Отличное объяснение

Проступок №1

      Лоис Питерсон пошла на психолога, строя грандиозные планы: она хотела помочь вытащить учеников из депрессии и повысить их успехи в школе и жизни с помощью ободряющих слов, красочно отпечатанных брошюрок и победной улыбки.       Она не может определить, как она шла к этому самому моменту всю свою жизнь — к угрюмому тринадцатилетнему мальчику, сидящему напротив неё. (И, вероятнее всего, желающего ей смерти).       Лоис осторожно открывает папку Майка, смотря на его дело.       — У вас очень хорошие оценки, мистер Уиллер, — говорит она.       — Вы удивлены?       Она моргает несколько раз, смотря на него сквозь толстые линзы своих очков.       — Ну, это просто тот факт, что…       — Что обычно ребята, которые кричат на своих учителей, не являются президентами интеллектуального клуба. Да, я понимаю.       — Точно, — говорит она, но у неё такое чувство, что это была его ловушка, и она только что в неё попалась. Майкл Уиллер до сих пор не выглядел в её глазах как ученик, который относится ко взрослым людям неуважительно. — Так ты не хочешь объяснить мне, почему ты почувствовал необходимость наброситься на… — она замолкает, подсматривая в папку, — мистера Ковальски?

***

      Нет, Майк не хочет объяснять, почему он почувствовал потребность наброситься на мистера Ковальски.       Потому что для этого необходимо будет рассказать об Элевен, а это в свою очередь напомнит ему о том, что она ушла.       И потенциально вмешает сюда правительство. (Скорее всего этот кабинет прослушивается лабораторией Хокинса).       И, наверное, он заплачет. (И, да, он не хочет видеть удовлетворение на лице мисс Питерсон, которое непременно проявится, так как она пробила его на слёзы).

***

      Правда в том, что мистер Ковальски был бесчувственным. И стихи, которые он выбирал для учеников, просто глупые. Кто вообще дал ему право заставлять восьмиклассников читать стихи? Поэтому Майк был расстроен. Подайте на меня в суд, думает он.       Он не хотел читать Виорст. (Было не до смеха. Было не до игр).*       Он не хотел читать Агирре. (Потому что «прощай» никогда не достаточно)*.       Он не хотел читать Фроста. (Не вечна золота цена)*.       Однако, счастливые стихи были ещё хуже.       Поэтому он отшвырнул свою книгу и смотрел, как она ударилась о стену.       — Это чушь, — заявил он. — Что они вообще знают?       — Простите? — Мистер Ковальски поднялся из-за своего стола.       — Я сказал, — повторил Майк, — что всё это фуфло.       — Следите за языком, мистер Уиллер.       — Почему мы должны читать стихи?       — Поэзия — это опыт внутренних переживаний человека, — самодовольно сказал мистер Ковальски.       — Поэты ничего не знают о реальной жизни. Они грёбанные вруны!       Уилл положил руку Майку на плечо, но тот её стряхнул.       — Вон из моего класса, мистер Уиллер, — сказал мистер Ковальски глубоким обеспокоенным голосом.       — Вы не можете меня выгнать, — выплюнул Майк, — потому что я сам ухожу.

***

      И вот он — сидит напротив психолога, у которой на такой случай заготовлено с десяток разговоров о горе, чувствах и вспышках гнева, но он не хочет всего этого слышать.       — Майкл, — начинает она, но он обрывает её прежде чем она может продолжить говорить:       — Майк, — говорит он, закатив глаза.       — Майк, — повторяет она, и его имя тянется и скатывается, как арахисовая паста, с её языка. — Я здесь для того, чтобы помочь тебе.       — Ага, как и любой другой взрослый в средней школе Хокинса, — говорит он. — И вы все облажались в этом.       Она предпочитает проигнорировать его заявление.       — К сожалению, мне придется сообщить твоим родителям об этом инциденте.       — Отлично.       Уже что-то хорошее: он не боится своих родителей. (Она всегда переживает за тех, кто вздрагивает, когда она говорит им о звонке родителям).       Или, возможно, он просто не боится последствий. Может быть, ему нечего терять.       — Я просто хотела, чтобы ты пообещал, что подобного больше не повторится, хорошо? Я знаю, что ты будешь отбывать наказание с мистером Кларком, но в следующий раз наказание может быть гораздо более суровым.       — Я не даю обещаний, которых не могу сдержать, — говорит он и открывает дверь, громко захлопывая её, прежде чем Лоис может что-то ответить.

