Лесная тропинка

      Почти полная яркая луна освещала большое лесное озеро, серебря светом его неглубокие воды. Деревья по берегам тихо перешёптывались с ветром, в густых кустах на дальнем берегу звонко пели камышовки, развлекая своими голосами добрую часть озёрной живности.       На южном берегу озера, усыпанном некрупной гладкой галькой, что до сих пор сохранила в себе тепло полуденного солнца, и в воде на мелководье резвились молодые омеги из племени лисьих оборотней. Кто-то из них купался и игрался с сородичами в тёплой воде, кто-то лежал на берегу, наблюдая за играми в озере, а кто-то только подошедший и не знал к кому присоединиться. Но все как один старались показать себя с лучшей стороны, потому что знали: из-за деревьев за ними наблюдали несколько десятков взглядов молодых и не очень альф. Они присматривались к омегам, оценивали их, понимая, что завтра вечером кого-то из них им предстоит выбрать себе в мужья. Равно, как и омегам.       Урт прекрасно знал, что в ночь перед ритуалом стоило бы хорошо выспаться. И не важно, что в этот раз в самом ритуале он участвовать не будет, потому как ещё не дорос. Но как можно было устоять перед соблазном и не убежать со всеми молодыми омегами к озеру, чтобы искупаться при почти полной луне? А именно поплескать в ещё тёплой после жаркого дня воде да подразнить альф племени, которые были бы полными дураками, если бы остались в поселении, зная, что сегодня омеги побежали на озеро. Да и плох тот омега, который бы не красовался перед альфами, показывая, насколько он хорош.       В общей толпе веселиться не хотелось, да и при других омегах эти двое точно не показались бы. А ведь именно ради встречи с ними он тайком убежал из дома. И действительно, отплыв чуть подальше от разыгравшихся сородичей, Урт заметил в прибрежных кустах Арва и Нора: братьев-близнецов и сыновей одного из старейшин их племени. Омега тут же решил порезвиться самым излюбленным способом и сделал вид, что братьев он не заметил.       Молодой оборотень доплыл до большого камня, который торчал своей макушкой над водой в нескольких метрах от берега, ловко и грациозно забрался на него, уютно уселся в пол оборота к близнецам, которые едва не выдали себя шуршанием в кустах.       Урт ухмыльнулся, зная, что эти двое глаз с него не сводили и, оперевшись руками о камень позади себя, да запрокинув голову к небу и яркой луне на нём, принялся тихо урчать, выказывая тем самым самое хорошее и довольно-таки игривое расположение духа. При этом он совершенно не стеснялся своей наготы, не удосужившись прикрыть пушистым рыжим хвостом самые интимные места. От взрослых оборотней за такое распутство можно было и по ушам схлопотать, если бы не одно «но». Урт уже почти зрелый омега, как раз вошедший в самый сок, как говорили обычно старейшины, и таким вот оборотням позволительно было делать многое, чтобы привлечь к себе внимание альф племени. Ведь любой омега после своей восемнадцатой зимы весной того же года должен был попытаться стать замужним.       Арв и Нор, по скромному мнению Урта, да и доброй части молодых омег племени, как раз были самыми подходящими кандидатами на роль старшего мужа. Они и сильные, и на охоте удачливые, на лицо хороши и пахнут замечательно. Довольно сообразительные, охотно перенимали опыт своего престарелого отца, уважали вождя племени и считались со всеми старшими, позволяя себе отстаивать собственное мнение, если понимали, что их идеи были достойны этого.       Чего, к примеру, не скажешь о Киде. Вроде и внешне удался, и аромат у него довольно приятный, охотился вполне себе нормально, но вот с самого детства был дерзким, заносчивым и просто обожал командовать, мня себя чуть ли не вождём племени. С ним даже альфы-одногодки не могли толком общаться, не говоря уже об омегах. Да к тому же в последнее время за ним часто стали замечать грубость и жестокость с каким-то странным желанием подчинять и властвовать хотя бы над кем-то.       Вообще омег и так было положено чуть приструнивать, особенно когда они становились замужними, и это была всецело обязанность их альф, да только Кид позволял себе плохо обращаться со всеми омегами племени. Пока он только рычал на них, ругался, если его что-то не устраивало, и иногда мог не сильно отпихнуть от себя. До настоящего рукоприкладства дело не доходило, и потому особо никто протеста Киду не выказывал. Но это пока что.       Урт боковым зрением заметил, что Арв и Нор уже перестали прятаться в кустах и вышли на берег, открыто рассматривая и любуясь омегой. Рыжий парень же упорно делал вид, что альф не замечает, и что ему нет ни до чего дела — он занят собой и своими мыслями. И вообще много чести, когда один из самых завидных омег племени вот так сразу обратил бы внимание на альф. Пусть и на одних из лучших.       Братья несколько минут спокойно, относительно спокойно, с берега наблюдали за нежащимся в бледном лунном свете рыжим оборотнем, а тот так же старательно игнорировал их присутствие, почувствовав, как постепенно усилились их ароматы — возбудились, не иначе. Этого маленькому хитрецу и надо было…       Урт прекрасно знал, что без его согласия ни один альфа к нему не притронется — девственность разрешалось терять только в ночь ритуала и после своей восемнадцатой зимы. До этого к омегам запрещалось прикасаться в их течки, ибо они были ещё слабы и не способны выносить здорового детёныша.       Оборотень вздохнул, вспомнив, что через год наступит и его восемнадцатая зима и уже после неё в этот же самый день он должен будет пройти ритуал и найти себе альфу, с которым останется до конца своих дней. Казалось бы, что времени ещё много, но молодой омега уже давно озаботился проблемой выбора наилучшего альфы.       — Урт, хватит издеваться!       Омега встрепенулся от сильного голоса одного из братьев, но продолжил свою игру, зная, как сильно их заводило подобное.       — А вы что тут забыли вдвоём? Тут, кажется, омеги купаются и альф не звали. Старейшинам рассказать? — Урт повернул личико к альфам, уложил подбородок на плечо и игриво облизнул губы. Знал стервец, что это обоим братьям ох как нравится.       — Ишь языкастый! Ты бы сам постыдился. Чего от остальных омег отбился? Знаем же, что не просто так. — Арв тихо рыкнул, сделал пару шагов вперёд, но остановился у кромки воды, не решаясь ступить дальше. Как бы инстинкты ни вопили, как бы ни хотелось, а разум крепко держал внутреннего зверя в узде, оставляя оборотня в его человеческом обличие — в прямом и в переносном смысле.       Его брат Нор, который родился всего на пару минут позже, тоже подошёл к воде и положил свою ладонь на плечо Арва. Нор был куда молчаливее и тише старшего брата, тем самым оставаясь для него ещё одним внутренним голосом. А вот разговорчивость и весёлый характер Арва хорошо дополняли младшего брата, и многим порой казалось, что если бы эти оборотни родились одним альфой, то он был бы во всех отношениях идеальным.       — Урт, заканчивай. У тебя завтра течка начнётся, у нас — гон. А ты будто нарочно нас изводишь, — Нор с укором посмотрел на молодого омегу, давая ему понять, что с каждым разом им двоим всё сложней было устоять перед рыжим соблазнительным оборотнем.       Урт вздохнул, отвернулся от альф на несколько секунд и недовольно хлестнул себя мокрым пушистым хвостом по бёдрам. Сделал он это чисто инстинктивно, а у альф едва ли не слюнки потекли. Если на симпатичную мордочку с Уртом в их деревни многие омеги сравниться смогли, то вот телом он один такой уродился на все семь ближайших лисьих выводков, что подходили бы близнецам по возрасту.       Как ни странно, но среди оборотней ценились в меру пышные и хорошо упитанные омеги. Главным достоинством омег испокон веков была возможность родить сильных и здоровых детёнышей без последствий и для самих себя и для потомства. И лучше всего с этой задачей справлялись такие вот крепкие, хорошо сбитые омеги как Урт.       К тому же альфами в их племени, да и во многих других, пухлая крепкая фигурка омеги ценилась за мягкость и нежность. Костлявые, худые оборотни по каким-то причинам от любви с альфами часто испытывали неудобства, им было больно от узла, и альфы, да и сами омеги оставались недовольны подобной близостью. Ведь прошли те времена, когда оборотни ложились в постель только для того, чтобы детёнышами обзавестись.       Стройные омежки тоже вполне себе получали удовольствие от близости с альфой, но все же эталоном среди оборотней были именно те омеги, которые походили на Урта. И потому не удивительно, что на этого омегу, зная о том, что скоро его восемнадцатая зима наступит, глазели многие альфы племени. Осталось же ждать чуть меньше года.       Урт нырнул уже в прохладную воду и поплыл к тому месту, где резвились остальные омеги племени. Они к тому времени все выбрались из озера, малость обсохли и принялись одеваться: пора было возвращаться в деревню.       — Урт, ты где был? — с берега омеге замахал руками Фир, привлекая к себе внимание младшего брата.       — На камне сидел, — отозвался парень, выбираясь из воды и кутаясь в свой шикарный, но мокрый хвост.       — И чего он тебе сдался? Ладно, одевайся и догоняй нас. Недалеко от деревни Дай настойку из ежевики припрятал, которую у папы стащил. Лично я хочу её попробовать. А то пока дождёшься этого ритуала, пока ещё чего там затянут… Да и вообще старший брат Дая тоже перед ритуалом такую настойку пил. Он сказал, что после неё не так страшно альфу к себе подпускать. — Фир прижал большие светло-рыжие уши к голове и чуть потупил взгляд.       