Open your Mind

На следующее утро Драко и Гарри проснулись в Выручай-комнате, лёжа в обнимку на своей бесформенной, но очень просторной кровати. Тем не менее места они занимали совсем немного, потому что обнялись так крепко, будто пытались удержаться вместе. Им обоим казалось, что какая-то неведомая сила вот-вот оторвёт их друг от друга и больше не позволит соединиться никогда. Они судорожно хватали друг друга руками, переплетали ноги и сливались губами так, чтобы их поцелуй было невозможно разорвать кому-то извне. Они пытались срастись, пропитаться друг другом, стать единым живым существом — целостным и неразделимым. Перемешались их дыхания, слёзы, ощущения. На какой-то момент Гарри даже решил, что он слышит, о чём думает Драко, хотя на самом деле в этот момент у них просто были одинаковые мысли. Позавтракав в Большом зале, каждый за столом своего факультета, Гарри и Драко встретились взглядами. Тогда Драко незаметно для окружающих достал из кармана «Феликс Фелицис» и, зажав в кулаке, приложил флакон к губам. Он хотел, чтобы Гарри это увидел и не слишком сильно беспокоился за него. Желая подбодрить любимого, который как минимум до самого обеда будет оставаться в неведении, он кивнул ему и послал, как ему самому показалось, ободряющую улыбку. Увы, она получилась натянутой и жалкой. Гарри понял это и проглотил подступивший к горлу комок. Из-за преподавательского стола поднялся Снейп и, чуть кивнув устремившему на него взгляд Дамблдору, подошёл к Драко и слегка подтолкнул его к выходу. На лице профессора не отражалось ни одной эмоции. Во всех его движениях чувствовалась уверенность: в широкой поступи, жестах, поворотах головы. Гарри поймал себя на абсурдной мысли, что даже привычно развевающаяся в такт походке длинная мантия Снейпа будто бы давала понять, что всё идёт как надо. Перед самым выходом из Большого зала Драко, на которого чудесное зелье уже начало действовать, обернулся к Гарри и показал ему пальцами знак «o’key», улыбнувшись уже не так натянуто и обречённо, как за несколько минут до этого. Гарри едва кивнул в ответ, чувствуя, что живот скрутил спазм, а к глазам подступили колючие непрошенные слёзы. Он старательно отгонял от себя мысли о том, что, возможно, видит любимого в последний раз. «Всё получится, всё будет хорошо», — пытался убедить самого себя Гарри, но это слабо помогало. И именно в этот момент он встретился взглядом с директором, который тепло улыбнулся и жестом подманил Гарри к себе. И парень понял, что он не один в этом мире, что кто-то переживает не меньше его самого. Только Дамблдор мог дать ему необходимую поддержку во время этих нескольких часов ожидания. О том, чтобы пойти на занятия, не могло быть и речи. Сидеть как на иголках, стараться правильно отвечать, произносить нужные заклинания в нужный момент было выше его сил. — Профессор, вы меня звали? — спросил Гарри, подойдя к преподавательскому столу. Вопрос был глупым, но надо было хоть что-то сказать, чтобы нарушить повисшее тягостное молчание. Дамблдор тяжело встал из-за стола, опираясь о столешницу здоровой рукой. Затем подошёл к Гарри и, чуть приобняв его за плечо, вывел в коридор и повлёк за собой по направлению к своему кабинету. Оба всю дорогу молчали, и только очутившись перед горгульей, старик внятно произнёс пароль «Марципан» и начал медленно преодолевать витки лестницы. Гарри поддерживал его под руку, удивляясь тому, как старый и больной человек по нескольку раз в день проходит этот путь без посторонней помощи. — Я привёл тебя сюда, мой мальчик, не просто так. Пока ты ждёшь… мы оба ждём результатов нашей общей авантюры, я хочу поговорить с тобой о Северусе. Мне осталось жить всего несколько дней. Скорее всего именно сегодня Волдеморт назовёт дату захвата Хогвартса, а значит, и дату моей смерти. Я ухожу, Гарри, но твёрдо знаю, что оставляю волшебный мир в надёжных руках — в твоих и в руках Северуса. А теперь