***

Проступок №2

      — Ах, — говорит Лоис. Она смотрит на папку перед ней, потом на мальчика по другую сторону её стола. — Плагиат, Майкл?       — Майк, — говорит он, скрестив руки. — И да. Плагиат.       — Очень прискорбно. — Она тасует бумаги, лежащие перед ней, пытаясь занять свои руки. — Знаешь, заместитель директора рекомендовал отстранение от занятий за академическую нечестность, но я выторговала недельное задержание во время обеденного перерыва.       — Великолепно.       — Что-то не так?       — Только если вы считаете плагиат чем-то неправильным, я полагаю. И меня не было бы здесь, если бы вы с этим не были согласны.       — Ты понимаешь, — начинает она, — почему плагиат неприемлем?       Он сидит напротив неё, скрестив руки на груди и уперев взгляд в пол.       — Майкл?       — Да, я имею в виду: конечно, я понимаю почему плагиат — это неприемлемо. Я не учусь, если копирую чью-то работу.       — Тогда, почему ты это сделал? — спрашивает она. Он — умный мальчик. Ей и правда жаль. Она знает, что этому есть вполне логичная причина; дети просто так ничего не делают. Всему есть разумное объяснение. Если бы они могли иметь регулярные сессии, то, вполне возможно, она впоследствии отправила бы его к одному из своих друзей по университету, детскому психологу, или другому врачу, специализирующемуся на травмах… но ей ещё не удалось выяснить, что не так с Майком Уиллером.       Не то чтобы она не пыталась.       — Я не знаю. Я забыл сделать свою домашнюю работу, поэтому легче было взять чужую, пока никто не смотрел и скопировать её.       Строго говоря, это была не вся правда.

***

      Он мог сказать, что Уилл не спал, как только тот сполз вниз по своему шкафчику на пол рядом с Майком. Мешки под глазами практически обрели второй дом, и он едва держался на ногах.       Лукас присел рядом с ними, лихорадочно что-то выискивая в своём рюкзаке.       — Вы, ребята, закончили эссе по истории?       — Да, я сделал своё прошлой ночью, — ответил Майк.       — Ага! — Лукас вытащил тетрадку из рюкзака. Она вся поистрепалась, но всё ещё приемлемо выглядела. — Есть! А ты, Уилл?       Уилл покачал головой.       — Я забыл.       — Есть ещё время? — Лукас взглянул на часы. — Ой, почти нет.       — Держи, — пробормотал Майк, вытаскивая своё эссе из тетрадки. Он передал его Уиллу. — Просто… скопируй моё. Я сомневаюсь, что миссис Уилсон даже заметит.       Она заметила.       Они передали свои эссе в начале урока, и она стала просматривать их, пока они делали задания. Майк знал, что у них не прокатило, когда она нахмурилась, смотря на одно эссе с особым интересом, а затем полезла в другую стопку, чтобы найти другое. Она посмотрела сначала на одно эссе, а затем на другое.       Она встала, посмотрела на Уилла, а затем на Майка.       — Могу ли я поговорить с вами, господа, в коридоре, пожалуйста?       Как только дверь захлопнулась, Майк заговорил:       — Он не виноват.       Миссис Уилсон подняла бровь.       — И в чём же он не виноват, мистер Уиллер?       — Эссе. Я взял его у него из рюкзака и скопировал, потому что у меня не было времени, чтобы написать своё.       — Так ты украл его?       Уилл посмотрел на Майка широко раскрытыми глазами.       — Я не думаю, что вы заметили. Я обещаю: Уилл не виноват. Он даже не знал, что я взял его эссе.       — Это правда?       Уилл открыл рот, чтобы заговорить, но потом поймал взгляд Майка. Тот резко кивнул.       — Да, — сказал Уилл, — погоди, когда ты взял его из моего рюкзака?       — Когда ты был в уборной, — сказал Майк, с облегчением отметив, что Уилл подыграл ему.       Миссис Уилсон повернулась к Уиллу.       — Ты можешь вернуться и продолжить чтение. — Как только он ушёл, она обратилась к Майку: — Майкл, то, что ты сделал называется «плагиат».       — Мне очень жаль. Я перепишу эссе.       — К сожалению, этого не будет достаточно. Тебе нужно пройти в офис и поговорить с мисс Питерсон и заместителем диктора Риггс. И тогда ты перепишешь эссе. Что частично покроет твои кредиты. — Она довольная вернулась в класс, а он поплёлся на долгую прогулку к офису школьного психолога.