Урт знал насколько брату, которому две луны назад боги отсчитали восемнадцатую зиму, страшно было от мысли, что завтра ночью самый удачливый из альф повяжет его и признает своим мужем, а он в ответ примет его как единственного для себя супруга. Особенно страшно было, что в эту ночь, как и все остальные молодые омеги, он потечёт и вот только если незамужние и молодые перетерпят эти несколько дней под присмотром родителей, то он так и останется на всю ночь со своим альфой в лесу, пока течка не закончится и звериные инстинкты не притупятся. Взрослые же оборотни потекут позже, как и их альфы почувствуют гон только в конце следующей луны. Ведь молодёжь без взрослых в такой важный момент жизни не справится.       Фир, услышав голоса товарищей, поторапливающие его, юркнул в кусты, и вскоре Урт, как бы ни старался, не смог услышать его шагов. А значит далеко ушёл. А значит или сейчас, или снова ждать удачного момента, чтобы удрать из поселения. Не в первый раз, конечно, но шанс упускать не хотелось.       Стоило только омеге чуть отряхнуться, да поднять с камней на берегу свои штаны из оленьей шкуры, как позади него словно из воздуха возникли Арв и Нор. Они крепко зажали молодого омегу меж своих тел и ласково заурчали, потираясь носами о рыжие уши парня.       — Легки на помине. Стоило только о вас подумать и вот, — Урт тихо заворочался в объятиях близнецов, давая им понять, что ему неуютно. Уж больно сильно они стиснули его.       Альфы поняли намёк молодого оборотня: Арв неохотно отошёл от парня и взял его вещи, а Нор подхватил на руки чуть притихшего омегу и направился вслед за братом, который уже заторопился в сторону их заветной на протяжении нескольких лун поляне, что хорошо была скрыта от любопытных глаз.       Урт привычно ощутил спиной мягкую траву, но тут же тихо шикнул, чувствуя, как в бок впилось что-то острое. Один из альф заботливо приподнял омегу, второй руками быстро расчистил место и уложил на траву свою рубаху, чтобы больше ничего не могло потревожить рыжего оборотня.       Урт на несколько секунд задумался. Сегодня близнецы вели себя куда агрессивней и вместе с тем были невероятно заботливыми и осторожными по отношению к нему. Они и раньше были с ним нежными и ласковыми, однако сегодня такое немного настораживало его.       — Вы же не собираетесь?.. — омега приподнялся, смотря в глаза альф, которые спешили избавиться от остатков одежды, соблазняясь всё больше и больше обнажённым и так вкусно пахнущим оборотнем рядом с ним.       — Урт, не бойся. Мы же обещали, что по-настоящему не тронем тебя до тех пор, пока ты не выберешь одного из нас в ночь ритуала. Нам нужен здоровый и сильный омега, который не станет бояться собственного мужа. Просто сил терпеть почти нет. Ты так вкусно пахнешь… — обычно молчаливый и чуток смурной Нор сейчас казался совершенно другим и не скупился на слова, раз за разом заставляя чуть ершистого Урта краснеть, словно спелая лесная земляника. Арв не отставал от брата, нежно обнюхивая каждый участок вожделенного тела, сопя от предвкушения в такт с братом.       От слов Нора у Урта на душе стало легче. Хоть он и позволил этим альфам прикасаться к себе, дальше взаимных ласк, поцелуев и фальшивого спаривания дело не заходило. И омега не собирался давать им разрешения на вязку ровно до того момента, как один из них не догонит его в ночь ритуала, доказав тем самым, что никогда не упустит своего омегу. Опять же выбор будет зависеть и от него. Альфа только тогда бросится в погоню за интересующим его омегой, когда тот сам выберет его и подаст знак, что именно его и хочет проверить на силу и выносливость.       Альфы были на грани, Урт почувствовал это, как только они принялись облизывать всё его тело, словно подталкивая омегу к действиям, прося его. Ведь пока он свободен, никто не вправе решать за него. Они могли лишь просить.       Урт прикрыл глаза, чувствуя, как кожа начала гореть в тех местах, где близнецы прикасались к нему, как внутри рождалось то самое чувство, которого он не знал, пока не подпустил к себе этих двух оборотней так близко. Желание, переплетённое с инстинктами, поглотило с головой, заставляя потакать всем просьбам альф. Благо разум всё ещё не сдавал своих позиций, и омега в любой момент мог прекратить их игры, если бы вдруг почуял что-то не то.       Но, по всей видимости, нынешнее положение дел почти устраивало близнецов и они не особо рьяно пытались склонить Урта к настоящему спариванию. Удовольствие они все трое всё равно получат, и потому можно было не спешить.       Омега тихо заурчал, уши прижал к голове и подался чуть вбок, немного неуклюже ткнувшись носом в макушку младшего из братьев. Урт неторопливо потерся о чёрные густые волосы оборотня и тот поднял голову, ухватил омегу одной рукой за шею и поцеловал, зная, что именно этого он и хотел. Тем временем Арв устроился у бёдер рыжего парня и, поцеловав живот около пупка, тут же спустился ниже, без особых прелюдий вобрав в рот небольшой стоящий колом омежий член.       Урт чуть дёрнулся, схватился за плечи Нора, боясь повалиться обратно на землю, и стал с большей страстью, пылко и жадно отвечать на поцелуй младшего альфы, в то время как снизу его ублажал старший.       От таких ласк омега всегда быстро доходил до наивысшей точки удовольствия. И потому Арву достаточно было пары минут, чтобы Урт ещё сильней вцепился в плечи Нора, застонал в его губы, пару раз вскинул бёдра вверх, словно хотел войти в альфу ещё больше, и кончил, задрожав всем телом.       Альфы никогда не отстранялись в такие моменты, и потому Арв проглотил белёсое пустородное семя омеги, облизнулся и тут же заметил обиженный взгляд младшего брата, которому не досталось этого своеобразного лакомства. Арв виновато прижал уши к голове и в качестве извинения предложил младшему брату быть на сегодня первым.       Урт не сопротивлялся, когда братья, дав ему немного отдохнуть, поставили омегу на четвереньки, и Нор тут же прильнул к мягкой большой и округлой попке, с наслаждением вдыхая аромат омеги, который должен был вот-вот потечь. Арв же устроился перед Уртом, обнял его за плечи и начал ласково неспешно целовать парня, отвлекая его внимание на себя.       Нор ухватился руками за ягодицы, осторожно развел их в стороны и провёл языком от края мошонки вверх по ложбинке между ягодиц до самого основания рыжего хвоста омеги. При этом он ненадолго задержался над анусом и чуть надавил на него языком.       Урт дёрнулся, разорвал поцелуй с Арвом и с опаской оглянулся назад, отклонив свой хвост в сторону, чтобы можно было видеть Нора. Альфы часто так ласкали омегу и он даже, казалось, привык, но инстинкты первое время были сильнее и потому молодой оборотень опасался, что кто-то из альф не утерпит и возьмёт его.       Заметив встревоженный взгляд Урта, Нор ласково и нежно заурчал, давая омеге понять, что ничего подобного, чего опасался оборотень, он не сделает. Тут же Арв начал успокаивающе поглаживать рыжего парня по плечам, спине и животу, отвлекая его. И как только Урт повернул лицо к старшему, тот вновь принялся его целовать, тихо порыкивая в губы омеги, заставляя тем самым парня принимать в их ласке активное участие.       Нор же ещё принялся с большим желанием вылизывать поджавшийся плотно сомкнутый анус, стараясь расслабить омегу и доставить ему удовольствие, которое тот на самом деле и сам хотел ощутить. Ведь именно ласки сзади были для Урта более приятными и альфы прекрасно об этом знали.       Надолго Нора не хватило. Пусть ему и нравилось так ласкать омегу, чувствовать его аромат и ощущать на языке вкус его кожи и нескольких крошечных капелек смазки, всё же толику своего удовольствия получить хотелось.       Урт напрягся, замер, прекратив целовать Арва в тот момент, когда младший из близнецов навалился на него, крепко ухватив руками за бёдра, а большой, горячий и твёрдый член альфы плотно вжался в ложбинку между ягодицами, заставляя рыжего оборотня трепетать от подобных ощущений.       Нор склонился к самому уху омеги, облизал его у основания и тут же подался бёдрами назад, разрывая плотный контакт с рыжим оборотнем. Урт привычно сжал ноги и в тот же миг почувствовал, как между ними проник член альфы, плотно потираясь о кожу.       С самого начала они и сами не понимали, как додумались до такого фальшивого спаривания, но все трое признавали, что подобное им нравится: никто и никогда не оставался неудовлетворённым и они не нарушали запрета старейшин на что, что омег до течки в ритуал трогать нельзя было. Ведь если незрелый омега понесёт от альфы, то его с позором выгонят из племени, собственно, как и самого альфу. А выжить в лесу даже вдвоём шансов представлялось очень мало.       Урт застонал во весь голос, когда Нор навалился на него всем телом, давя своим весом, и начал двигаться, вгоняя напряженный горячий член между мягких дрожащих ножек омеги. Рыжий оборотень чувствовал, как большой член Нора тёрся о его собственный, как они оба становились влажными от выступившей смазки и как в паху стягивало и становилось всё жарче от каждого движения альфы. И только усилиями второго брата Урт держался на ногах, крепко ухватившись за плечи старшего близнеца.       Арв с интересом наблюдал за происходящим, не забывая и о себе: ласкал собственный член, чтобы возбуждение оставалось в теле ровно до того момента, когда придёт его очередь. Ведь стоит кончить Нору, как его место займёт Арв, чтобы так же насладиться этим омегой.       В поселение счастливая, довольная, но изрядно уставшая троица вернулась уже глубокой ночью. Альфы заботливо проводили сонного и зевающего омегу до его дома, стараясь не разбудить ни родителей, ни старшего брата рыжего лиса и после сами отправились спать, зная, что ранним утром их разбудят для ритуала: помогать старшим и готовиться самим. Ведь они старше Урта на два года и в этом году снова должны выбрать себе омег. Должны, но не обязаны.

