Папочка Стив и его полотенце

      «Знаешь что, Джонатан, я, блядь, рад за вас. Вот правда. Чертовски рад», – Стив нервно ходил кругами, руки в боки, а на шее, поверх классного серого бомбера, – синий, старенький кухонный полотенец миссис Байерс, которым она вытирала вымытую посуду.       Джойс Байерс, возможно, была не самой хорошей хозяйкой, но она правда старалась ею быть, особенно после того, как пропал Уилл. Стив выкинул все продукты из ее холодильника, - ветчину, маринованные огурцы, голландский сыр, котлеты для гамбургеров, ‒ из этих продуктов она, наверное, собиралась готовить своему любимому Уиллу что-то вкусненькое. Но Дастин был не приклонен: они должны были засунуть демопса в холодильник Байерсов. Стив весь испачкался в зеленой вонючей слизи, от демопса несло тухлым мясом, и парня чуть не стошнило, но Дастин был в восторге.       Стив драил руки со средством для мытья посуды в маленькой раковине на кухне Байерсов, когда явился новый бойфренд Нэнси ‒ Джонатан. И это при том, что всего-то лишь два дня назад Нэнси говорила Стиву, что любит его. Стив, по локти в пене, выглядел донельзя комично, словно он черная служанка Байерсов, которая в поте лица драит их тарелки. Стив схватил с мойки полотенце и, вытираясь на ходу, приказал Джонатану идти наверх, поговорить. Его тон не допускал возражений, большие красивые глаза гневно блестели. Стив лишь рывком выключил за собой воду и понесся наверх.       Джонатан, не проронив ни слова, поднялся за ним. Стив, снял с шеи полотенце, но не положил, а держал в руках, и, размахивая им, как ветхозаветный пророк посохом, начал свою гневную речь. «Знаешь, что Джонатан, я тебя не виню, Нэнси же мне всё сказала, но я тебя не виню, нет, это всё из-за меня, это же я, блядь, такой плохой парень», - щеки Стива раскраснелись, роскошные волосы были взъерошены, на лоб падала красивая прядь, и он был чертовски хорош собой, даже больше чем обычно. Любовная лихорадка всегда красит. «Надеюсь, вам было очень хорошо вместе». Стив опять повесил на шею полотенце, как боксер между раундами. «Мне только больно, Джонатан, очень, очень больно», - на глазах Стива навернулись слезы. Губы затряслись, Стив вытер глаза полотенцем. Джонатан подошёл к нему ближе, взялся за края полотенца и так притянул Стива к себе. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Джонатан нежно прильнул губами к губам Стива. Поцелуй Стива был сладок, со вкусом арахисового масла и виноградного джема, Джонатан мог поклясться, что это Дастин угостил Стива таким сэндвичем. Поцелуй Джонатана был на вкус, как водка, тоник и мятная жвачка: перед тем, как зайти в дом, он сделал большой глоток из бутылки, которую им с Нэнси дал журналист, запил лимонным тоником и кинул в рот три жвачки. «Так лучше? Не так уже болит? Тут», - тихо спросил Джонатан ошарашенного Стива и нежно ткнул пальцами в районе сердца. «Тебе идет полотенчик моей матушки, ты с ним такой домашний», - ласково улыбнулся Джонатан, стараясь смягчить свой хриплый голос. Стив, ничего не ответив, поцеловав Джонатана еще раз, нежно укусив его за губу, и, все еще не снимая с себя полотенца, вышел из комнаты. «Черт, что этот журналист добавляет в водку?», - весело подумал Джонатан и побежал вниз, вдогонку за Стивом.