Связанные огнем

– Драко, что тебя связывает с Поттером? – требовательно спросил Люциус, стоило Гарри предоставить их самим себе. – Ничего. Отец, мне нужно заняться крестным. Помоги мне его раздеть. Мама, нам понадобятся полотенца и вода – лучше к нему сейчас лишний раз магию не применять, – по-деловому распорядился Драко, не желая удовлетворять любопытство отца. Он чарами на скорую руку почистил одежду на себе и родителях, приводя ее в более-менее приличный вид. – Ты не ответил на мой вопрос, – выполняя требования сына и стаскивая со Снейпа заскорузлую от запекшейся крови мантию, не унимался Люциус. Он не одобрял увлечения Драко колдомедициной, но в данный момент был рад, что тот способен оказать действенную помощь Северусу. После более тщательного осмотра одежды Снейпа выяснилось, что у него в карманах находилась целая аптечка для оказания экстренной помощи при различных повреждениях, так что Драко даже не требовалось что-то срочно варить. К тому же Поттер упоминал еще и о каких-то зельях, имевшихся в Блэк-хаусе. – Я ответил – нас с Поттером ничего не связывает, – посмотрев на отца, четко произнес Драко и уже не так уверенно добавил: – Пока. – Но ты же понимаешь, что род… – Ты не можешь мне указывать, что я должен делать, после того как сам чуть не уничтожил род, о котором всегда любишь говорить, как о центре вселенной, – сквозь зубы прошипел Драко, стараясь не вспылить. Мать всегда была на его стороне, а вот отец предпочитал руководить семьей по своему усмотрению, не согласуя свои решения с мнением остальных. В последнее время это у него выходило из рук вон плохо. – Отец, я изменился, – предупредил Драко. – Я по-прежнему тебя люблю и уважаю, но… – он покачал головой, не найдя слов, чтобы объяснить, что чувствует. – Ты просто стал взрослым, и нам с отцом придется с этим считаться, – в комнату вошла Нарцисса, следом за ней плелся домовик, левитируя перед собой стопку чистого постельного белья, пару дюжин полотенец и таз с водой, исходившей паром. – Люциус, мистер Поттер пообещал нам защиту, постарайся не слишком его сердить, – попросила она и продолжила раздавать команды домовику, подготавливая комнаты для Снейпа и для них всех. – Поттер был прав, намекая, что здесь все запущено. Позаботившись о крестном, Драко вручил родителям пару зелий и мазь для ран из запасов Снейпа и отправил их отдыхать, собравшись прикорнуть тут же – возле раненого. Снейп мог прийти в себя в любой момент, так что оставлять его без присмотра было бы рискованно – мало ли какая может понадобиться помощь. Драко принял душ и устроился в кресле, но сон не шел, несмотря на усталость: и физическую, и психологическую – увидеть столько смертей оказалось трудной ношей. Само собой, мысли вскоре приняли привычное направление, завертевшись вокруг личности Поттера. Странное поведение Гарри, продемонстрированное в последние часы, удивляло и давало повод надеяться на то, о чем раньше даже мечтать казалось глупым. В голову опять полезли воспоминания…