***

      Урт, зевая даже поздним вечером, прислонился к плечу своего папы, без особого интереса наблюдая за тем, как несколько взрослых бет всех молодых альф и омег раздели по пояс и рисовали на их спинах племенную татуировку, прося у лисьего духа удачного ритуала и много новых пар для счастливой жизни племени.       — Смотри внимательно, сынок. Вскоре и ты будешь стоять на месте своего брата, как только созреешь для того, чтобы с одним из альф нашего племени выбрать друг друга себе в пару, — папа Урта потрепал юношу по рыжей макушке, откровенно любуясь тем, как его старший сын с лёгкой тревогой поглядывал на альф, что должны были принять участие в ритуале этого года и стать кому-то верным мужем и кормильцем.       Фир прекрасно понимал, что таковы непреложные истины его племени, но он боялся, что не сможет сделать достойного выбора, а если и получится, то альфа не заинтересуется в нём. Ведь пусть первым внимание должен проявить омега — альфа никогда не погонится за ним, коль ему не понравится звериная форма и аромат омеги. Ибо пары испокон веков складывались только в лисьем обличие, как дань уважения их далёким предкам.       Урт улыбнулся и крикнул что-то одобряющее, стоило Фиру перевести на него взгляд. Младший знал, что брат не спал толком уже три ночи подряд, нервничая из-за того, что вскоре многое в его жизни должно было измениться.       Фир ответил сдавленной улыбкой и тут же навострил уши, как впрочем и все остальные, стоило им заслышать тихое поскуливание и злобный рык.       Как оказалось, Кид сцепился с Мором неизвестно по какой причине и едва не прокусил ему руку в пылу завязавшейся драки, выясняя кто из них прав, а кто нет. Взрослые и замужние альфы быстро разогнали молодёжь, надавав обоим поучительных тумаков, и если чуток слабоватый для альфы Мор успокоился мгновенно, виновато поглядывая на старших и на своего отца, то Кид до самого конца не сводил злобного взгляда с Мора. Казалось, этот альфа готов был броситься на соплеменника и разодрать ему глотку. Вот только наказание его останавливало. За убийство соплеменника карали жестоко — казнили долго и мучительно, разрывая виновного буквально на части.       Ритуал начался в тот момент, когда солнце скрылось за верхушками деревьев, окрасив голубое небо во все оттенки красного, рыжего и жёлтого. Старейшины под крики всего племени увели молодых омег и альф в лес, разведя их по разные стороны, и вернулись спустя полчаса. Стоило им оказаться в поселении, как вождь отдал приказ, и несколько альф затрубили в рожки из оленьей кости, тем самым оповещая молодых омег и альф. Пришло их время.       Урт примерно знал, что творилось в лесу после того, как протрубили о начале ритуала. И альфы, и омеги должны были перекинуться в лисье обличие и разбрестись в разные стороны. Любому омеге было положено по понравившемуся запаху отыскать альфу и показаться ему на глаза, тем самым давая понять, что заинтересовался им. Альфа же, заметив омегу, должен был решить — понравился ему его запах или нет? И если омежий аромат в преддверии течки привлекал альфу, то тот бросался за ним, чтобы схватить и повязать. А вот омега должен был после такого проверить — действительно ли хорош выбранный им оборотень? Если альфа смог выдержать преследование, схватить омегу и сделать его своим, то без сомнений — это лучший альфа и их пара поистине крепкой будет.       Урт вздохнул. Порой пары складывались задолго до ритуала и для таких оборотней он был чем-то вроде простого соблюдения традиций. Ведь и запахи друг друга они знали и уже чувствовали что-то друг к другу. Да и редко кого могло оттолкнуть лисье обличие.       И у него почти так же. Он нутром чуял, что должен выбрать кого-то из близнецов. Но только одного. Разве может быть у омеги два альфы? Это странно, да и дух племени вряд ли одобрит, не говоря уже о богах. Но выбрать… Урт понимал, что не знал, кого из них стоило подпустить к себе, а кого навсегда прогнать прочь. Да и возможно, что кто-то из близнецов заинтересуется другим в этот раз и к утру вернётся в племя со своим омегой. А может и оба. Хоть они и говорили, но кто знает… Дух племени и боги очень могущественны и если на то будет их воля…       Всю ночь члены племени провели недалеко от кромки леса, уютно устроившись около больших костров, ожидая к рассвету появления первых пар. Всем было безумно интересно увидеть новые семьи, что сложились в эту священную для оборотней ночь. Только лишь Урт с тоской всматривался в тёмный и, казалось, неприветливый лес, ожидая появления своего брата и… Арва и Нора.       Стоило первым лучам солнца осветить тёмно-зелёные макушки деревьев, как кто-то из совсем молоденьких оборотней подскочил с места и, указывая рукой в лесную чащу, радостно воскликнул. Там среди крепких мощных стволов показалась первая пара, и Урт тут же узнал своего брата. Рядом с ним шёл его альфа, и стоило молодому ярко-рыжему оборотню взглянуть на него, как сердце пропустило пару ударов. Альфой его старшего брата стал Кид. Худшего и не пожелаешь.       Пара подошла к родителям обоих оборотней. Они склонили перед ними головы, а после омега чуть вытянул шею сторону, чтобы показать свою метку. Урт, стоявший позади своего отца, увидел неприятную рану на коже брата и понял, что Фир до последнего не позволял себя повязать, сопротивлялся. От брата пахло кровью, его кровью, и Урт не сомневался в тот момент, что Кид и вовсе порвал омегу, когда брал его.       Молодой оборотень невольно оскалился, руки его сжались в кулаки, а в глазах вспыхнула злоба. И если никто из соплеменников не увидел этого, потому как все взгляды были прикованы к первой новой паре этого года, то Кид с интересом уставился на Урта, прятавшегося за спиной родителя, и после… пошло с предвкушением облизнулся. Подобное повергло Урта в шок, он поспешил полностью спрятаться за родителями, чувствуя, как от взгляда этого альфы затряслись поджилки, а дышать стало трудней.       К тому моменту, когда солнце полностью поднялось из-за горизонта и осветило все земли насколько хватало взору, в племя вернулись почти все молодые оборотни. Многие составили пары в эту ночь, но нашлись и те, кто остался в одиночестве. Страшного в этом ничего не было, таким давался ещё несколько шансов после неудачного ритуала. Но лишь до тех пор, пока не вырастал на загривке широкий меховой воротник, оповещающий, что оборотень переступил черту зрелости и дни его начали клониться к старости и слабости.       Урт едва ли не запищал от радости, когда последними из леса вышли Арв и Нор без омег рядом, но буквально через несколько секунд радость превратилась в острую печаль: один из братьев нёс на руках бездыханное тело Мора. Того самого альфы, который подрался перед началом ритуала с Кидом.       Близнецы уже вдвоём бережно уложили Мора к ногам его родителей, и отошли на несколько шагов, повесив головы и поджав хвосты в знак соболезнования. Папа Мора тут же бухнулся на колени и завыл во весь голос, схватив и прижав бездыханное тело сына к своей груди. Отец погибшего оборотня только и смог спросить у близнецов о смерти своего ребёнка, но получив в ответ то, что братья уже по дороге в поселение нашли его мёртвым со сломанной шеей, грозно зарычал и бросился в лес, на бегу перекидываясь в красивого белого лиса.       Омрачённый смертью одного из оборотней пир в честь новых пар прошёл тихо и почти безрадостно. Урт не мог радоваться, зная, что сегодня погиб на самом деле хороший альфа, а в мужья его брату достался тот, от которого воротило будто от гнилой падали. Более того, Урт заметил, как странно смотрел Кид на мёртвого Мора и как до дрожи в коленках на него не мог взглянуть Фир. Омега всячески отводил глаза от своего мужа, вздрагивал от его прикосновений и был невероятно бледным, словно луна в ночном небе.       Никто так и не узнал, что за нечестивец в ту ночь посмел совершить столь ужасное злодеяние. Тому не было свидетелей и даже дух племени — большой седой как старец лис с тремя хвостами, что жил на одной из вершин Высоких гор далеко на востоке, в ответ на мольбы шамана лишь многозначительно отмалчивался, с тоской оглядывая оборотней родного ему племени. Хотя так говорил шаман, ведь никому из простых смертных не дано было видеть хранителя воочию кроме того, кого он сам выбирал в качестве своего глашатая.       Родители Мора, казалось, состарились на много лет — альфа был их единственным ребёнком и больше детей им боги не послали. А сейчас им поздно уже было обзаводиться потомством, ведь плодородие старого омеги угасло несколько лет назад.       Однако смерть — это просто часть круга жизни и через несколько лун племя постепенно смирилось с потерей молодого оборотня. Вот только в зиму новая беда пришла к оборотням. И в этот раз она остановилась у порога семьи Урта.

