь с толпой. Ну и правильно. Юнджи улыбается довольно, а потом получает большим плюшевым кролем в лицо, точнее в объятия. Он такой же розовый как сахарная вата и почти такой же большой, как Джин, который не нашел ничего умнее, как всучить выигранную игрушку Юнджи, которая с раздражением ворчит: - Ну спасибо… - Оппа, - в один голос добавляют Джин с Чимин. Вот бы она хоть раз назвала Юнджи оппой.