***

      И что же он должен сказать мисс Питерсон? Что он взял на себя вину, так как у Уилла не было ни времени, ни сил, чтобы написать своё собственное эссе, потому что у него снова был кошмар о пребывании в тёмном и холодном другом измерении?       Что-то ему подсказывает, что это совсем не вариант.       — Я усвоил урок, — говорит вместо этого он. — Я не буду делать этого снова.       И он не будет. В следующий раз он просто напишет своё эссе и другое для Уилла.       — Хорошо, — говорит Лоис. — Возвращайся в класс, Майк.

***

Проступок №3

      Иногда он пропускает уроки английского языка, так что он может сидеть в машине своей сестры, пока та учится в читальном зале. Нэнси ближе всего к взрослому в его жизни большую часть времени. Она трёт ему спину и прижимает ближе, пока он плачет, и иногда даёт сестринские советы. (Она научила его применять влажные салфетки так, чтобы никто не заподозрил, что он плакал. Последнее, что ему нужно, так это чтобы Трой издевался над ним и называл его сучкой, или чем-то ещё столь же глупым).       Нэнси сегодня не было в школе, поэтому он был предоставлен самому себе.       …И теперь он здесь. Снова. Сидит перед Лоис Питерсон, школьным психологом-виртуозом.       — Граффити? Майк, что заставило тебя разрисовать туалетную кабинку?       — Мне было скучно, — говорит он.       Строго говоря, это не ложь.

***

      Но перед тем, как ему стало скучно, он был огорчён. Он не мог вынести идею читать ещё один глупый стих, который мистер Ковальски взял из своей книжки глупых стихов, потом девочки зашли в класс и среди них была одна с белокурыми волосами, спадающими на плечи и в розовом платье. Он даже не был уверен, что делает, пока не достиг уборной, где случился ещё один нервный срыв.       Он закрылся в угловой кабинке и прислонился к стене. Слёзы лились из его глаз. Он хотел просто видеть её в этом розовом платье и белокуром парике, и в этих дурацких носках. Кто-то вошёл, включил кран. Он зажал рот, чтобы рыдания не выдали его.       Майк пробыл там некоторое время, прижавшись к холодной кирпичной стене уборной. Это дало ему время подумать, скользя взглядом по отметинам на дверях, которые были оставлены разными материалами: карандашом, ручкой, маркером.       РИП Барб:(       ТХ+КМ       Трой — мудак       Он был уверен, что последнее сделал Дастин.       Другие писали номера телефонов или матерные слова.       Он не думал об этом очень долго. Просто достал маркер из кармана, открыл его, держа крышку в зубах.       011       Никто не будет знать, что это значит, но он будет знать, что она есть, так рассуждал Майк.       Он распахнул дверь кабинки, пытаясь надеть колпачок на маркер. Дверь уборной отворилась, и он знал, что попался. Мистер Ковальски смотрел на него: с маркером в одной руке, колпачком от него в другой, и разрисованными стенами сзади.       — Мистер Уиллер… — начал он.       — Да, да, — промямлил Майк. — Я знаю: «пройдите в офис». — Он прошёл мимо учителя, направляясь к двери и бормоча себе под нос.