***

      В метель посреди зимы погиб его брат. Фир умер в лесу, когда по глупости отправился искать своего мужа, ушедшего на охоту и не возвращавшегося больше десяти дней. И погиб не он один. Омега носил под сердцем ребёнка.       Урт ни на секунду не сомневался — в смерти его брата виноват Кид. Не мог Фир сам сорваться с того обрыва и упасть в реку. Не мог он с такой силой удариться об лёд, что переломал себе всё рёбра. Не мог он так беспечно отправиться в лес за тем, кого боялся больше смерти. Просто не мог.       Киду сочувствовало всё племя. Каждый искренне сопереживал потере, каждый старался поддержать альфу и помочь справится с горем. В одночасье лишился мужа и ребёнка. Страшно.       Вот только Урт видел, сколько в глазах оборотня было безразличия. Словно плевать ему было и на мужа, и на ребёнка. И это страшило молодого омегу. И больше всего его пугало то, что вскоре через пару лун после смерти Фира Кид стал слишком открыто проявлять к нему интерес.

***

      Первые два месяца следующей весны принесли лисьему племени настоящую радость — на свет родилось как никогда много сильных и здоровых детёнышей. Новое поколение оборотней, которое укрепит племя и не позволит ему уйти в забытье, как когда-то много-много лет назад случилось с племенем саблезубых тигров.

***

      Урт, как и обычно, в ночь перед ритуалом сбежал из поселения купаться в озере. И как обычно уплыл к своему излюбленному месту, ожидая появления близнецов. Хотел поговорить, так как душу раздирало столько противоречий.       Омега почти обсох, сидя на камне и дожидаясь близнецов, как наконец-то позади него зашуршали кусты, и после послышалась тяжёлая поступь по береговой гальке. Урт вмиг напрягся, укрылся своим пушистым хвостом и прижал уши к голове. Он обернулся и оскалился. Ведь на берегу стоял Кид и жадно, с противным блеском в глазах оглядывал молодого обнажённого омегу. И как он только узнал об этом месте?       — Уходи, или я старейшинам расскажу, что ты за омегами подглядываешь!       Урт сильнее оскалился, стоило Киду сделать шаг в его сторону. Омегу трясло от злости и страха. Он чувствовал опасность, исходившую от этого альфы, злился на него и ненавидел, но голос разума говорил — в одиночку против такого оборотня у него не было шансов.       — Что плохого в том, что я присматриваюсь к омегам перед ритуалом? Мне нужно выбрать себе самого лучшего, — отозвался Кид, вновь сделав небольшой шаг к Урту.       Омега подскочил на ноги и сердито зарычал, переходя на тихое предупреждающее тявканье. Он чувствовал, что альфу нельзя было близко подпускать. Что ему до всех правил, когда он творил что хотел, когда так плохо обращался с Фиром при жизни? Он же омегой был и его мужем! Так что с Уртом тоже мог не церемониться. Не дай боги, он его поймал бы и взял против воли, вопреки всем запретам…       — У тебя был лучший омега! Мой брат! — в злости крикнул рыжий оборотень и прыгнул в воду, намереваясь уплыть подальше от ненавистного альфы.       Вот только не тут-то было. Альфа мгновенно отреагировал и рванул следом, быстро догнав омегу на мелководье. Кид схватил Урта за горло, подняв сотни брызг, и крепко прижал его к себе спиной, тут же провёл языком по шее от плеча до самого уха.       — Нет, лучшего я сейчас схватил. Твой брат по сравнению с тобой задохлый и совсем худой. Не то что ты. Лицом хорош, тело у тебя самое лучшее, — альфа отпустил чуть захрипевшего омегу и этой рукой огладил Урта по груди, чуть заметному животу, по покатым округлым бёдрам.       От этого омегу передёрнуло, едва ли не затошнило, и он инстинктивно вцепился зубами в руку Кида, когда он огладил его по щеке.       Альфа зарычал и невольно отпустил омегу из своей хватки. Урт тут же нырнул в воду, отплыв подальше от ненавистного оборотня.       Урт всплыл на поверхность и жадно схватил губами воздух, чувствуя, как неприятно заболела грудь. Он быстро огляделся, но Кида нигде не увидел. Только на берег из-за кустов выбрались Авр и Нор, улыбаясь купавшемуся омеге. Тот облегченно вздохнул и поторопился выбраться из озера. И стоило ему ступить на береговую гальку, как он тут же бросился в объятия близнецов, чуть дрожа. Те решили, что Урт просто замёрз, перекупавшись в озере. Но на самом деле омега дрожал от страха. Он чувствовал, что Кид всё ещё неподалёку.

