Love Lockdown

Суини/Лора. AU. По соседству с Лорой живёт вечно нетрезвый ирландец, а вовсе не Робби и Одри. Они и словом не перемолвились за всю весну, только глазели друг на друга поверх невысокого белёного забора. В мартовских сумерках, в апрельских туманах и в майских коротких дождях встречались взгляды и тут же гасли. Как сигарета Лоры, как блеск монеты, которую сосед беспрестанно крутил в пальцах. «Мой новый ирландский сосед, прямиком с берегов зелёного моря». Сосед был сделан из «не»: не-сдержанный, не-трезвый, не-дружелюбный, не-спокойный. И ещё много других «не», которые Лоре вовсе не улыбалось узнавать поближе. Только кошка ходила на чужую территорию, непозволительная роскошь для самой Лоры. Унизительные минуты «кис-кис, хорошая девочка, ну же, давай, пойдём домой» стоили Лоре соседских ухмылок. Рыжая поросль, выдаваемая за бороду, дёргалась, словно её обладателю рассказали сальную, но заезженную шутку. А потом появился Тень, остался на весь июнь, и даже кошка перестала гулять по соседскому неухоженному газону. — Надолго он здесь? — ирландец (или кто он там, Бог его знает) облокотился на забор и кивнул в сторону Тени. Лора подняла бровь (какое твоё дело) и промолчала (слова ещё тратить). — Может, и замуж за него выйдешь? — сосед нахально подмигнул и затянулся на редкость вонючей сигаретой. — Может, и выйду, — пожала Лора плечами. — Выходи-выходи, не пожалеешь. «Может, и я тогда глаза твои голодные забуду», — шепнул Лоре ветер с ирландским акцентом. Суини/Лора. Сорвать монету как ягоду в прямом смысле. Гуро или на грани сквика. Акцент на том, что Лора все равно ничего не чувствует. Рёбра раздвинулись с влажным всхлипом, поддавшись нарочито грубому движению жёстких пальцев. — Говорил же, — торжествующе заметил Суини, просовывая ладонь к желудку, сухому и хрупкому, как старая обёрточная бумага от рождественского подарка, — что сорву свою монетку, как ягодку. Лора сверлила его взглядом, не делая попыток освободиться. А она могла бы, с лёгкостью, он уже не раз проверял на себе её силу. — Меня смущает твоё молчание, — пальцы сомкнулись на чём-то скользком и до одури холодном. — Вот же чёрт! — Мне помочь тебе проложить маршрут? — недовольно спросила Лора, словно не в её внутренностях сейчас шуровали чужие руки. — Карту нарисовать? Монета твоя, вот сам и разбирайся. — Теперь это стало ещё больше походить на секс, — Суини облизнул губы, на секунду поразившись тому, какие они тёплые. — Сочувствую твоему жалкому опыту, — фыркнула Лора. — Попробуй в следующий раз при включённом свете. Или воспользуйся навигатором. Наконец кончик мизинца коснулся края монеты. — Есть! — Сколько на этот раз? Суини бросил взгляд на секундомер: — Полторы минуты. — Если вынешь руку из моей пищеварительной системы самостоятельно, то и ломать её не будет нужды. Лоскуты мёртвой кожи чмокнули на прощание горячую мужскую ладонь. — И отвернись, — скомандовала Лора, — я хочу одеться. — Ух, какая мисс Невинность мне досталась, — скривился Суини. — Ещё посмотрим, — усмехнулась «мисс Невинность», натягивая майку, — тебе ли. Суини|/Лора. Если не можешь взять саму монету, возьми вместе с ней все, что к ней прилагается. У Богов отвоевано право — быть с кем-то в связке, Быть просто третьим в салоне чужой машины. Хочешь — кричи и беги назад, хочешь — несись к полю боя со свистом ветра, Только вот нет никакой войны. Война для чужих, для старых и мудрых (но не торопишься вычеркнуть имя своё из списка), а для своих — сигареты, тяжёлая поступь, грубые хохмы и рыжая борода. Странно, что быстро привык к тем двоим, что рядом. Тем, что скрывают мысли, врут без оглядки, просят молчать, если кошки скребут на душе, молятся, курят, грустят украдкой. Лгут обо всём — ах да, ты уже говорил. Мёртвая женщина кривит губы, тушит окурки, подолгу смотрит в окно, игнорирует шутки. Наглая ложь. Ты привык к ней одной, а второй — он уйдёт, так всегда бывает, На поиски счастья, любви, богатства — в личную сказку, где пылают огнём глаза. Золото — в пальцах, в карманах, в золоте правда, море монет не умеет хитрить. Золото в женщине — для королей. Для королей без корон, без замка. Только, наверное, дело всё-таки в ней.