Фиалки

Гроза застала Кетани врасплох. Нечего было скрывать — он терпеть не мог мокнуть, но не удосужился посмотреть погоду, прежде чем мотаться в другую часть префектуры, чтоб развеяться. Он был на полпути до дома, но все равно слишком далеко, чтоб пытаться поскорее добежать. Не хотелось бы заболеть как раз в начале каникул, хотя выражение «заживает как на собаке» не из воздуха взялось, и наверняка на деле Кетани абсолютно ничего не грозило. Но мокрая шерсть — это противно, потому он забежал в ближайший удобный двор, чтоб спрятаться под какой-нибудь лестницей и переждать ливень. Тогда все и пошло не так. Он забежал в обычный двор двухэтажного дома, в ограде которого словно специально для животного был оставлен проход, но чужого запаха не чувствовалось. Кетани быстро пробрался до веранды на заднем дворе, тут же сворачиваясь клубочком под круглым столом, чтоб было не сильно заметно, и сразу же уснул. Да уж, он нарезвился вдоволь. Во время учебы не так часто получается обращаться, а уж гулять сутки напролет тем более, так что парень знатно вымотался, и усталость при первой возможности взяла свое. Несмотря на инстинкты, что в собачьем теле были поистине животными, он совсем не заметил, как рядом с ним кто-то появился. Он раскрыл глаза уже ночью, рядом пахло мясом и фиалками, что невозможно было не удивиться такому сильному и близкому запаху. Ничто внутри не говорило об опасности, пес продрых как убитый — порой что-то все же оставалось человеческим. Но рядом был человек. Высоко в небе сияли яркие звезды, аромат дождя то ли сходил на нет, то ли был заглушен, а рядом сидел парень с тарелкой мелких прожаренных ломтиков мяса. Жрет посреди ночи, Кетани даже фыркнул и поднялся на лапы, стараясь по-тихому улизнуть. Парень был в таком спокойствии, наверняка не заметил валяющуюся рядом псину в ночной темноте. Но не успел он сделать и шага, как ему под нос протянули один ломтик. Парень, наконец, повернулся, склонил голову, и спросил словно перед ним был человек: - Хочешь? Дело было даже не в вопросе, а в интонации, и Кетани на секунду застопорился, захотел ответить вслух. Или не в интонации, а потому что он знал этого человека, и уж точно никогда не представал перед ним в зверином облике. Что же это за напасть такая вообще? Из всех домов он пролез именно к Яхабе. И как он сразу не понял? Взяв кусочек мяса, пес почти разом его проглотил и улегся обратно. Надо было поскорее уходить, но человеческие чувства порой конкретно мешали здравомыслию в зверином обличии, потому как эмоции и инстинкты были куда сильнее, а врать себе или противиться желаниям было сложнее. Правда же была в том, что Яхабу он не боялся. С ним даже было как-то уютно и несмотря на постоянные подколы, общество этого пай-мальчика было самым сносным из всей, пожалуй, школы. Кентаро никогда не признавал, но чувствовал, что их нынешний капитан был добрым парнем, и прогонять промокшую собаку из-под своей крыши ему вовсе ни к чему. Яхаба протягивает еще один ломтик, и тот оказывается в пасти вперед мыслей. Пес облизывает чужие пальцы, мигом сминая лакомство. За день он проголодался, так что не отказался бы даже от собачьего корма. В собачьем теле — собачья еда, это даже не прикрытие, а просто менялись вкусы. Ну и что, что на пол упало, он же собака… Дверь на веранде отворилась, выглянула женщина, зябко передернув плечами, и вздохнула, выловив взглядом парня. - Шигеру… опять ночью? - А, прости, - улыбнулся тот, хотя вряд ли человек мог это разглядеть, - я только сейчас проголодался. - Кому ты врешь? Горло болело, что жевать больно. Я оставила тебе на столе лекарства, не забудь выпить. - Хорошо, спасибо, мама, - на полном серьезе соглашается Яхаба, не прячась за улыбкой, и женщина осторожно закрывает за собой дверь, чтоб та не рушила своим хлопком ночную тишину. Точно, надо домой. Родители знают, что он может загуляться, но все равно будут переживать, так что лучше их не тревожить. Кетани поднимается на лапы и встряхивается, шерсть уже высохла, а если ждать, пока подсохнет вся трава, то это полночи — не меньше. Дома можно сразу залезть в душ, ничего страшного не случится. - На, держи еще, - протягивает ломтик Яхаба и гладит освободившейся рукой шерстяной загривок. Его голос совсем не похож на простуженный, и с этой мыслью пес на прощание тыкается носом в его ладонь и убегает прежней дорогой. В носу нестерпимо свербит фиалками. Кетани говорит себе, что в том же районе оказывается совсем случайно, но это мало похоже на правду. Что действительно случайно — так это столкнуться с Шигеру у продуктового магазина. У собак отличный нюх? Ну, вроде правда, вот только Кетани совсем не чувствует его запаха. Яхаба улыбается, треплет загривок и