***

      Урт глубоко вздохнул и с улыбкой посмотрел на родителей, когда они подошли к сыну со спины и положили свои руки ему на плечи.       — Выбери самого достойного альфу, мой хороший, — папа осторожно потёрся носом о пушистое ушко сына и после приобнял. — Фир будет помогать. Пусть и отправился к Хранителю племени, он присматривает за нами.       — Да. Я хочу, чтобы у тебя был тот, кто сможет защитить тебя от любой напасти. Наша жизнь идёт к закату, и мы не всегда сможем быть рядом, — отец Урта пригладил большие пушистые уши сына, с лёгкой тревогой вглядываясь в темнеющий лес.       Урт ничего не ответил, а только кивнул, чувствуя, как кожа начала неприятно чесаться от охры, которой раскрасили его тело. Он мыслями был далеко от реальности.       И омега настолько ушёл в себя, что очнулся, вынырнул из потока мыслей только на той самой поляне в глубине леса, заслышав голоса оленьих рожков. Он с паникой посмотрел вперёд и увидел тёплые спокойные взгляды близнецов. Они нежно улыбались, зная, что сегодня ночью один из них навсегда заберёт себе Урта, оставит на его светлой коже метку, повяжет омегу, всему племени показав и доказав, что этот оборотень его, и он достоин называться его мужем.       Как только рожки смолкли, все молодые оборотни бросились в рассыпную, на бегу обращаясь в больших лис. Урт слегка замешкался, но всё же втиснулся в ярко-рыжую пушистую шкурку, огляделся. Тут же зло затявкал, заметив рядом с собой большого светло-бурого лиса, который старался к нему подобраться поближе. По запаху — не иначе Кид.       Урт оскалился и со всех лап рванул прочь, не разбирая дороги. Важно было убежать подальше, запутать следы и не дать ни одному альфе перехватить его раньше, чем он найдёт того самого. Бывали, на самом деле бывали случаи, когда альфа хватал совершенно не заинтересованного в нём омегу и силой брал его. Такие пары счастливы не были. Хотя подобное в лисьем племени было очень и очень давно.       Сильные лапы несли Урта по густой тёмной чаще леса без остановки. Омега то и дело принюхивался, стараясь по запаху предупредить возможное появление альф. И часто оборачивался, боясь заметить позади себя светло-бурого лиса, преследующего его. Но на счастье молодого оборотня за ним никто не гнался, а в воздухе едва удавалось уловить слабый аромат пары омег, не более.       Урт остановился у небольшой речушки, которая брала своё начало звонким ручьём в Высоких горах, и склонился к воде, принявшись жадно лакать. При этом омега часто вскидывал голову вверх и шумно принюхивался, озираясь по сторонам. Нельзя было никому позволить застать себя врасплох или пришлось бы снова бежать без оглядки, а силы нужно было беречь для первого в его жизни спаривания. Уже замужние омеги поговаривали, что в пылу страсти им было тяжело удержать на себе альф, которые в бешеном ритме вколачивался в них, поскуливая от удовольствия. Не говоря уже о вязке…       Напившись вдоволь, омега плюхнулся на попу около речки, переводя дыхание. Тело изнутри постепенно набирало температуру, давая понять, что вскоре он потечёт, распространяя на всю округу нежный и в тоже время сильный аромат омеги, готового к спариванию. А, следовательно, действовать нужно было быстрее.       Лес окутала тьма, но она тут же расступилась, когда на ветках вековых сосен и берез зажглись сотни огоньков ночных сверчков. Сама природа заботилась о своих детях, делая всё, чтобы они смогли в эту ночь отыскать того самого. Единственного.       Урт поднялся на лапы и огляделся по сторонам, прислушиваясь. Где-то на западе раздалось сердитое тявканье и визги: скорее всего какой-то омега не определился с выбором и за него в борьбу вступили двое альф.       На подобное Урт недовольно фыркнул — что за омега такой, не способный отдать предпочтение одному альфе? Смех, да и только. Правда, тут же сам рыжий оборотень задумался — а ему-то как быть? Ведь он до сих пор не определился, кого выберет себе в пару — Арва или Нора?       Зло тявкнув на самого себя, лис мотнул головой и затрусил по лесной тропинке, что вилась вдоль берега речушки, петляя между высокими и большими стволами деревьев, росших вплотную к кромке воды. Омега памятовал, что его племя уже с десяток лет не пользовалось этой тропинкой и вообще не приходило к этой речке, найдя более близкий к поселению источник воды. А значит, сюда особо никто не сунется.       Урт пробежал пару километров, следуя инстинктам и зову сердца. После резко ушёл с тропинки, которая уходила вдоль реки и обрывалась в Жёлтом Яре, где речушка впадала в Гиблое озеро. К нему оборотни ходили только в случае крайней необходимости — набрать жёлтой глины для пополнения запасов у лекаря и его помощников. А так к озеру не совались и тем более в одиночку — больно много оборотней гибло в его окрестностях по странным причинам.       Омега фыркнул в сторону Гиблого озера и направился на юг, постепенно замедлив бег и перейдя на шаг. Урт осторожничал, зная, что обошёл самую гущу омег и альф, бродящих по этой части леса и начал постепенно приближаться к ним. Ведь где-то там были Арв и Нор, ждущие его. Да и сам Урт уже не мог терпеть.       Под задней лапой хрустнула сухая ветка и омега замер на месте. Весь сжался в комок, прижал уши к голове, пугливо озираясь. Но, видимо, никого рядом не было, кроме испугавшейся сломанной ветки полёвки, которая прошуршала в кустах, спасая свою жизнь от острых зубов большого оборотня. Омега же лишь тихо чихнул на такое — не дикий он лис, чтобы размениваться на такую мелкую добычу.       Внезапно знакомый запах заставил Урта буквально вытянуться вверх, раскрыть пасть, жадно ловя самые мелкие крупицы этого аромата. Урт даже от нетерпения подошёл к ближайшему дереву, встал на задние лапы, передними оперевшись от ствол, и вновь с силой втянул воздух, высунув от возбуждения язык изо рта. Принялся капать слюной, чувствуя, как всё тело взбудоражилось, напряглось, зная — впереди тот самый альфа. Лучший из лучших.       Вот только спустя пару мгновений запах насторожил Урта. Он, казавшийся ему доселе знакомым, приобрёл новый оттенок. В этом аромате омега отчётливо улавливал запахи Арва и Нора, но настолько переплетённые, сросшиеся воедино, что вскоре он смог воспринимать их только единым целым ароматом, словно эти близнецы пахли одинаково, и не было тех различий, тех едва заметных ноток, которые помнил молодой оборотень.       В смятении опустившись обратно на все четыре лапы, лис нервно заметался из стороны в сторону, судорожно пытаясь собрать мысли в кучу и решить, как ему действовать дальше. Явно, что раз запах такой сильный и так крепко переплёлся из двух в один, то близнецы сейчас вместе и где-то рядом. А значит, если он покажется на глаза одному, то его увидит и второй.       Внезапно в голове омеги родилась мысль. Всё решаемо и довольно просто. Действительно, ему нужно показаться обоим братьям на глаза и обоим дать понять, что он в них заинтересован. Они вдвоём бросятся за ним. Но первым его догонит лишь один. Пусть на крохи мгновения, но кто-то из них опоздает. И тогда Урт отдаст себя тому, кто окажется быстрее.       