смерть и девушка

Никто не видел на трибунах Момента встречи роковой. Стальной воитель с девой юной Вдвоём проносят свой гобой, Готовы скрыться в чреве замка. Боец неспешно расстегнул Скрепляющие латы лямки. И за возлюбленной шагнул. Но вдруг раздался голос феи, Рукой стыдливо стиснув грудь, Она, голодной кошки злее, В толпу метнула злую суть Того, что все принять готовы, Чтобы вернуть покой и мир: «Идеологии обновы?! Смотрите, кто стальной кумир! Ведь это монстр! Паскудный зомби! Свой мерзкий нагулял он жир Людей съедая. Вот так хобби! Он королеву заслужил? Да потому, что тварью низкой Она готовится упасть К его ногам медузой склизкой, Свою бесстыдно теша страсть!» Народ взревел. Бушуют смерды, Трибуны гнутся и скрипят. А воин-зомби смел без меры — Вперёд выходит, бою рад. Бой оживляет пульс тяжёлый В сталь замурованной души. А сердце холода оковы Рвёт и горланит как баньши. Он деву колбасы говяжей Ценою жизни защитит. Ему не страшен вопль вражий: «Фак ю, ар дёрти факин шит!» И Моргенштерн он поднимает, К толпе ярящейся идёт. И вопль безумный затихает. А рядом дева достаёт Из ножен свой клинок острейший. И блик рождает нервный сталь. И ор смолкает, даже злейший Фей отводит наглый взгляд. Молчание. А на трибуне Достал свой банданьон аэд. И начал танго петь Фортуне Чтоб этот прекратила бред: Песня Аэда на мотив «Кумпорсита " «Пережил немало бед я, Но даже в самом страшном сне, Где никогда не дуют ветры, Где мёртвый ад являлся мне, Не было такой причины, Чтоб не погибнуть за любовь. Это честь и долг мужчины, Когда течёт в нём правды кровь. Та- там-там-там К нему приходит Слава-слава. Так-так- так-так Мужчине надо-надо-надо Одну лишь женщину любить…» Песня обрывается. Никто не знал, что прямо тут Скрывался лучник среди фей. Он звался Гадкий Хоблин Руд, Был он всех воинов хитрей. Достал он лук и поразил Аэда и его гармонь. Частично выстрел отразил Протянутый браслет рукой Оринты, что пыталась смерть, От обретавшего любовь Поэта, жестом отмести. Им было суждено идти Короткий вместе миг. Но вот, Поэт из сердца достаёт Отравленный металла зуб. Признание слетает с губ Оринты, плачущей навзрыд: «Пусть будет мой секрет раскрыт, Тебя любила я всегда, Но гордость глупая Дворян Мне не давала быть с тобой. Не уходи, прошу, постой! Хочу, хотя бы миг прожить В твоих объятьях мой родной». Но жизни порванная нить Уже упала на простор Аида мертвенных степей. Харон, как сморщенный репей, Разжёг на берегу костёр, Вцепившись мёртвой хваткой в то, Что было славною душой. Померкли мысли, Но одна крутилась, не давая пасть: «Люблю тебя…» И смерти власть Спустилась на чертог земной, Едва он выдохнул слова, Что приберёг он для одной…