365 миров безумного стихоплета

Здравствуй, мама, я снова тебе пишу На размокшем от капель блокноте старом. Я от боли в грудине едва дышу, Моя жизнь бы казалась тебе кошмаром. В детском доме уже отключили свет. Здесь рано отбой - экономят сильно. Но весною быстрей наступает рассвет, И лежать можно меньше в кровати пыльной. Мне вчера восемнадцать стукнуло лет, Завтра новый свет, новый мир открою. Отучусь, заработаю денег и буду согрет, Покажу всему миру, чего я стою. Только колется где-то во мне Осознание горькой жестокой правды. Никому я не нужен на всей земле. Я ненужный, забытый, бесправный. Я оставлен и брошен ведь даже той, Что любить бы должна меня всех сильнее. Я один, я разбитый сосуд пустой. И чем дальше, тем больше и все пустее. Я ведь ждал тебя долгих двенадцать лет. Я сидел в коридоре, смотрел на двери, Пропускал каждый завтрак и каждый обед, Я ведь помнил слова твои, я в них верил. Ты сказала мне, мама, что ты придешь, Что вернешься, как будет свое жилище. Я ведь ждал, что ты меня заберешь, Даже будучи той же безмерно-нищей. Но за годом стремительно мчатся годы, Я с рассветом уйду из приюта прочь. Обрету ту желанную в детстве свободу. И уже никому в жизни мне не помочь. Я письмо разрываю последнее, мама. Я писал тебе тысячи сотен раз. Воровал карандаш и писал упрямо, Избегая унылых и грустных фраз. Но отправить те письма не вышло, мама. Я не знаю, где ты живешь и чем. В восемнадцать на сердце все та же рана, И уже не отвечу, пишу зачем. Сотни писем оставлю в коробке пыльной, Я уеду с рассветом, уеду прочь. Я люблю тебя, мама, и очень сильно. Но обиды в себе не могу превозмочь. Я сюда не вернусь, чтоб тебя не встретить. В моей жизни сиротской хватило драмы. Вот и солнце поднялось, в окно мне светит. До свидания, милая, нежная мама.