Оборотень вздохнул глубоко, опустил морду к земле, потёрся носом о молодую траву, словно хотел отбить остатки аромата близнецов и после, вздохнув ещё раз и припав к земле, начал медленно и тихо подкрадываться к альфам, скрывающимся за высокими зарослями ежевичных кустов.       Тихий, переполненный злобой рык заставил Урта замереть на месте и со страхом в зелёных глазах посмотреть вправо от себя. Кид. Светло-бурый лис был от омеги всего на расстоянии в десяток шагов, припав мордой к земле, готовился к прыжку.       Урт замешкался, в голове панически забился вопрос о том, как он так близко подпустил к себе Кида, почему не заметил и не услышал его, не почуял его неприятный запах? И этого хватило альфе для того, чтобы накинуться на омегу и повалить его спиной на траву, прижимая своим телом.       Рыжий оборотень в секунду ощутил страх перед альфой, и он придал ему сил: Урт зарычал во весь голос, замолотил задними лапами по брюху альфы, а после и вовсе впился в его переднюю лапу зубами, прокусив шкуру до крови.       Кид взвыл от боли, но не отступил ни на шаг. Наоборот, он склонился к Урту и принялся кусать его за шею, стараясь заставить омегу перевернуться на живот. Тогда бы он легко вцепился в загривок и Урт никуда бы не делся: Кид повязал бы его, навсегда сделав своим омегой.       Урт прекрасно понимал намерения альфы и всячески старался отбиться от него, яростно кусаясь и царапаясь, визжа во весь голос и зовя их — братьев-близнецов. Единственных альф, которых он признавал. Единственных, кому позволил бы всё…       Альфа зло зарычал, видя, как отчаянно сопротивлялся желанный им омега и в ярости впился ему в шею, буквально начав душить молодого оборотня. Урт тут же захрипел и жалобно затявкал через раз, когда удавалось хоть немного вздохнуть, ведь даже сильному альфе сложно было удерживать беснующегося под ним омегу.       Удушье медленно отнимало силы, и Урт постепенно слабел. Но не сдавался до последнего, зная, что стоит ему уступить и вся его жизнь полетит под откос. Допускать к своему телу ненавистного альфу, растить детей от него — хуже и быть не могло.       Внезапно аромат близнецов, о котором Урт в пылу борьбы совершенно забыл, вновь окутал омегу, словно Нор и Арв оказались сейчас ближе. От запаха альф омегу мелко затрясло и он с тоской взвыл, во второй раз зовя братьев. Кид на подобное отреагировал с яростью: сильнее сжал челюсти на шее омеги, заставляя того замолчать. Тут же начал рычать, приказывая тому перевернуться на живот. Ведь только так он мог сделать садку. У альфы даже начали вздрагивать бёдра, а из шерстяного мешочка в паху показалась ярко-красная головка члена.       Урт захрипел, в глазах потемнело, но он до последнего не подчинялся ненавистному альфе, до последнего упирался задними лапами ему в живот, не позволяя Киду даже допустить мысль о том, что омега его боится. Да, Кид сильнее, да только силы духа больше в Урте.       Когда омега готов был закрыть глаза, чувствуя, как в груди всё горело огнём и боль расползалась не только по шее, но и всему телу, хватка Кида ослабла. Ему не нужна была смерть омеги — ему нужен был сам рыжий оборотень. Или его тело, в крайнем случае. Потому приходилось контролировать себя, чтобы случайно не придушить строптивого засранца или не перекусить его тонкую по сравнению с ним шею. Вот только в дурмане от желания светло-бурый лис совсем позабыл о том, кого ещё недавно звал на помощь Урт.       Два огромных чёрных лиса выскочили из-за ежевичных кустов и, не мешкая ни секунды, бросились на Кида. Арв со всей силы вцепился в загривок светло-бурого оборотня, а Нор, припав к земле и извернувшись, впился клыками в мягкое горло лиса.       Кид тут же разжал челюсти и взвыл во весь голос, так как братья себя не сдерживали, и лишь какая-то кроха разума удерживала их от того, чтобы не разорвать этого альфу на мелкие куски. Близнецов переполняла злость ещё с той минуты, когда они почуяли, как аромат Урта померк рядом с запахом альфы и вскоре омега где-то далеко от них завыл в отчаянии, зовя, прося их помочь.       Как только светло-бурый альфа отпустил тихо хрипевшего Урта, Арв рванул Кида на себя, а Нор тот час отцепился от горла соперника и собой накрыл перевернувшегося на живот омегу, не давая никому к нему подобраться. В лисьем обличье Нор был больше и тяжелее своего старшего брата и потому его куда сложней сдвинуть с места. Арв же, старательно не давая Киду извернуться и задеть его, оттащил рычащего и беснующегося соперника на пару метров, отпустил оборотня и в пару прыжков оказался рядом с братом. Альфы синхронно опустили головы к земле, вздыбили шерсть на загривке, яростно замолотили хвостами по траве, поднимая в воздух мелкий сор и пыль. Близнецы всем видом заявляли, что сунься сейчас Кид к Урту — вновь так легко не отделается. Неглубокие раны превратятся в рваную плоть, а несколько капель крови станут алыми реками. И пусть братоубийство самое страшное, что могли совершить оборотни из лисьего племени, — своими шкурами ради Урта эти альфы без колебаний были готовы рискнуть.       Кид тряхнул головой, взглянул на чёрных как ночь лис и неуверенно сделал небольшой шаг в их сторону, но тут же отступил назад, скалясь, когда Арв зарычал на него и уверенно приблизился на два шага, всё так же топорща шерсть на загривке. Голубые глаза братьев смотрели с ненавистью и непоколебимой решимостью разорвать Киду горло, если он не отступится от Урта.       И Кид сдался. Он прекрасно понимал, что сколь ни был желанным Урт — призрачный шанс сделать его своим омегой совсем не стоил собственной жизни. Кид жить хотел и шкура, пусть уже и немного потрёпанная, ему была дорога.       Светло-бурый оборотень тихо рыкнул и, слегка прихрамывая, поторопился уйти прочь, чтобы лишний раз не проверять терпение братьев. Пусть они младше него, но сил в них куда больше. Он против одного из них выстоит с трудом, да и выстоит ли вообще…       Как только Кид пропал из поля зрения, а его запах стал тонким и едва уловимый, альфы чуть успокоились, но ухо держали востро.       Нор осторожно отступил в сторону и оказался справа от лежащего на земле Урта, а слева уже стоял Арв, с тревогой поглядывая на омегу. Тот не шевелился и не открывал глаз, а лишь часто-часто дышал. Братья переглянулись, синхронно прижали уши к голове и легли на траву по обе стороны от рыжего лиса. Альфы тихо и ласково заурчали, ткнулись мокрыми носами в щеки омеги, и не получив в ответ никакой реакции, принялись осторожно и неторопливо вылизывать мордашку Урта, нежно урча, прося омегу не бояться.       