***

      — У тебя очень много проблем с дисциплиной, Майк. Мы не знаем друг друга так долго, но я чувствую, что ты совсем не хочешь открыться мне. Почему? — Лоис склонилась вперёд, оперевшись подбородком на руки.       Он пожал плечами.       — Я не пытаюсь попасть в беду.       — Ты имеешь в виду: пытаешься не быть пойманным.       — Полагаю и так можно сказать.       — Ты знаешь каких-нибудь взрослых в своей жизни, которым ты мог бы довериться?       Его мать думает, что его лучший друг — русский шпион, его отцу в общем-то совершенно насрать на происходящее, Нэнси — сама ещё ребёнок, и, очевидно, что ни один из его учителей не смог бы понять…       — Не совсем.       Ауч. Лоис надеялась на какую-то необыкновенно-проникновенную реализацию, какой-то трогательный момент, в который он осознает, что она и только она была тем самым человеком, которому он мог бы излить свою душу без тени страха и осуждения.       Она вздыхает.       — Заместитель директора Риггс соберёт небольшую группу учеников для очистки граффити в этой уборной. Тебе нужно будет с ней поговорить, чтобы подробнее узнать, но я полагаю, что это будет адекватным наказанием в данном случае.       Он кивает, хватая свою сумку, и направляется к двери.       — Майк?       — Да? — Он стоит в дверях, раздражённо смотря на неё.       У меня нет целого дня на вас, говорит его лицо.       — Ну, ты знаешь, где меня найти, если тебе что-то понадобиться, — говорит она.       Она не ожидает благодарности, но всё же получает её.

***

Интерлюдия

      Петра Кламински — самая настоящая стерва, но Лоис никогда не скажет ей это в лицо. Конечно же, она заболела гриппом именно в ночь «Снежного бала», из-за чего собственно говоря Лоис и стала вторым смотрителем на школьных танцах.       А ведь у Лоис были грандиозные планы на этот вечер. Она собиралась прогуляться со старым другом из средней школы Хокинса в эти выходные. Возможно, сходить в единственный бар в городе, немного выпить, вернуться с ним домой…       В любом случае, в планы Лоис Питерсон не входило пристальное наблюдение за поведением школьников, которые должны были оставаться хотя бы в футе друг от друга во время танца.       Она берёт стакан пунша у старшеклассницы в клетчатом платье и начинает свой обход. Мало, кто из учеников узнаёт её; понятно дело, что даже если они и узнают её, то мало кто это признает, так как они встречаются с ней только в том случае, когда не соблюдают дисциплинарные меры. (И всё-таки она немного завидует мистеру Кларку, который хоть получает приветствие от каждого ученика).       Лоис собирается взять ещё один стакан пунша, когда видит сидящего Майка Уиллера. На долю секунды она сомневается и хочет подойти к нему поговорить, но потом вспоминает, что ему тринадцать лет, и меньше всего он хочет, чтобы школьный психолог оказывал ему поддержку на школьных танцах.       И оказывается ей не нужно.       Дверь в спортивный зал распахивается, и входит девушка. Майк чуть не роняет его стул, вскакивая, и буквально летит через зал к ней.       Лоис улыбается, когда видит, как сразу же смягчается его лицо, когда он кладёт руки на талию девушки, и они качаются, пусть немного не в ритм, под музыку.       (Она делает вид, что смотрит в другую сторону, когда Майк наклоняется немного вперёд, быстро целуя девушку в губы. Возможно, она вызовет его в понедельник в офис, чтобы обсудить этот публичный показ привязанности).       Если подумать, то она в последнее время вообще не видела Майка Уиллера в своём кабинете.       Она знала, что этому есть отличное объяснение.