рука в чернилах.

он медленно вдыхал в себя сигаретный дым, позволяя тому обволакивать каждую клеточку его и без того нездоровых легких. Лет в 13 тот выкуривал по 3 пачки в день, был слишком одержим идеей вида « крутого парня», от которого пахнет табаком и постоянно исходит сигаретный дым. он стоял в проеме, ведущем на маленький балкон из их комнаты и смотрел на лунную гладь на реке. простираясь, словно голубая атласная ткань, (которую чаще всего носит одна из его матерей), без единой складки, она завораживала взгляд и вынуждала выпасть из реальности хотя бы на немного. он стоял и вспоминал самые странные моменты прошлого, когда жизнь казалось либо слишком ужасной, сломленной, побитой, или бурлящей, невыносимо прекрасной и просто « хорошей». что вообще за слово « хорошо»? это слишком относительное понятие для этого трудно устроенного мира. и почему он постоянно считал все хорошим? скорее, по простоте характера, ведь за оболочкой сильной независимости скрывалась слишком добрая душа, готовая дарить эту доброту любому, кто в ней потребуется. он смотрел на конец сигареты, где горели маленькие красные огоньки каждый раз, когда он втягивал в себя воздух. эти огоньки в почти что кромешной темноте были такими же, как и был ОН в его жизни. ОН появился в ней всего лишь месяц назад, но голова уже кипела и рвалась от разных мыслей, предположений и просто размышлений о великом: что значит жизнь, что значит смерть, а что значит быть любимым или любить? ведь его никогда не любили по-настоящему. нет, бесспорно, какой бы свиньёй он не был, мать и отец всегда были за него, но что касается девочек, то здесь все не гладко. мелкие интрижки, бессчетное количество коктейлей на вечеринках в местных особняках у богатеньких детей, немного похожих на него, но в тоже самое время, имеющих более гнилую душу. его рука начала замерзать, потому что футболки и трусов боксеров не хватало, чтобы долго простоять на осенней погоде. на худощавых руках появились мурашки и тот вздрогнул, словно его что-то пробрало слишком сильно. хотя холод и есть сильная вещь, особенно когда он у тебя в груди. его душа замерзла только раз, когда ему показалось, что он полюбил, но выбор оказался ошибочным. ревность, смешавшаяся с личной обидой заставила его ощущать тянущее чувство в районе грудной клетки каждый раз, когда пульс повышался. оно тянулось все больше и больше в их классе, в школе, дома, да везде. оно росло, как опухоль. только лекарство было тяжело найти, чтобы спасти больного пациента. он собрался обратно, пытаясь тихо закрыть ужасные двери балкона. вся комната была залита этим светом, светом луны, такой огромной в эту звездную ночь. он не любил осень за то, что звезды постепенно уходили. он обожал сидеть и отгадывать созвездия, читать все про них, изучать астрономию, пока никто не видит. парень заполз на свою высокую постель и укрылся одеялом. мать всегда ему в детстве делала так, прикрывая ухо одеялом со словами: ты так лучше заснешь, солнце. он и правда так лучше засыпал, но только когда чувствовал себя дома, в своей тарелке. сейчас же его разум блуждал где-то далеко, а тело, как будто сидело в комнате, где собрались все те, кого когда-то уничтожали изнутри. одеяло было холодным, подушки тоже. закашлявшись, тот глотнул холодной воды и отвалился назад, на спину. сон шел, но спать он не мог. мысли в голове мешали тому, чтобы он смог покинуть этот мир. покинуть на 8 часов сна. сам сон завлекал, дурманил, но его разум кричал. его внутренние демоны кричали о неопределенности, сжирающей изнутри. синяя гладь на воде стала обволакиваться темнотой ночи. когда уже наконец глаза стали заливаться свинцом, а тело расслабилось, как пластилин, то внезапно чей-то шорох у входной двери вынудил его напрячься. — Хей, ты не спишь? — прозвучал мягкий голос у его уха и чья-то рука провела по его волосам. Рука вся в чернилах, рука подростка. Его рука. Та самая, которая вытащит его из мира теней и заставит прокричать слова о том, что он не одинок. На этот весь чертов, испорченный мир.