Постепенно дрожь в теле рыжего оборотня, которую чувствовали оба брата, стихла, и Урт открыл глаза, всё же перепугано оглядываясь по сторонам. Он где-то глубоко в душе боялся, что Кид вернётся вновь и от этого страха небольшие укусы на шее, казалось, полыхнули огнём: Урт тихо заскулил и неумело постарался слизать с себя капли крови. Да только где уж ему самому до собственной шеи достать…       Альфы смекнули, что омега ещё напуган и потому прижались к рыжему лису плотнее, громче заурчали, стараясь своими «песнями» отвлечь оборотня, дать ему время, чтобы он осознал — Кид не вернётся, и никто вовсе его не тронет, пока хоть один из близнецов будет рядом.       Вскоре Урт, убаюканный ласковыми голосами чёрных лисов, задышал ровно и спокойно, поверив в то, что Арв и Нор никому в жизни не позволят причинить и каплю боли ему. Да только это спокойствие продлилось недолго.       Природа взяла своё и как только страх, паника схлынули, тело омеги вновь поддалось инстинктам. Урта слегка затрясло, в паху стало тяжело и жарко, омега невольно заерзал на месте, чуть оттопырил попку и поскрёб задними лапами молодую траву.       Два чёрных лиса синхронно и шумно вдохнули воздух и повернули морды к Урту, приоткрыв пасти и слегка оскалившись, но лишь только для того, чтобы сильней ощутить дурманящий, сладкий запах течного омеги.       Урт отреагировал в одно мгновение, понимая, что иного выхода нет — нельзя иначе, он мог поступить только так. И потому, несмотря на оставшуюся боль в теле, рыжий лис подскочил на лапы и поскуливая, словно извиняясь, попятился назад от братьев, прижимая пушистый хвост к животу между лапами — старался хоть как-то уменьшить свой запах.       Арв и Нор тоже поднялись с земли, развернулись к Урту и, склонив морды к земле, часто-часто дыша, одновременно двинулись на омегу, постепенно расходясь в стороны: старались его окружить.       Урт понял намерения альф, снова тихо поскулив, развернулся да бросился наутёк с такой скоростью что, казалось, он не бежал, а летел над высокой молодой травой, которая густым плотным ковром росла в этой части леса.       Омега бежал и бежал, не решаясь хоть на секунду замедлиться и оглянуться. Он знал, он чувствовал, что близнецы преследовали его, не сдавались и постепенно нагоняли. Омеги всегда были более выносливыми, но вот только в скорости с альфами мало кто из них мог потягаться. Да в драке с Кидом Урт потерял немало сил.       Отчаянно прислушиваясь ко всему, что творилось в ночном лесу, рыжий лис всего на секунду остановился, не услышав позади себя тяжёлого дыхания братьев и не почуяв их запаха. Того единого запаха на двоих, что так сильно дурманил и манил молодого омегу.       Нор и Арв выскочили из-за деревьев прямо перед Уртом настолько неожиданно, что тот тявкнул от испуга и плюхнулся попой на землю, не сводя зелёных глаз с больших чёрных лисов, которые медленно, шаг в шаг начали приближаться к нему.       Урт нервничал и не понимал — ведь догнать его мог только один. Почему они вместе? Ведь кто-то из них должен был отстать хоть на жалкое мгновение! Но нет, перед глазами омеги альфы-близнецы предстали вместе, словно какими-то незримыми нитями они были сшиты воедино.       Рыжий оборотень предупреждающе зарычал и, поднявшись на лапы, попятился. Он знал, что после того, как альфа догнал омегу, тот не имел права больше убегать, но ни один омега из их племени никогда не стоял перед выбором уже после гонки. Он выбирал до неё и просто проверял своего альфу на выносливость, скорость и силу, убеждался, что не ошибся в будущем муже, а тут…       Омега зарычал, когда альфы подошли близко, слишком близко. В голове вновь возникла мысль, что нужно было бежать, и Урт опять рванул прочь, развернувшись на месте, но не успел.       Острые клыки альф впились в холку рыжего лиса, братья оборотни зарычали в голос и, надавив лапами на спину омеги, заставили его лечь на траву. Урт было дёрнулся, чувствуя, как сердце в груди бешено заходится, стучит так, словно сейчас вырвется наружу.       Арв и Нор и не думали причинять своему омеге боль, но утихомирить его следовало — за всё время, что они провели вместе, оба альфы неплохо изучили характер и повадки этого омеги и потому прекрасно знали, куда Урта могла завести паника.       Близнецы… Они с самого начала ритуала знали — им придётся всю жизнь делить Урта. Никто из них не желал уступать другому, но одновременно братская любовь удерживала их от той черты, за которой они стали бы непримиримыми соперниками. Инстинкты нашёптывали им, что это их омега и что они оба небезразличны ему. Они видели смятение в глазах Урта, чувствовали, как он метался меж ними, не в силах определиться. И потому решили — уж лучше быть вместе, чем видеть, как кто-то будет в стороне, в одиночестве.       Однако, что бы там близнецы не решили, звериные половины у обоих альф особо мириться с подобным не хотели. Как только Урт, понимая, что нет смысла стараться убежать от братьев во второй раз, тихо заурчал и в нетерпении заскрёб лапами по траве, Арв постарался оттеснить младшего брата и забраться на омегу. Нор отреагировал мгновенно, сквозь стиснутые челюсти зарычав на старшего и не давая ему оттолкнуть от себя.       Лисы принялись соперничать, перетягивая каждый на себя притихшего омегу, которому в один миг стало всё равно — течка накрыла его с головой. Под хвостом стало влажно, зуд в причинном месте начал сводить молодого омегу с ума, а от запаха альф хотелось тихо поскуливать, прося их о ласке, да просто пускать слюни, наслаждаясь его терпкостью и силой.       Альф течка омеги, её самая сила только раззадорила и они яростней начали соперничать, трепля в своих зубах рыжего лиса словно тушку кролика. В один из моментов они одновременно и сильно рванули омегу каждый на себя, и тут Урт взвыл от боли — даже о течке забыл, чувствуя, как шкуру едва не порвали острые зубы братьев.       Голос омеги, его болезненное поскуливание после отрезвили альф. Омегу они так и не отпустили, понимая, что после такого он просто может удрать от них и не подпустить к себе, даже несмотря на течку. Но оба тихо, с огромным раскаянием в голосах заурчали.       Переглянувшись друг с другом, Арв вздохнул и медленно разжал челюсти, уступая первый раз омеги младшему брату. Внутри альфу жгла ревность и обида, но он понимал, что иного выхода нет — или так, или они оба останутся не у дел.       Нор с благодарностью посмотрел на брата и после осторожно потянул Урта за холку, чтобы омега привстал с земли. Но Урт не подчинился, и стоило Нору чуть ослабить хватку, как омега вырвался и отскочил от альфы на пару шагов. Его вело, тело горело огнём, внутри словно натянулась верёвка, напряжением сводя омегу с ума.       Урт тихо заскулил, припал мордой и грудью к траве и прокатился по ней, отталкиваясь задними лапами. Казалось, что омега буквально тёрся о молодую зелень, стараясь пропитать рыжую шерсть ароматными соками травы, но на самом деле он звал и всячески привлекал внимание альфы. Ибо терпеть эту муку сил почти не осталось им он забыл обо всём. Хотелось… До боли, до дрожи во всём теле хотелось своего альфу. Своих альф… Дурман заволок разум, заставив омегу нырнуть в его тёмные глубины.