***

Когда однажды Драко вдруг осознал, что соперничество и желание посильнее уязвить неожиданно переросло в привязанность, а тот, кто еще недавно вызывал лишь раздражение, стал не просто интересен, но и дорог настолько, что его презрение вызывало самую настоящую физическую боль, он понял, что пропал. Попытки возродить в себе прежнюю неприязнь не дали результатов, а каждое злое слово, сказанное в адрес того, к кому потянулась душа, впивалось острыми шипами в собственное сердце. Поттер! Поттер – проклятие его жизни! Поттер с первого дня знакомства с ним всегда оставался в центре внимания Драко, между ними постоянно искрило с первого курса, они не могли спокойно пройти мимо друг друга, не случалось ни дня, чтобы они не обменялись взглядами – презрительными, насмешливыми, сердитыми. И вот когда казалось, что еще немного, и накал страстей перерастет в настоящую ненависть – судьба решила по-своему, заставив Драко увидеть Гарри другим, совсем не таким, каким он представлялся до тех пор. Решительный, смелый, заботливый, добрый и справедливый – это далеко не полный перечень того, как он мог с тех пор охарактеризовать Поттера. А еще тот отличался ото всех особенной дерзкой красотой, настолько привлекательной для Драко, что лишал покоя и сна. Драко поначалу даже подозревал, что его опоили или зачаровали, но проверки личного состояния ничего не показали, упорно уверяя его в том, что чувства настоящие. Затем он смирился, решив положиться на время, которое, по словам знатоков, способно охладить любые чувства, если те регулярно не подпитываются хотя бы надеждой на взаимность. Но о какой взаимности могла идти речь, если они с Поттером находились по разные стороны баррикад? И все же чем дальше их разносила судьба в океане жизни, тем «неправильное» чувство Драко к Гарри только крепло. Когда егеря притащили Поттера с его друзьями в Малфой-мэнор, Драко тут же принялся лихорадочно обдумывать, как бы организовать им побег, но появилась тетка Белла и чуть не сдала задержанных Темному Лорду. Все, чем Драко смог в тот раз помочь Гарри – это отказался его опознавать, а позже не пытался их задержать, невзирая на требования обстановки, и практически добровольно отдал волшебные палочки – свою, Беллатрисы и еще чью-то (он и сам не знал, у кого Поттер стащил ее). Догадался ли Гарри о причине его действий или посчитал, что Драко просто испугался, было не важно, главное, что тому удалось сбежать. Драко даже в Хогвартсе остался этой ночью лишь потому, что услышал о планах Крэбба и Гойла поймать Поттера, и намеревался им помешать. Сон все же сморил Драко, он так и уснул с улыбкой на губах, вспоминая, как прижимался к надежной спине Гарри, управлявшего метлой и спасавшего их из охваченной Адским пламенем Выручай-комнаты. Драко был даже в некоторой мере благодарен волшебному огню, преследовавшему их, ведь это позволило ему побыть рядом с тем, о ком мечтал уже давно, пускай тогда страх и не позволял думать ни о чем, кроме опасности и вероятной гибели.