к вам присоединился ещё и Драко. Но Северус скоро станет для всех «убийцей Альбуса Дамблдора» и будет вынужден действовать из подполья. Драко же большинство студентов посчитают подонком, а слизеринцы — трусом. О его настоящей миссии в этом деле будут осведомлены лишь единицы. Твоя задача — оградить его от нападок других учеников. Скооперируйтесь с мисс Грейнджер и вместе разработайте план. — Итак, о Северусе, — продолжил Дамблдор, протерев очки. — Я хочу, чтобы не только магия поспособствовала установлению между вами дружеских доверительных отношений. Подай-ка мне во-он ту чашу. Это думосбор, Гарри. Сейчас ты окунёшься в воспоминания Северуса, начиная с детства и до нынешнего времени. Наблюдай внимательно и ничего не пропускай. Я уверен, когда ты вернёшься в реальность, твоё мнение о профессоре Снейпе будет уже совсем иным. Директор откупорил небольшой хрустальный флакон, и вытекшая оттуда серебристая струйка закружилась и потонула в туманном содержимом чаши. Гарри наклонился над думосбором и тут же был втянут внутрь какой-то неведомой силой. Он потерял равновесие и прислонился к одному из деревьев, чтобы удержаться на ногах. Сделал он это вовремя, потому что, стоя за широким стволом, он мог спокойно наблюдать разворачивающуюся перед ним картину. Гарри не знал, что участники представшей перед ним сцены не могут ни видеть его, ни слышать, поэтому дерево гарантировало ему некоторую безопасность. Гарри увидел красивую рыжеволосую девочку: в ней он с трепетом узнал свою мать, которой было тогда не больше десяти лет. Но что это за нелепый мальчик рядом с ней? В забавно и совершенно безвкусно одетом пареньке Поттер с удивлением узнал Снейпа. Выходит, они были знакомы ещё до школы, а значит, до того, как Лили Эванс встретилась с везунчиком Джеймсом Поттером. Гарри продолжал наблюдение, вслушиваясь в их речь. До него постепенно начало доходить, что Снейп уже тогда был по-детски влюблён в Лили, но старался этого не показывать, потому что находился в плену невероятных комплексов. Одно воспоминание сменяло другое, время сжалось до нескольких разрозненных фрагментов, которые объединяло лишь одно — неизменная любовь Снейпа к его, Гарри, матери. Лили сменила фамилию Эванс на Поттер, родила малыша, а Северус всё продолжал любить её безнадёжной, но очень трогательной любовью. Одновременно с этим чувством росла и ненависть Снейпа к Джеймсу — счастливому сопернику, фантазёру и наглецу. И вот Гарри впервые попал в стены Хогвартса. Сходство мальчика с отцом сразу бросилось в глаза Снейпу и невольно сформировало у того негативное отношение к ничего не подозревающему парнишке. То, что младший Поттер перенял от матери удивительный цвет глаз и дружелюбный, вполне покладистый характер, вовсе не остановило профессора. И вот перед глазами Гарри разыгрался последний эпизод, в котором Дамблдор возложил на Снейпа страшную миссию — намеренно лишить жизни своего друга и наставника. Казалось бы, в такой ответственный момент Северус должен был полностью сконцентрироваться на своей задаче, прокручивать в голове сценарий задуманного действа, переживать из-за того, что добровольно согласился стать убийцей. Однако ж Снейп по-прежнему думал о Лили Поттер… нет, Лили Эванс и её сыне Гарри. Впервые профессор взглянул на парня с этой точки зрения. Гарри — сын его любимой женщины, её продолжение. И мальчик не виноват, что его отец когда-то так изощрённо измывался над безответным Северусом, настолько неуверенным в себе, что дать достойный отпор шайке молодых наглецов он был просто не в состоянии. Гарри вдруг сделалось стыдно за своего отца. К сожалению, исправить все последствия его пакостей не представлялось возможным, но относиться к Северусу более человечно было вполне в его силах. Поттер вспомнил о том, как ещё совсем недавно его постоянно задирал вечно остающийся безнаказанным Малфой. Правда, в отличие от Снейпа, Гарри мог за себя