до треска шин

«гонщик?» над тобой давно так не издевались, правда? ты давно позабыл, каково это — выносить дурацкие «не годен», «жалок» и «истощён». почему ты не сказал об этом сразу? чтобы потом не жалеть. это бы повлекло с собой кучу проблем, но ты же их любишь? проблемы, не друзей — их у тебя ровно столько, сколько и заслуженных наград — обычно несколько, но со временем они становятся лишь мусором, стаканом, в который дети складывают карандаши, ты же — гаечные ключи. «он-то?» «дружили» вы почти с самого начала. ты нуждался в одиночестве — шериф ненавидел уединение. ты привык к общению, шериф — к тому, что его слушают. эта «дружба» шла своим шагом. «не, малой, док на такое не способен». ты закрываешь жалюзи, прячешься в своей жалкой реальности и выключаешь лампу. к чему метаться? ты привык к одиночеству, а шериф пытается встать на твою сторону. ведь всё это время ты так и делал — прятался за фразой «ты меня с кем-то путаешь» на каждое «вы хадсон хорнет?». шло время, пока неизвестное чувство в тебе не зажгло и твоё. лайт маккуин — мальчишка, считающий, что прыгать выше головы — его призвание. но, знаешь, ты же давно понял его стратегию: он хочет быть лучше. или казаться лучше. просто признавать не хочешь, да и вообще считаешь, что лезть в его же проблемы — не твоё. вопрос назрел у тебя лишь один, когда ты построил эту логическую цепочку — для кого именно? для салли? для мэтра? для жителей радиатор-спрингс? может, для своей реальности за его границей? ты даже не можешь понять, почему, есть ли причина, по которой он себя так ведёт. но ведёт он себя странно — смотрит в пол, обводит взглядом свои сапоги, изучает изгибы и подвороты. странно, очень. но ты редко смотришь на него, так что внимание этому уделяешь очень… много. всё ничего, если бы ты не одолжил ему свою футболку, давно валяющейся на полках с неким «мусором». маккуин не понял, не допонял скорее, почему у тебя есть такие вещи. потом видит склад с кубками, постерами и другой памятью. ты видел его взгляд тогда. увидеть бы в нём сейчас того гордого мужчину, какого всем рисует. почему именно ты? ты стоишь в дверях, ждёшь, и лишь когда тебя пробивает на улыбку. нет, ты носишь иную маску. ты обязан быть другим. должен играть в игру, давно начатую лайтом. прогоняешь его и закрываешься на засов, чтобы его радости не разделять. странно: с появлением чужака даже атмосфера поменялась. определённо, в лучшую сторону. запах пыли обострился, чувствовался повсюду; лучи солнца, всё же попадающие в помещение, освещали пылинки и отмеряли каждое их движение, каждое падение и порыв воздуха. именно тогда-то этот мальчишка и спешит всем исповедовать только что узнанное. ты скрываешься за механические жалюзи и смотришь, как тебя практически поливают дерьмом. да и хер с ними. радиатор-спринтс для тебя — место, где ты освобождаешься от цепей на горле. ничего не поменялось, даже с быстротечностью времени, сколько бы ни утверждалось обратное. ты тайком вытащил свою машину из гаража и остановился на грани, когда объявил гонку мальчишке. перед глазами снова мелькали его блондинистые волосы, и ты махнул головой, поудобнее уселся и взялся крепко за руль обеими руками. началось. произошло то самое, что ты боялся. только ты боялся стать никем, не понимая этого, и просто покинул свои дебри, те места, где ты любим, известен и никак не изгнан. сейчас бы ничто не могло это заменить, так ведь? — док, — подбегает к тебе он, испачканный и улыбающийся — ты кривишься. зачем? ты же и вправду рад, что нашёл того, кто видит в тебе учителя. счастлив, что кто-то увидел в тебе хадсона. но ты просто стартуешь снова и снова уезжаешь. дорога тебе кажется незнакомой, отталкивающей. тебе совсем не хочется уезжать, а возвращаться — глупость. смотришь в боковое стекло в поисках алой машины, но видишь лишь низменности и возвышения радиатор-спрингс. после, когда этот маккуин заходит в твой гараж снова, в поисках чего-то явно не своего, ты злишься. тебе уже становится плевать на всё: ты смотришь на него со спины, а тот, вопреки закону подлости, становится другим. ты не злишься, хоть и надо бы. вместо это решаешься сделать шаг вперёд. в пропасть. лайт замечает тебя и делает шаг навстречу. пропускаешь пальцы сквозь волосы и сжимаешь в кулак, ощущаешь ноты холодного воздуха, городской пыли, запах резины луиджи и протяжный аромат сахарной пудры. рычишь в ухо, и кусаешь мочку, целуешь и тянешь кожу, защемляя сухими губами. тот дрожит, ты видишь, как поднимаются волоски на его руках, как кожа покрывается мурашками. лайт не пытается сбежать — не двигается, замирает, кажется, дышит через раз. в горле отдаётся ком и идет ниже. тот вздрагивает от предчувствия, что это «плохо кончится» начинает первый оборот, заходит за черту и пропускает второй круг. он плохо влияет и на тебя, и на всё твоё. но, знаешь, это смотря как посмотреть. ты осознаёшь, что сошёл с ума окончательно. …и берешь его, на этой дрянной тумбе.