Другой Король

— Дядя Шрам, — Симба лез, словно назойливый мотылек. — А кем станешь ты, когда я стану Королём? — Травоядным. — Какой ты странный, — протянул львёнок, повернув голову и скатившись с плеча мрачного Шрама. — Ты даже не представляешь, какой… (The Lion King)

Каждый раз, когда он закрывал глаза прежде, то видел перед собой Муфасу… Изрыгающего только одно слово «убью». И если бы можно было на самом деле убивать лишь одним произнесенным словом, то мир бы поглотил Хаос. Острая, тянущая за собой в кромешную мглу Ада, боль, уже прошла, но едва напрягались мышцы на скуле или же на левом веке, снова приходил страх. Страх выглядеть слабаком в глазах прайда. Но он другой. Теперь он не должен бояться. Верно? Бояться унижения — нет ничего смешнее для того, кто был рожден, чтобы сражаться и побеждать. Не представлять, что есть существа более могущественные и наделенные такой же властью, чтоб затем осознать, насколько ты уязвим — не слишком ли большое испытание? *** Шрам неторопливо вошел под свод пещеры, где расположились две стаи уцелевших гиен. После разгромного поединка с Муфасой, Шензи и Банзай с расцарапанной задницей были начеку. — Кто это? — бестолковый Эд шмыгнул носом. — А, Шрам! — Припёрся? — гиена встретила не слишком любезно, и лев хотел было поставить её на место, но заметив настоящую злобу в глазах, решил повременить. — Скверно всё вышло, Шрам. Ты нас подставить надумал? — Шензи, да что ты, — черная грива растрепалась от ветра снаружи. — И в мыслях не было. — А ты принес нам поесть? — начал увиваться за львом Банзай. — Принёс, а, Шрам, дружок, принёс-принёс-принёс? Громкий рык прокатился по пещере: — А разве вы это заслужили? Черно-белая по цвету, бедренная часть, где можно полакомиться самым вкусным зебриным мясом, повисла на двухметровой высоте. Гиены резко выстроились в одну линию и принялись смачно облизываться. Но львиная лапа не спешила бросать им еду. — Вы не смогли разделаться со львятами, хоть я вам их поднёс почти на тарелке! — Ну, знаешь, Шрам, — начал захлебывающийся слюнями Эд. — Они были не совсем одни… — Идиоты! — взревел лев. — И что мы могли сделать? — Шензи приподняла уши и так стоящие торчком. — Убить Муфасу? — Вот именно… — Убить Короля? — ещё раз переспросила гиена. — Ты спятил? — Ты хотел, чтоб мы убили его сыночка, а он убил нас? — Банзай почесался. — Не честно, приятель. — Заткнитесь, вы ни черта не понимаете в львиной политике… — Как ты сказал? — усмехнулась Шензи. — «И в мыслях не было»? Самка гиены подошла ко льву достаточно близко. Так, как никто не осмеливался. Многие называли Шензи «бесстрашной», но она преследовала совсем другие интересы. И, кстати, кроткостью нрава не отличалась. Дерзость — всё, что было у неё в распоряжении. И это работало. — Чтоб у тебя и впредь не было такого в мыслях, я тебе кое-что объясню… Она одним прыжком свалила тощего льва на землю. Уселась сверху. Шрам занервничал и начал звать Банзая и орать, как резанный. — Молчи! — зубы рычащей Шензи почти до крови прикусили его острый подбородок, покрытый такой же черной свисающей шерстью. — Или я устрою тебе такую трёпку, что ты будешь молить о смерти. Лев громко рассмеялся: — Да если я выпущу когти, дорогая, тебя по лоскуткам будут собирать твои же блаженные братья! Эд и Банзай в это время, насупившись, следили за действиями Шензи. Гиена вцепилась в горло Шрама уже по-настоящему, заставив того изогнуться и выпустить когти, но не в неё, как он хотел бы, а в редкие проблески мха, растущего в сырой пещере. Лев дёргался и хрипел что-то невразумительное. Он испугался. Дрожь била его, как в лихорадке. — Стой… хватит… остановись… я всё понял… Когда её хватка стала невыносимой, задыхающийся Шрам пустил в дело задние лапы. Красные борозды, оставляемые его когтями на боках гиены, распаляли вошедшую в раж Шензи. Она разжала челюсти, но не отпустила, прижималась животом к его животу, чувствуя тепло мохнатого тела и напрягала своё, чтобы не сорваться на скулеж. Боль от кошачьих царапин довольно сильна. — Мало ты получил от братца?! — клацала зубами Шензи. — Так я тебе ещё раз напомню! — Что они творят? — Эд недоуменно уставился на парочку, которая покатилась по неровному грунту пещеры. — Банзай? Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, — почесавшись, ответил Банзай. — У Шензи давно никого не было… Вот Шрам и будет расплачиваться. Натурой. — Но ведь… им нельзя… — Чушь, Эд. Пойдем-ка, поищем птичьих гнезд к обеду. — Значит, Шрам так и не помирился с Зирой… — А они ссорились? — А ты не помнишь? — Эд снова рассмеялся во всю глотку. — Это было весьма интересно. *** Така нёс в зубах львёнка. Пушистый и маленький комочек попискивал и болтал лапами, пока самец преодолевал скалы на пути к логову отщепенцев, в чьи ряды каждый принимали по нескольку десятков изгнанных. Зира взяла на себя обязанности вожака прайда после своего непутёвого муженька. — Они не хватились? — Зира вышла навстречу и принюхалась. — Всё чисто, — самец бросил детёныша на землю. Львёнку не было ещё и пары месяцев. — Когда назначена Церемония? — Завтра на рассвете. — Ты уверена, что сработает, Зира? Львица ничего не ответила. Она толкнула львёнка в сторону пещеры. Он, продолжая пищать, пополз в указанном направлении. Он чувствовал присутствие самки и не мог не подчиниться. За неимением лучшего. Детёныши всегда связаны с матерью до полутора лет. Эта связь очень крепка. — Муфасу ждёт сюрприз, — рокот привлек ещё парочку самцов. — Ещё какой. — Он украл детёныша у Короля? — раздалось сзади. Зира с остервенением зарычала, резко поворачиваясь. — Неужели вы верите в эти сказки с жертвоприношением? — О да, мой недалёкий друг, — облизнулся черногривый лев. — Сколько попыток провалились? — спросил другой самец. — Молчать! — львица кинулась на него, без разбору нанося сильные удары когтистыми лапами по морде и бедрам. — Эта не провалится! Така посмотрел в глаза Зире. Они знали друг друга давно и одним только полувзглядом могли понять ход мыслей друг друга. Така не выбирал Зиру в спутницы жизни, потому что видел — её приоритеты были прозрачны, как вода в роднике возле Скалы предков. Зира хотела только власти. Безграничной. С самого рождения. Она задавила своих собратьев инициативой и позже — в буквальном смысле этого слова, — убила всех своих братьев. Така тоже мог похвастать желанием возглавить прайд Муфасы, но с условием, что его признают вожаком добровольно. Или почти добровольно. Зире же было плевать на любое согласие. Она приходила и брала своё. В этом они существенно различались, и Така десять раз подумал бы, прежде чем переходить этой львице дорогу. Детёныша Короля уложили на перину, сделанную из мха и веток, что сгребли в кучу напротив большого камня, где спала Зира. Львёнок был голоден и без конца издавал звуки, которые мешали остальным членам прайда спать. Нюка и Витани, прижавшись к тёплому боку Зиры, подняли мордочки, зафыркав: — Когда ж он заткнётся? Мама? — И как его зовут? — С-с-симба, — Нюку едва не вывернуло при произнесении этого слова. — А чего он такой странный? Не может и пяти минут полежать спокойно! Меня вон никто не спрашивал — просто придавили и всё… — Нюка, закрой рот! — Витани, сама закрой! — огрызнулся старший. — Я вам сейчас обоим закрою, — угрожающе нависла над ними Зира. — Немедленно спите. Самке пришлось встать. Львёнок вылезал, без конца цепляясь острыми когтями за всё подряд. Зира пригнулась к нему и почти лениво облизнула маленькую голову. Её шершавый большой язык почувствовал его шёрстку, что оставила после себя привкус солоноватого грудного львиного молока. Симба пропитался этим запахом. Враждебным для неё. Зире было противно вылизывать чужого львёнка. С первыми проснувшимися птицами, Зира и несколько сильных самцов принялись готовить церемониальную арку. На обрыве самой высокой скалы на слоновьем кладбище. Мрачность этого места навевала самые жуткие мысли. Но только это и было нужно в данный момент. Така снова принёс львёнка сам. Он не доверил его никому другому. Хотел выслужиться. Или побоялся, что сжалятся и отпустят. Зира ходила с осторожностью. Высота скалы составляла несколько десятков метров, и свалиться в её положении — верная гибель. Беременность протекала нормально, но для того, чтобы всё прошло как нужно, жертва должна осуществиться немедленно… *** — Шрам! — голос Муфасы донесся до него, когда уже можно было насладиться завтраком. — Брось его! Лев сделал глотательное движение, но чертова птица с огромным бананообразным клювом решила иначе — упираясь крыльями в стенки глотки, Зазу сумел протиснуться к самым зубам и даже раздвинуть их, чтобы подлизаться: — Как вы вовремя, Ваше Величество! Шрам выплюнул пернатого подхалима. — О, неужели мой старший брат решил снизойти до нас, простых смертных? — начал черногривый лев, прохаживаясь от стены до стены в пещере, где кругом валялись скелеты от мышей и другой мелкой живности, что прибегала сюда в надежде укрыться от ветра или сильного дождя, но находила только смерть. — Чем обязан? — Мы не видели тебя на церемонии представления Симбы. — А она была сегодня? — Шрам выпучил зелёные глаза. — О, как это досадно… Его острые когти проскребли по каменной поверхности несколько раз, и Зазу едва не свалился вниз в конвульсиях. — Эта мысль от меня ускользнула. — Да, — кивнул Зазу. — Известно, что мысли у тебя скользкие. Но как брату Короля, тебе положено быть первым в ряду! — Первым в ряду, — передразнил Шрам, усмехаясь и клацая зубами. — Пока не родился мохнатый ошмёток… — Мохнатый ошмёток — это мой сын, — Муфаса наклонился, чтобы видеть глаза Шрама, и его пышная грива легла на плечи птице, словно меховая роскошная муфта. — И твой будущий Король. — В таком случае, я поупражняюсь в реверансах! — Шрам поклонился с надменной физиономией и развернулся, чтобы уйти. — Не смей поворачиваться ко мне спиной! — взревел Король. — О, нет, Муфаса, лучше ты не поворачивайся спиной ко мне… — Это, что, вызов?! — зарычал старший. Зазу резко взлетел, боясь получить. — Нервы-нервы, — устало проговорил Шрам, отходя на чуть большее расстояние от брата, который кинулся к нему с таким яростным взглядом, что можно было подумать, будто прямо сейчас готов разорвать на части. — Я и не подумал бы бросить тебе вызов… — Жаль, — расстроенный Зазу приземлился. — А почему? — Что касается ума, мне его досталась львиная доля. — Шрам резко наклонился и упёрся леденящим душу взглядом в Зазу. — А вот по части грубой силы, увы, тут вышла генетическая осечка… *** Стоять на краю пропасти и не поддаться соблазну глянуть вниз — разве такое бывает? Да, редко. И да, совесть не для всех. Така не удержался от соблазна, когда решился украсть наследника Скалы Предков. — Пора начинать! — Зира прошлась вдоль обрывистой насыпи. Така замер, смотря вниз. Сколько раз он пробовал себя уговорить нисколько не думать о том, что будет после жертвоприношения, но не мог. В голове постоянно вертелись мысли о троне. — Да придёт к власти тот, кто достоин называть себя Королём! — львица собрала весь прайд. — И эта жертва подтвердит наше превосходство над другими! Така закрыл глаза… Лапы ступают по вытоптанной тропинке прямо к Скале Предков. И все звери кланяются в покорном безмолвии. И это ощущение безграничной власти приводит в полнейший экстаз. Шаг за шагом. Дальше. На трон. Подушечками лап прямо по тропинке. Медленно. Песчинки, камешки, примятая трава и её холодная роса на рассвете Новой эры. Вот чего он так долго хотел. Лев глубоко вздохнул. И резко распахнул яркие изумрудные глаза. Прайд, что сейчас стоял за спиной, признал в нём Короля. Но ещё не до конца. — Сделай это! — грозно зарычала Зира. — Сейчас же! Така на мгновение даже отключился от внешнего мира — слишком он погрузился в мечты. И еле вспомнил, что в такой момент нужно быть как никогда собранным. А ещё очень удачно вспомнил, что ему следует помягче стискивать зубы — львёнок казался намного мельче сейчас. Может, это из-за того, что обрыв был слишком высоким. — Бросай его вниз! — поддерживали и другие львы. — Давай же, Така, не будь таким правильным, как наш Король… Лев обернулся и увидел молоденькую гиену. — Бросай! — снова сказала Зира, подойдя вплотную. — Ты — новый Король. Ты будешь им, поверь! — А если нет? — Прочь сомнения! — львица оскалилась. Знала ли Зира, что это не сомнения? Это чертов страх. А страх — это слабость. За слабость нужно платить. Всегда. Вдвойне. За проявленную силу — только силой и славой. А за слабость? Чем платят за неё? Он много раз задавал себе этот вопрос и не находил ответа. В тот момент, когда обезумевший от страха за сыночка, Муфаса (прибежавший по напутствию старика-Рафики) кинулся в драку, в тот же момент (когда Король не позволил убить Симбу) Така понял — за слабость платят кровью. Острая, тянущая за собой в кромешную мглу Ада, боль настигла его в самый неподходящий момент. Удар лапой по морде оказался слишком сильным — Таку отбросило назад. И он не сумел быстро