говорит: - Привет, блохастый. Кетани рычит по инерции. Именно так бы он повел себя, будь человеком, но сейчас это выглядело угрожающе, а сеттер не догадывался даже, кто на самом деле перед ним, потому отшатнулся назад и отдернул руку, мигом заставив пса пожалеть о содеянном. Кетани прижал уши и одарил парня несчастным взглядом, но тот не спешил вновь доверять бродячей собаке. Откуда ему вообще знать, что тот не блохастый и впрямь? А Кентаро впервые чувствует что-то похожее на вину. Черт побери, этот Яхаба уже приручил одного бешеного пса, каковы шансы, что он так же настойчиво будет приручать второго? Кетани чувствует себя просто обязанным хоть когда-то сделать и свой шаг, потому неторопливо подползает и снова тычется носом в чужую ладонь, будто прося прощения. И Яхаба с улыбкой ему все прощает. Кетани не знает, зачем приходит снова. Может, хочет узнать побольше о своем сеттере, может, пытается скоротать время. Яхаба не то чтоб его особо интересует, зачастую даже раздражает, но с настоящей собакой ведет себя куда мягче, нежели с Кентаро-человеком. - Неужели ты решил притащить в дом собаку? - с проскальзывающим возмущением, но все же довольно спокойно спрашивает мать. - Нет. Он ухоженный, наверняка хозяйский. Просто гуляет, а может потерялся… - Ох, хорошо. Надеюсь, ты больше не будешь заводить крыс в нижнем ящике комода. Или по крайней мере все же предупредишь меня об этом. Шигеру виновато улыбается, но улыбку сбивает кашлем. - Все еще не поправился… Ты пил лекарства? - Конечно! Я, знаешь ли, тоже не особо рад, - фырчит парень, и настает черед его матери смеяться, после чего та оставляет сына. Кетани подходит и кладет голову ему на колено, доверчиво заглядывая в глаза, но по пути натыкаясь на сжатую в кулак руку. От нее пахнет фиалками. Из нее выпадают фиолетовые лепестки. Из разжатой руки лепестки разлетаются по земле, пара штук остается на ступеньках и оставленной в стороне книге, которую парень брал почитать в саду, но так и не открыл. Яхаба хмурится на пару мгновений, потом вновь расслабляется и делает вид, будто все нормально. Кетани чувствует, что сейчас сорвется с места и будет наворачивать в панике круги, потому что, черт возьми, Яхаба только что выплюнул лепестки. Потому что, вашу мать, это же смертельно! После каникул он придет на тренировку, а там этот хлыщ, и что тогда делать? «Эй, привет, я знаю, что ты скоро умрешь, и мне типа как-то очень жаль»? Их команда лишится сеттера, а если не будет Яхабы, Кетани не уверен, что сможет как-то сосуществовать с остальными членами команды. Он же только благодаря Яхабе может там быть, играть с ними, даже как-то общаться. И это все кончится? Потому что какая-то баба не полюбила Шигеру в ответ? Яхаба не такой красавчик и любимчик у девушек, как тот же Оикава, но все же довольно привлекательный, его миловидный типаж зачастую покоряет представительниц противоположного пола, но всегда найдется зараза, которая будет воротить нос. И вот именно на нее всегда падает выбор сердца. Это всегда так происходит, не важно, какого ты пола и сколько тебе лет, полюбишь все равно самый дерьмовый вариант. Иногда эта заноза просто хорошо маскируется, а иногда нет. И Шигеру, кажется, не повезло. Насколько известно, не обязательно получать ответное признание. Люди, которых любят в ответ, пусть и тайно, просто не могут заразиться. А нужно ли признание, чтобы излечиться? Или тоже достаточно появления ответных чувств? Черт разбери, но Яхаба мог бы хотя бы попытаться, связался бы с ней, попросил бы хотя бы из жалости помочь ему. Чем черт не шутит, может, зародилась бы ответная симпатия. Но Яхаба как маленький пил сок на заднем дворе (обязательно с трубочкой!) и читал какую-то философскую хренотень, глубоко вдыхал и выпускал воздух из легких с фонтаном фиолетовых лепестков. - Правда, красивая болезнь? - как-то спросил он вслух, то ли риторически, то ли действительно обращаясь к Кетани. Захотелось в ответ прижать к стенке и в лоб спросить, что в этом может быть красивого, но вместе с тем лепестки осыпались на землю, и это было действительно прекрасно. Ровно до тех пор пока не поднимешь голову и не увидишь, как Яхаба стирает кровь с губ. Собачьи радости в собачьем теле — нормально. Это давно вбили в голову, и Кетани почти не было стыдно, когда он срывался с места за брошенной палкой. Человеком он бы предпочел лупасить по мячу, но собакой бежал за палкой, виляя от счастья хвостом. Играть с Шигеру было как-то слишком приятно. Кетани забывал на мгновения о чертовых фиалках и отдавался веселью. Играть с Яхабой всегда было приятно. Для игры нужен сеттер — это очевидно, но одно дело, когда играешь с черт пойми кем, другое, когда с Яхабой. После него непойми кто