***

      Урт открыл глаза, чувствуя, как его целовали. Чужие губы ласкали каждый кусочек его тела, вызывая дрожь во всём теле. Омега вздрогнул и резко подорвался с места, но четыре руки удержали его и в следующую секунду он оказался зажат между двух горячих тел.       — Прости нас, Урт, прости… Ты нас свёл с ума, злость на этого мерзавца тоже голову затуманила, и мы чуть тебя не ранили. Прости, едва не разорвали тебя на части. Так нам хотелось заполучить тебя.       Голос Нора донесся до Урта и тот сразу встрепенулся, подняв глаза вверх. При свете тысяч сверчков на него смотрели Арв и Нор, улыбаясь и нежно оглаживая его тело. И тут омега вспомнил. Вспомнил, как течка свела его с ума, как он отдался сначала Нору, позволив альфе повязать его, как после его взял Арв, доводя омегу до изнеможения. Он вспомнил, как после второй сцепки перекинулся в человека и близнецы, крепко удерживая его, впились зубами в шею Урта по обе стороны, оставляя свои метки. Они вдвоём повязали его, вдвоём поставили метки. Теперь он замужний омега. Омега, что стал мужем двум альфам…       — Но… Мы… Племя… Нас не одобрят! Хранитель, Боги! Как?! — омега закричал, заплакал, рванув вперёд, но близнецы удержали его, обняли ещё крепче и принялись слизывать горячие капли с раскрасневшихся щёк.       — Нет, они нас примут, и Хранитель одобрит наш союз! Мы обещаем тебе. Ты наш, мы оба принадлежим тебе, и счастливее нас троих не будет оборотней на свете. Просто верь нам, Урт. Верь и люби нас, как мы любим тебя, — Арв говорил нежно и ласково, а после ухватил парня за подбородок и поцеловал, в то время как Нор нежно урчал омеге на ухо. После и сам Нор поцеловал Урта, давая понять, что от омеги ни он, ни его брат не отступятся.       Втроём оборотни предавались страсти и любви до первых лучей солнца. Только после они ненадолго утихомирились, отдышались и отдохнули, набравшись сил перед дорогой домой. Перед тем, как предстать перед племенем единым трио, перед тем, как доказать всем и каждому, что их любовь и союз силён, что они вольны быть с теми, кого выбрали кто выбрал их. Разве неправильно, когда только вместе, только втроём они чувствуют, что так и должно быть, что именно рядом они счастливы и их любовь наполняет сердца?

***

      Урт вздохнул полной грудью и сделал шаг вперёд, выходя из леса к поселению, держась за руки с Арвом и Нором. Он уже был уверен — его жизнь будет самой счастливой. Они рядом, любят его. И он отдаст им всего себя. До самого последнего дня, до последнего вздоха. И будет счастлив!