вскочить. Муфаса, ослеплённый яростью и жаждой справедливости, принялся терзать слабого. В том, что по силе у Таки не было ни единого шанса выстоять, не сомневался никто. И никто, конечно, не сумел бы вытащить его. Поэтому пытаться не было смысла. — Убью! — Муфаса прижал брата к земле. Из его пасти капали вязкие слюни и белые острые резцы сверкали в лучах восходящего солнца так, словно были отполированными. — Муфаса… прости меня… прошу… — Убью! — Король не убьёт раскаявшегося подданного, — старая обезьяна оказалась права. И черт её возьми, она появилась вовремя. — Ваше Величество! Остановитесь. — Как ты посмел?! — Этого не повторится… прости меня… Слова сами слетали с языка. Он не держал их. Нисколько. — Что ж, будем считать, что ты дал сейчас клятву, — отдышавшись, сказал Муфаса, отпуская брата. — Вставай, у тебя идёт кровь… и этот шрам будет гарантией, что ты больше никогда не тронешь Симбу. *** Солнце зашло за тучи. Воздух раскалился, словно в кратере вулкана. Пыль, идущая от земли, понималась вверх и застила весь обзор. Шрам мелкими перебежками перемещался по краю. Почти по самой кромке валунов, что могли сорваться вниз. Антилопы мчались напролом, не оставляя никаких шансов. Симба, уже оказавшийся на камне, визжащим голосом звал отца. Шрам уловил краем глаза, что Муфаса начал подъём по отвесной скале. Резко выпрыгнув из одной серой массы копыт и рогов, он издал громкий рык и, наверняка, всполошил других обителей саванны. — Шрам! — Муфаса снова позвал его. — Брат, помоги… Лев с черной гривой сделал ленивый шаг к выступу, за который держался Муфаса. Надо признать, что сила, данная ему от отца, пошла на пользу — он довольно долго мог продержаться в таком положении. Шрам не спешил. — Прошу тебя, помоги! — Я право, даже не знаю, — растянул слова Шрам. — Дозволено ли мне помогать Королю? — Шрам! Я больше не могу… Лапы Муфасы задрожали. А антилопы внизу всё ещё неслись волной, сметающей всё на своём пути. — Значит, ты позволяешь мне помочь? — Пожалуйста. Помоги. И я сделаю всё, что захочешь. Лев резко вскинулся на задних лапах и со всей своей силой обрушился на выступ, где висел старший брат. Камни посыпались вниз. Те, что были совсем рядом. Муфаса сжимал челюсти и из последних сил пытался подтянуться. Но тщетно. — Что ж, будем считать, что ты дал сейчас клятву, — Шрам зловеще улыбнулся и в следующую секунду вцепился когтями в лапы Муфасы. Того аж перекосило. — И твоя смерть станет гарантией того, что я действительно получу всё, что хочу… Муфаса в ужасе распахнул желтые глаза. — Да здравствует другой Король! Шрам разжал лапы и одним движением скинул Муфасу вниз, который всё ещё пытался ухватиться за что-нибудь. Даже когда падал… *** Лапы ступали по вытоптанной тропинке, ведущей прямо к Скале Предков. Медленно. Каждая из четырех подушечек отчетливо чувствовала каждый бугорок и каждую холодную росинку на примятой траве. Ещё медленнее. Шаг за шагом. К Трону. К его законному Трону. И все звери поклонились в покорном безмолвии. Ни звука. Только стук сердца. И «чистая» совесть. — Дядя Шрам, — Симба, всхлипывая, нарушил всю идиллию. — Ты теперь станешь Королём вместо папы? — Да, Симба, — улыбка, рождённая сквозь десяток лет хронической злобы и ненависти. И жуткого страха. Почти искренняя улыбка. — Я — ваш новый Король. — Дядя Шрам, — львёнок остановился возле самого подножия. — А что ты будешь делать, когда я вырасту и тоже смогу стать Королём? — Я дам другую клятву… — Какую же? — Ты всё узнаешь, Симба, но позже. Гиены, подобравшиеся с тыла, жадно облизнулись. — Дядя Шрам, могу я пойти и проститься с папой? — Конечно, малыш. Симба кивнул. — И маму захвати, — сказал ему вдогонку Шрам. — А когда вы вернётесь, то я буду вас ждать… — А ты разве не хочешь пойти с нами? — любопытству Симбы не было предела. — Дядя Шрам? — Нет, Симба, — качнул головой лев. — Я — другой Король. И считаю, что все эти сопли неоправданы. — А что здесь делают гиены? — Они будут следить, чтоб ты больше никогда не приближался к антилопам. — Правда? — Да. — Но ведь я должен на антилоп охотиться. — Нет, Симба. Ты не будешь охотиться. — Почему? — львёнок удивился. — Потому что я — другой Король! — повторял, как мантру, Шрам. — Какой ты странный, дядя Шрам. — Да, Симба, — снова улыбнулся лев. — Теперь ты почти представляешь, какой…