постоять. Тем не менее это было весьма неприятно. Малфой… Милый, родной человек. Казалось, все разборки и неурядицы остались где-то там, в прошлой жизни. Гарри снова почувствовал, как сжалось горло, а глаза защипало от невыплаканных слёз. «Где ты сейчас, мой любимый? Жив ли? Не попал ли под Круциатус или Империус? Драко, Драко…» *** Снейп, крепко прижав к себе тонкую фигурку Малфоя-младшего, аппарировал прямо к витым чугунным воротам поместья, которое Лорд Волдеморт избрал своей резиденцией до конца войны. Защитные чары Малфой-мэнора распознали законного наследника фамилии и сопровождающего его носителя Тёмной метки. Ворота бесшумно открылись, пропуская долгожданных посетителей. Лорд восседал в большой гостиной на троне, выполненном в лучших слизеринских традициях. Руки Господина покоились на обитых зелёным бархатом подлокотниках, венчавшихся разверстыми змеиными пастями. Длинные синюшные пальцы Волдеморта перебирали детали серебряных змеиных голов, любовно их поглаживая. На коленях же его уютно устроилась живая змея, Нагайна, свернувшаяся тугим зеленовато-серым клубком. Драко невольно вспомнил слова Дамблдора о том, что Волдеморт неравнодушен к пафосу. Тёмный лорд приподнял костлявую, унизанную перстнями кисть руки и произнёс хрипловатым, лишённым каких-либо эмоций голосом: — Северус, останься там, где стоишь. Драко, подойди к своему Повелителю. Не бойся, я тебя не съем, — Лорд притворно захохотал над своей зловещей шуткой. — Нагайна тоже неплохо позавтракала. — Он погладил холодную кожу своей любимицы. — Итак, Драко, я получил информацию, что ты добыл наконец для меня пророчество Трелони. Где оно? — Лорд слегка подался вперёд, но трона не покинул. Зелье удачи уже действовало на Драко в полную силу. Поэтому он был настроен оптимистически, уверен в себе и не сомневался в благополучном исходе предприятия. Он подошёл почти вплотную к трону, извлёк свиток из кармана мантии и протянул своему Господину. Волдеморт неожиданно сбросил маску равнодушия и, полыхнув пламенем глаз, нетерпеливо сорвал с документа шёлковую ленту. Затем он расправил пергамент на своём колене и углубился в чтение. Драко непрерывно наблюдал за выражением лица Волдеморта, которое менялось буквально после прочтения каждой новой строки. Затем взгляд Лорда снова взметнулся вверх - это означало, что он перечитывает послание ещё раз. И вся гамма эмоций повторилась на его встревоженном бледном лице. Видно было, что содержание документа поразило его до глубины души. — Северус, Люциус, подойдите ко мне, — почти вскричал Волдеморт. Выдержка на этот раз явно изменила ему. Двое Пожирателей подошли к трону с разных сторон, и Лорд милостиво позволил им по очереди ознакомиться со столь взволновавшим его текстом. — Надеюсь, вы оба понимаете, что до самого конца войны Поттер должен оставаться целым и невредимым. Но и приближаться ко мне он ни в коем случае не должен. Пока жив он, жив и я. Но по иронии судьбы именно он и только он может стать моим палачом. К Гарри Поттеру должна быть приставлена охрана, которая будет защищать его от смерти и каких-либо физических повреждений. Но эта же охрана обязана держать мальчишку как можно дальше от меня. Вы всё поняли? Два кивка были ему ответом. Драко на всякий случай тоже кивнул и решился задать вопрос: — Мой Повелитель! А моя помощь в решении этого вопроса может вам потребоваться? Вы только прикажите, и я сделаю всё возможное и невозможное для вашей безопасности и дальнейшего процветания. Волдеморт криво усмехнулся щелевидным ртом, поднялся наконец с трона и, придерживая одной рукой змею, другой погладил Драко по его светлым волосам. — Поздравляю тебя, Люциус — ты взрастил достойную смену, — произнёс Лорд и посмотрел Драко прямо в глаза. — Ты далеко пойдёшь, Драко Малфой. Меня радуют твой настрой и твои амбиции. Да, ты сыграешь свою роль. На этом концерте ты станешь первой скрипкой. — Волдеморт потрепал Драко