смерть и девушка

Удар отбит, но звон кольчуги О неприятном говорит. И верхний ярус, где пьянчуги Махая флагами, гудит. «Стальной, давай, добавь напора!» Поднялся к небу моргенштерн. Кольчуга, потеряв опору, Катилась в сторону таверн. С их ржавых крыш орали люди: «Давай, ещё, добей, добей!» Из декольте упали груди У гостьи из столицы фей. Настолько яростно и честно Она болела за бойца, А баронесса Рифменэссен, Убравши веер от лица, Кусала нервно пальцы, зная, Что воин в стали победит, И с ней (судьба зараза злая) Конечно же, не переспит. А будет взят в чертог той девы, Которая убила Смерть, Под укулеле перепевы Он тело девы усладит. Воздев свой моргенштерн упругий К дворцовым пышным потолкам, Подарит страсть одной подруге, Других не замечая дам. К подруге подошла Оринта, Владелица земель степных, Монополист продажи спирта И герцогиня голубых. Спокойно руку положила На нервно дышащую грудь, И баронессе предложила: «О воине стальном забудь, Обидно, что он наш не будет, Но точно знаю наперёд, Что королева долг забудет. Мы совершим переворот, Когда он штурм её ворот Затеет. Ночи напролёт Она ведь предаваться будет Бесстыдно, на виду у всех, Слащавым таинствам утех». Сжав бедра крепко, Рифменэссен Печально так произнесла: «Отдала бы я все наследство За тело крепкое бойца. Но ты права, сначала дело, Услады, счастье на потом. Богатыря любить созрела, Хочу забрать в свой крепкий дом, Кормить и пестовать, вином Его поить и крепость тела Ночами страстными пытать. Сначала робко, неумело, Потом опасной львицей стать…» «Постой, опять тебя заносит, — Оринта тихо говорит, Сама на бой умильно косит Свой пылкий взгляд, и цвет ланит В ней выдаёт пыланье страсти. — Сначала мы добьёмся власти, Потом поделим и бойца С такими мягкими телами И гладкой речью, без конца, Мы будем сладкими делами С ним заниматься каждый день. Теперь свой плотский зов умерь, Споём интриг своих напевы, И устраним мы королеву». Они под шум трибун болтали И только то не увидали, Что неприметный кавалер, Манер и внешности пример, Случайно слышал речь Нечестных. Пускай и лицами прелестных, Прекрасных телом хитрых дам. Он пнул ногою старый хлам, Лежащий у балкона знати, Взял банданьон. Исполнен стати, Поднялся по ступеням к ним, Призывом честности гоним.