***

Поттер проспал часов пять. Проснувшись, он первым делом принял душ, почистил и слегка подремонтировал чарами одежду, а затем отправился проверить, как устроились его гости. Спонтанное решение пригласить Малфоев в Блэк-хаус было продиктовано в первую очередь заботой о Снейпе. Но и желание не терять Драко из поля зрения в такое неустроенное время тоже сыграло свою роль. По заверениям Кричера, Нарцисса и Люциус еще спали, расположившись в гостевой комнате на третьем этаже. Гарри больше интересовало состояние Снейпа, поэтому он прошел в довольно просторную спальню, где того устроили. В массивном кресле, установленном возле кровати раненого, спал Драко, поджав под себя ноги и пристроив голову на подлокотник. Поттер не мог отвести от него глаз – настолько беззащитным тот казался. В тот день, когда Сектумсемпра по воле Гарри будто десятками острых лезвий взрезала тело Драко, заливая все вокруг алым, он вдруг почувствовал, как его сердце остановилось, но не только от страха расплаты за содеянное, а и из-за внезапного осознания, что теряет того, кто был неотъемлемой частью его жизни. Это ощущение было необъяснимым, но оно оказалось слишком ярким, чтобы просто отмахнуться и забыть его. После того случая у них еще не раз происходили размолвки и даже стычки, но Драко перестал восприниматься врагом, а позже и вовсе привлек внимание своими странными взглядами исподтишка. Потом было первое посещение Поттером Малфой-мэнора, запомнившееся ужасом в глазах Драко, когда тот увидел, кого привели егеря. Гарри почему-то был твердо уверен, что боялся Драко не за себя. Тот случай стал очередным камешком на призрачных весах, определявших для Поттера, каким был Малфой, склоняя чашу весов в сторону Света. И вот этой ночью Драко выдал себя полностью, когда не смог скрыть панику, чуть ли не закрывая собой Гарри от Крэбба и Гойла и безустанно повторяя им: «Не убивайте его!» Так просят за друга, за родного и близкого человека, но не за того, кого терпеть не можешь. Адское пламя стало той силой, которой удалось положить конец любым сомнениям. Как только Драко, спасаясь от огненных чудовищ, прижался к его спине, Гарри тут же точно молнией прошило от макушки до копчика, и он окончательно понял, что ни за что по собственной воле не расстанется с тем, кого чувствовал, как часть самого себя, и кто был нужен словно воздух. А уж почему это так происходило, можно разобраться и позже. Оставляя тогда Драко в школьном коридоре и отправляясь сражаться с Волдемортом, Поттер был уверен, что преодолеет любые трудности хотя бы лишь для того, чтобы снова увидеться с ним. Гарри молча любовался Драко, чуть улыбаясь и раздумывая, правильно ли догадался о его особом интересе, когда вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. Снейп очнулся и, похоже, не собирался умирать, чувствуя себя достаточно хорошо для того, чтобы насмешливо кривить губы. – Я могу вам быть полезен или лучше разбудить Драко? Это он здесь лекарь, – тихим шепотом поинтересовался Гарри, пряча свое смущение за нарочитой заботой. – Пить, – слово прозвучало настолько неразборчиво, что Поттер скорее лишь по жесту догадался о просьбе. Он тут же позвал Кричера. Через пару минут Снейп смог кое-как утолить жажду – глотать ему явно было больно. Затем он начал выбираться из постели, и Гарри сообразил, что тому требуется в туалет. Недолго думая, он предложил опереться на его плечо – Снейп был слишком слаб от потери крови и еле держался на ногах. Как ни странно, от помощи тот не отказался, лишь сначала посмотрел каким-то долгим и странным взглядом, будто видел Поттера впервые. Уже укладываясь снова в кровать, Снейп ненароком задел рукой стакан на тумбочке и тот, упав на пол, своим грохотом разбудил Малфоя. – Северус, ты как? – голос Драко был хриплым после сна. Он лишь зыркнул в сторону Поттера, но решил не отвлекаться и занялся своим пациентом. – Ему трудно говорить, – все же заявил о своем присутствии Гарри. – Само собой. Эта тварь чуть не перекусила ему горло, – буркнул Драко, но вопросов Снейпу больше не задавал, а принялся проверять его чарами. На удивление тот покорно вытерпел процедуру и внимательно выслушал озвученные крестником результаты, а затем кивнул, одобряя «прописанные» ему зелья и процедуры. Выпросив у Кричера пару бутербродов, Гарри бесцеремонно перекусил тут же в комнате, занятой Снейпом, наблюдая за тем, как Драко обрабатывает его шрам и поит снадобьями, попутно что-то предлагая в качестве дополнительного лечения. – Я возвращаюсь в школу, пока меня не начали разыскивать с аврорами, – заявил Поттер, улучив момент, когда Малфой замолчал. – Профессор, я намерен при случае рассказать, что вы остались живы. Вы же не против? Снейп задумался на пару секунд, а затем кивнул, прятаться он все равно не собирался. – Драко, Кричер в вашем распоряжении. Он бывает вредным и может плюнуть в суп, так что советую ограничиться бутербродами, – просветил об особенностях домовика Гарри, с удивлением заметив смешинки в глазах Снейпа. – Разберемся и от голода не умрем. Отправляйся – народ заждался своего героя, – видимо, Драко хотел сказать все язвительным тоном, но ему это практически не удалось. Однако Гарри заметил, как он чуть раньше довольно среагировал на то, что его назвали по имени, хотя сам пока воздерживался так обращаться к Поттеру. – Думаю, за день не соскучились, – отмахнулся Гарри и улыбнулся – тепло и открыто. Он и сам не мог бы объяснить, почему ему так уютно в присутствии тех, кто его третировал не один год. Может, чувствовал, что с ними он будет свободнее? – Я вернусь с новостями, – пообещал Гарри и отправился в Хогвартс.