по волосам и снова опустился на трон, царственным жестом указывая посетителям на выход. Растроганный Люциус похвалил сына, как только все трое оказались снаружи. Они медленно прогуливались по парку Малфой-мэнора. Снейп улыбался одними уголками губ, и только Мерлину было известно, о чём он сейчас думал. Они прошли до конца аллеи и уселись на садовую скамью. И тогда Люциус произнёс то, чего с таким нетерпением ждали Драко и Снейп: — Итак, послезавтра на закате ты, Драко, впустишь в замок наших сторонников, приведёшь их всех разом на площадку Астрономической башни и прямо у них на глазах покончишь со старикашкой. А ты, Северус, убедишься в том, что Альбус действительно мёртв, а потом обеспечишь Драко безопасный выход из башни. Постарайся сделать так, чтобы ни один даже самый ничтожный студентишка не оказался случайным свидетелем убийства. В противном случае он должен быть ликвидирован на месте. И помни о Непреложном обете, который ты дал моей супруге, Северус. — Люциус подвёл визитёров к аппарационному барьеру, пожал обоим руки и пожелал им удачи, махнув на прощание тростью с серебряным набалдашником. *** В Хогвартсе наступило время обеда, и Гарри неохотно переступил порог Большого зала рука об руку с Гермионой, которая весь последний час пыталась оказать своему другу посильную моральную поддержку. Примерно час назад совершенно растерянный и невероятно взволнованный Гарри покинул директорский кабинет. Он спустился по винтовой лестнице, миновал горгулью и вышел в один их бесчисленных коридоров Хогвартса. Он не помнил, куда шёл, и понятия не имел зачем. Он просто механически передвигался в пространстве, а мысли его были за много миль от замка — в родовом гнезде Малфоев. Гарри пребывал в полной прострации, когда его обнаружила Гермиона. Подруге даже пришлось как следует встряхнуть его, чтобы привести в чувство. А потом она буквально затолкала его в пустую гриффиндорскую гостиную, где вылила на него целый поток вопросов, сочувствия и советов. К началу обеда она уже знала всё. Она же первая и увидела Малфоя, после чего неожиданно для себя самой издала вздох облегчения. Гарри проследил за её взглядом, и его глаза расширились, а сердце готово было выпрыгнуть наружу от счастья. Один лишь Мерлин знает, каких трудов стоило Гарри не подбежать к своему возлюбленному, не сдавить его в объятиях и не зацеловать до потери пульса. Поттер стоически высидел всё обеденное время за своим столом и даже ухитрился немного поесть, хотя вырвавшийся от волнения адреналин вовсе не способствовал усвоению пищи. Гарри встретился с Драко взглядом и послал ему мысленный сигнал: «Прямо сейчас в Выручай-комнате». Едва заметным кивком головы Драко подтвердил, что послание дошло до его разума. Обед подошёл к концу, почти все студенты и преподаватели покинули Большой зал, и Гарри не спеша последовал за ними, но, выйдя в коридор, что есть силы рванул по лестнице на восьмой этаж. Выручай-комната оказалась открытой, и Драко уже ждал его внутри. При виде Гарри он вскочил с кровати и налетел на него, чуть не сбив с ног. Они впились друг в друга так, будто не виделись целую вечность. Гарри неистово мял на Драко одежду, пытаясь как можно быстрее добраться до любимой кожи. Драко начал задыхаться от возбуждения, но у него всё же хватило сил остановиться на пару минут, чтобы сообщить Гарри нечто очень важное. — Послушай, — еле проговорил он. — Ты должен узнать это прямо сейчас. Всё прошло великолепно. Я теперь у Лорда в любимчиках. Что же касается тебя, ты не должен пострадать даже от лёгкого ушиба или царапины, а также категорически не должен ни на фут приближаться к Тёмному Лорду. Для этого он решил приставить к тебе человека, который будет следить за тобой и днём, и ночью. — Заметив на лице возлюбленного недоумение, сменившееся явным недовольством, Драко добавил: — Не всё так плохо, как тебе кажется, любимый. Эту обязанность Лорд поручил… мне.