Картина с последним куплетом

Дом и квартира затихли мгновенно, все молча закрылись в своих крепостях. И каждый у стены дожидался, наверное, кто первый тихонько заговорит о властях. Как когда-то давно жилось в разы лучше, как никто никогда не боялся властей. А те, кто теперь не смирился быть тише, не соберет по подвалам остатков костей. И так, кто-то вновь донесет на соседа и дрожа уберет в карман телефон, чтоб не осталось ни единого следа, что доносчиком вырос именно он. И после второго прихода зверей придет тишина в глубины теней. Мужчина от мыслей очнулся нескоро, встряхнул головой и собрался идти, но тут он заметил знакомое слово на желтом листке и сбился с пути, что заложен давно еще в память ребенка, когда заучил он сотни табу. и школа явила на свет сатаненка, который друзей оставил в гробу, добиваясь себе высокого ранга, не желая тесниться с грязью в хлеву, он, с напором всесильного танка, ад поменял на кошмар наяву. И теперь от клочка пошатнулась система — мужчина схватил прутья страшного плена. Сосед, что кричал всегда без умолки, что сейчас увели (он уже не придет), свои мысли сложил на книжные полки. — Он не псих, не бунтарь и не идиот, он просто писал, что сердце терзало, лечил свою душу, как только был мог. Отчаяние накрывало стеною, как валом, он выгонял из себя чернеющий смог. Услышав стук в дверь, поспешил уничтожить обрывки листов, что заполнили полку, и только успел он на пол их сложить, взглянув еще раз, открыл зажигалку. Но тонкий листок пережил катастрофу, ушел от огня, оставив голгофу. Мужчина шагнул в квартиру пустую, и облако пепла поднялось от шагов. Схватил он с пола бумажку такую, что вверх подлетела от черных сапог. А то, что написано от края до края — боль и страдания того, кто любил. — и он все писал, опаски не зная, не зная того, что себя погубил. «Наизусть я помню те руки, Что так нежно держали плечи. И всегда я помню те муки, Что приходили к концу нашей встречи» — Гласила бумага, что в огне не сгорела, ее скомкали быстро и сохранили для дела.