Дневник России. Август 2011

Рыдает. Женщина... Не люблю женские слезы. Я присел на корточки рядом с Украиной. — Не волнуйся, все наладится, — пытался я успокоить сестру, поглаживая ее по руке. — О-о-один-н-надцать ч-человек... — едва слышно прошептала она. — Одиннадцать, понимаешь, Ваня-а-а?.. Их жизней не ве-е-ернуть... — Нужно не проливать слезы об умерших, а исправлять ситуацию, пока никаких аварий вновь не произошло, — убеждал я чересчур чувствительную старшую сестру. — Вот и мои министры так же говорят, — Оля вытерла платочком слезы. — Вот и подумай над решением этой проблемы. Ты уже понимаешь, что ситуация сложная и требует немедленного разбирательства. Я уверен, что... В комнату заглянула Даша. — Еще успокоительного? — тихо окликнула она меня. — Нет. Лучше кофе. Я взглянул на большие настенные часы, подаренные на Новый 1984 Год кем-то из бывших стран соцлагеря. Время приближалось к одиннадцати утра. — Прости, сестренка. Нет возможности задержаться. Понимаешь, важная встреча... — Угу... — она кивнула. — Если что, звони... *** "Европейский центральный банк оставил учетную ставку без изменений..." — вещал Кудрин. Честно говоря, мне было попросту плевать на тему, обозначенную в сегодняшнем докладе министра финансов. Европейский центральный банк — одна из последних вещей, которые меня интересуют в этом бренном мире. "...повышал ставку рефинансирования дважды..." Боже, что я здесь делаю? Будь моя воля — ноги бы моей здесь не было. Но справа сидит Медведев, внимательно слушая Кудрина, поглядывает на меня. Бесит. Делаю вид, что внимательно слушаю эту чушь. "...на рекордно низком уровне..." О чем речь? Почему, если ставку дважды повысили, она на рекордно низком уровне? Что я опять недопонял? "...на фоне повышенных инфляционных рисков..." Рисую различные варианты карикатур на Кудрина. Дима доволен — думает, конспектирую. "...однако в последние месяцы ситуация изменилась..." А мне по... все равно. Достаю ноутбук. "...кризис суверенных долгов расползается..." Проверяю личную почту. Медведев недовольно косится на меня, но ничего пока не говорит. "...Жан-Клод Трише проведет регулярную пресс-конференцию..." О, письмо Сирии! "...может возобновить интервенции на вторичном рынке..." Заметь, я уступаю мировому сообществу. Ввожу многопартийную систему. Именно этого ты хочешь? Если что-то пойдет не так, Россия... "...прекратил покупки госбумаг..." И что тогда, Сирия? "...на фоне резкого роста ставок..." Политкорректно отвечаю: Все будет хо-ро-шо, не парься, приятель! "...банк Англии..." Отправляю. "...на самом низком в истории уровне..." Дима злится. Я вынужден убрать ноутбук и дослушать доклад Кудрина. "... это решение совпало с ожиданиями аналитиков." — Благодарю Алексея Леонидовича за подготовку отчета... — произносит президент. Ха, с каких пор Кудрин отчитывается за ЕЦБ? — ...у меня тоже есть пара новостей. Медведев встает, осматривает своих слушателей. Задерживает взгляд на мне. — За поддержанием порядка в воинских гарнизонах отныне будет следить комендантская служба... Откровенно и нагло зеваю Медведеву в лицо. — ...однако некоторым из нас это, очевидно не интересно... — произносит Медведев с каменным лицом, не изменяя тона, так, что я даже не сразу улавливаю смысл его слов. — ...и поэтому этот "некоторые" отправится на конференцию месье Трише, и вечером сам представит нам доклад, — торжествующе смотрит на меня. Э-э-э... не понял юмора. — Простите? — Конференция в четыре часа по Парижу, — сообщает он мне и отворачивается к своим министрам. Черт бы его побрал! *** Ближе к вечеру. Месье Трише... француз, видимо. Вылетаю в Париж. Почти четыре часа спустя самолет приземляется. Аэропорт Ле Бурже. Время — 15.20 часа по местному. В Москве, значит, уже пять. — Привет. Франциск. Откуда только узнал, что я прилетаю? — Пошли выпьем... Какой-то он хмурый сегодня. Интересуюсь: — Неудачи на любовном фронте? — Вроде того... — мрачнеет еще больше. — С удовольствием бы, но не могу. Мне на конференцию какого-то Трише... — Да что тебе там делать! — Франц досадливо морщится. — Зануда он, такой зануда, хуже Саркози. У того хоть жена нормальная... — Мне потом перед Медведевым отчитываться, — возражаю я, хотя искушение велико. Но работа прежде всего. — Oh mon dieu*! Будто первый раз родился... Потом в интернете посмотришь, Медведеву перескажешь, и будто ты там был... Не люблю я, когда меня ставят перед выбором. Особенно перед таким... *** (написано владельцем дневника гораздо позже обозначенного времени) Около полуночи по Парижу. — Мне на конференцию, Франц... — невнятно произношу куда-то в пространство уютного бара в пригороде Парижа. Порываюсь встать, но чьи-то руки удерживают меня, вручают бокал какого-то высокоградусного алкогольного коктейля. С некоторым трудом поворачиваю голову направо, не в силах своим одурманенным мозгом понять где Франциск. — Где же Франция... За спиной начинают смеяться. — Ты во Франции, дурак! — раздается звонкий женский голос где-то совсем рядом, над самым ухом. Кажется, эта самая мадам и не дала мне отправиться на конференцию. Не обращая на нее никакого внимания, поворачиваю голову налево. О, вот же он, сидит у стойки и спорит о чем-то с барменом, оживленно жестикулируя и вставляя через каждое третье слово отборные французские матерные выражения. Поднимаюсь с намерением сообщить ему о желании отправиться на работу. Ох, что-то меня ноги не держат... Опираюсь на стол, за которым сидел, под дружный смех стайки ярко накрашенных молодых женщин. Подчиняюсь внезапному желанию улыбнуться им и помахать рукой, что вызывает новую порцию смеха. Чувствую, что сложно стоять, опираясь только одной рукой, поэтому прекращаю махать. — Смех продлевает жизнь! — озвучиваю я заплетающимся языком невесть как забредшую в мою голову умную мысль. Qu'est-ce*?! — взвыл тем временем Франц и недоумение свое подкрепил тем, что незамедлительно врезал бармену. Тот покачнулся, но устоял. Подал знак охране. — За Советский Союз! — не в тему выкрикнул я и бросился наперерез охранникам. Что было дальше, помню плохо. Но вроде бы нас вышвырнули из заведения... Бар мы гордо покинули. — Представь, он не пожелал делать нам стопроцентную скидку! — возмущался Франция, когда мы брели по ухоженному французскому парку. — Я на конференцию опаздываю... — отвечал я ему. Полную сияющую луну, до того освещавшую нам путь, скрыли облака. Стало совсем темно. — Включите кто-нибудь свет! — обратился я неизвестно к кому. — Какой свет? Ночь, спать пора! — удивился Франциск и неожиданно свернул к газону. — Эй! Эй, Франц, ты куда? — М-м?.. — откликнулся он из темноты. Я пошел в том же направлении. Он что... спит? А спать и правда хочется... Я медленно опустился на мягкую, подстриженную заботливой газонокосилкой садовника траву и тут же провалился и сон... *О боже! (фр.) **Что?! (фр.)