как-то совсем не нужен, хотя не так давно казалось, что абсолютно все равно, кто с тобой в команде, лишь бы тупым не был. А Яхаба тупой. И это в конец портит любую логику. Думалось, что он просто испытает жалость. В конце концов он же тоже не чудовище. Возможно, смерть какого-то едва знакомого человека его бы и не взволновала совсем, но это ведь… - Мой маленький кексик, Яхаба! - заливается Оикава, видимо приехавший на выходные, при случайной встрече, после чего переводит взгляд на ощетинившегося пса и ухмыляется своей всезнающей улыбкой, - что, пытаешься наладить контакт с животными, чтоб урезонить нашего бешеного пса? - С собаками проще, - вздыхает Яхаба, и Кетани обиженно пятится назад, хотя и понимает, что ни слова лжи не сказано. Он сам отталкивает людей, и даже не жалеет об этом. Дальнейшую болтовню он не слушает, наблюдая со стороны. И кажется даже странным, как естественно ведет себя Яхаба. Ничего в нем не выдает болезни: ни поведение, ни манера речи, ни голос, ни жесты… и куда деваются все лепестки? Ответ настигает мгновенно — Оикава оборачивается на проезжающую мимо машину, а Яхаба успевает выплюнуть целый фонтан. Да он пострашнее Оикавы может быть… Во второй раз отвлечь бывшего капитана не удается, но получается обойтись без лепестков. Они зажаты в руке, а губы приходится вытирать кулаком, снова оставляя алые разводы. - Надеюсь, ты поправишься к началу тренировок, - легко и доброжелательно говорит Оикава, притом глядя, как хирург со скальпелем на пациента. - Если не помру, - в тон ему отвечает Яхаба, не выдавая себя даже глазами. Кетани кажется, что он ошибся, приняв стадию болезни за раннюю. И что выходит? Они даже не увидятся? Черт знает, почему это так волнует, он даже сдуру набирает номер Яхабы, но сбрасывает, стоит услышать чужой голос. Что он ему скажет? Как он все объяснит? Фраза: «Ты кусок дерьма, но я не хочу, чтоб ты подох», - вряд ли возымеет должный эффект. И без того замкнутый Кентаро словно еще сильнее погружается в себя, не без удивления отмечая, что он чувствует какую-то дурацкую боль. Оборотень может заразиться ханахаки? Так он же вроде ни в кого не влюблен. Вроде не успел. При встрече он ластится к чужой, но все же чересчур знакомой руке. Эти руки его гладили, они же пасовали ему мяч. Яхаба один из немногих людей, что несмотря на внешнее недовольство, верили в него. И Кетани по-правде тоже в него верит. Только нужен хоть кто-то, кто вправил бы ему мозги. Боже, хоть кто-нибудь, ну заметьте, что парень болен! Кетани знал, что никто ничем помочь не сможет, но тупая надежда заглушала здравый смысл. Наверняка Яхаба просто не хотел никого беспокоить и мучить своим состоянием, оставаясь наедине с собой на заднем дворе дома, где темные лепестки легко смешивались с травой. Кетани видел, как мать Шигеру поднимала эти лепестки и с тяжелым вздохом рассыпала обратно. В конце концов она может не больше, чем спрятавшийся от дождя пес. В конце каникул Кентаро чувствует себя хреново. Ему говорят — не надо так депрессовать из-за учебы, а он думает о том, встретит ли Яхабу. Ну вчера был жив, вроде болезнь сильно не прогрессировала, но и позиций не сдавала. Может, мать велит ему остаться дома, потому что шансы не спалиться в школе практически равны нулю. Яхабу он встречает у школьных ворот, и срабатывает какой-то рефлекс. К счастью, он не тычется носом в ладонь, но все равно чувствует запах. - Неужто в первый день ловишь всех, чтоб затащить на тренировку? - Вообще-то она вечером, но я бы все равно посоветовал тебе не прогуливать, - привычно нахально и надменно. Кетани знает, что Шигеру может разговаривать совсем не так. Он может быть милым и ласковым, чертовски добрым, правда не с ним. Не в этой жизни. Вернее, не в этом виде. Но Кетани же сам вынудил. Если бы не Яхаба, в жизни бешеного пса не доставало бы чего-то очень важного. И он никак не хочет это терять. Он не хочет идти на долбаную тренировку с кучкой дебилов, если там нет Яхабы. - Ты тоже, - спустя несколько секунд бурчит он. - Что? - хлопает глазами пай-мальчик, и на выдохе лепесток слетает с его губ прямо в руку Кетани. - Ты тоже. Будет дерьмово, если тебя не будет. Он сматывается моментально, явно не от того человека пытаясь спрятать свои алеющие уши. Собакой, значит, можно хоть целоваться лезть, тыкаться носом в ладони и опускать на колени голову, а человеком пара слов на градус добрее, нежели «пошел на хер», и все, затопило смущение. Но он не жалеет. Ни на секунду. Кетани чувствует только капельку счастья, несмотря на то, что это лишь порыв, лишь слова, что не выразят и крупицы тех чувств, что бушуют у него в груди. Он пока не знает, как они называются. Но уже на следующий день от Яхабы фиалками не пахнет.