Misericorde

А если бы он вернулся опять Что б ему сказать могла? Что я ждала, я хотела ждать Пока не умерла… Мельница — «А если бы он»

      — Проснись… ах, нет! Хватит притворяться, — прозвучал настойчивый мужской голос прямо над ухом.       Реагировать никак не хотелось, но любопытство взяло верх. Приоткрыв глаза, я увидела склонившегося надо мной мужчину с волосами светло-русого оттенка, очень выразительными серыми глазами и подозрительно доброй улыбкой. Мягкие и не слишком крупные черты лица без особых примет делали его похожим на кого-то смутно знакомого…       Нет, ни на кого. И на всех сразу.       От такого пристального изучения чужого лица меня неожиданно повело — пространство начало куда-то смещаться и пришлось зажмуриться. В темноте всё равно где верх, а где низ, а потому и спокойно.       — Похоже, ты так вечность собралась провести?       Вечность. На неё у меня были свои планы.       Вот именно что — были…       Я вновь распахнула глаза и вскочила с места, едва не угодив мужчине в нос головой. Хорошая реакция спасла его от травмы. В голове молнией пронеслись события, предшествующие этому мигу.       Избранное орудие, значит? Как бы не так!       Картина неустойчивого до отвращения мира колебалась перед глазами, но я всё же как-то сумела обрести равновесие, а затем, рыбкой покинуть комнату через окно. То, что выкрикнул мне во след ошарашенный блондин, я пропустила мимо ушей.       Перед моими глазами пронёсся покатый козырёк первого этажа, а потом я с непривычной лёгкостью приземлилась на четвереньки. Из такого положения я и пустилась в бегство по светлым и широким улочкам неизвестного города. План был прост: убежать, затаиться и прикинуть, что можно в этой ситуации сделать. Почти ничего нового.       Тело наполняла энергия. Я неслась к неведомой цели подобно выпущенной стреле или дикому зверю, полагавшемуся на инстинкты. Мимо мелькали чужие лица и чужие дома. Ни на то ни на другое я не обращала внимания, потому как рассчитывала покинуть это место как можно скорее. Сбежать и тогда уже будет безразлично, кем были мои пленители.       Память хлёсткой вспышкой вдруг прорезала завесу мыслей, заставляя запнуться и перейти с бега на быстрый шаг.       Бегство. Бесконечное бегство — единственное, на что я всегда была способна.       Раньше я делала это, чтобы сохранить себя и не обратиться воплощением той разрушительной силы, обжигающей холодным пламенем меня изнутри. Если и было таким моё прежнее предначертание, то я преломила его как дрянную сталь.       Теперь я бежала не прочь, а навстречу…       Береги себя, Аль.       Тёмное пламя его глаз, такое тревожащее и родное… Взгляд — по живому точно нож. Необходимая боль, настоящая. Правильная.       Я сильная.       Элигор!       Я остановилась, вскинув лицо к небу. К странному небу, сверкающего мелкими гранями, точно там в вышине множество драгоценных камней. Или снег. Глаза жгло от сияния.       Не в силах распахнуть свои пламенные крылья, я упрямо смотрела ввысь, будто мой взгляд мог расколоть небесную твердь и донести безмолвный, полный отчаяния крик.       Я не бросила тебя! Я выберусь!       Заметив какое-то смазанное движение слева от себя, я повернула голову и увидела того самого блондина, что ещё недавно сетовал на то, что я не хочу просыпаться. Он выглядел так же безмятежно, как и временем ранее — спокойная улыбка, воплощённая доброжелательность.       — Тебе не убежать, — произнёс он, и мне показалось, что в светло-серых глазах отразилось раскаяние.       — Можем проверить, — бросила я.       — Я докажу, — неожиданно пообещал сероглазый. — Пойдём со мной.       Протянутая навстречу рука с раскрытой ладонью в тот момент чудилась мне не жестом открытости и дружелюбия, а капканом.       — Так ты хочешь его спасти? — спросил мужчина, видя мою нерешительность, и я поняла, кому принадлежал тот шёпот заговорщика.       Непонятным оставалось одно — зачем кому-то помогать мне?       Но стоило протянуть руку навстречу, преодолев нерешительность и сомнения, как всё изменилось. Мы в то же мгновение оказались на высоком холме, с которого просматривался весь город.       Убегая, я не замечала, какие огромные здесь здания. Каждое из них напоминало собой храм. Светлый, серый и чёрный камень, прозрачный материал похожий на стекло — объединяло постройки одно — каждая выглядела цельным монолитом. Словно в один прекрасный день всё это великолепие просто выросло из земли, радуя глаз и создавая приятный контраст с зеленью и пёстрым разноцветием садов.       Не видев прежде ничего подобного, я затаила дыхание. От неизвестного города веяло величием и непоколебимым спокойствием. Его укутывала золотистая дымка на горизонте, куда ни посмотри и казалось, что этот город и является целым миром.       Сияние созидания — противопоставление Бездне.       — Адманта — обитель Создающих, — прозвучал рядом голос, пробудивший меня от очарования созерцанием.       Сказать, что я была глубоко поражена, значило, сильно приукрасить моё нынешнее состояние. Оказаться в мире тех, кто предпочёл посвятить себя творению я и не мечтала. А, честно говоря, опасалась угодить в прицел внимания богов. После пары столкновений с оными, я не желала иметь с ними ничего общего. И тут, выходит так, что они пленили меня, чтобы сделать своим орудием?       — Как могло случиться, что я понадобилась богам, когда само моё существование попирает их принципы? — обратилась я к мужчине, чувствуя переполняющее меня изнутри волнение. — И кто ты сам такой?       — Я хотел представиться раньше, но ты убежала, — откликнулся он и, сдержанно улыбнувшись, слегка склонил голову. — Моё имя здесь звучит как Анвиел. Безжизненный.       — И ты не бог, — с надеждой предположила я.       — Кто-то думает иначе, но я не претендую на статус и храмы, — проговорил Анвиел.       — Скромность — это хорошо, но, тем не менее, ты здесь, — заметила я, не желая питать напрасных иллюзий по поводу личности нового знакомого.       — Мы здесь, — поправил он. — И по сути, для одного и того же. Среди богов нет привратников и проводников.       — А я слышала другое.       Блондин фыркнул и задорно подмигнул.       — Разве ты сама не понимаешь, что никто из них не станет тратить время на подобные вещи? Они заняты тем, что укрепит их положение и даст больше силы. Остальное кажется им бессмысленным.       — Значит, я нужна для того, чтобы вновь открывать пути?       — Да. Но это не совсем то, чем ты занималась когда-то, — улыбка исчезла с губ собеседника, а в глазах промелькнула печаль.       — И то, что ты говорил об Элигоре, правда?       — Ты найдёшь то, что ищешь, — кивнул Анвиел, и мне показалось, что он старательно утаивает нечто очень важное. То, что определённо мне не понравится.       Однако надежда, что жила в моём сердце так и осталась пылать во мне негасимым светом. И всё дело было в Анвиеле, который ощущался мной как родственное и близкое существо. Сама его энергетика стремилась ко мне, словно меня хотели закрыть от чужого мира тёплыми чёрными крыльями.       Он не стал возвращать меня в свой дом тем же способом, что и доставил на холм. Вместо этого Анвиел устроил небольшую экскурсию по городу, только в ходе которой я вдруг осознала, что брожу по тёплым камням босая. Благо одежда на мне имелась — светлая туника, опоясанная широкой алой тканью на талии.       Обиталища божеств потрясали своим видом, и казалось, что городу нет конца и края. Но всё же я чувствовала себя здесь абсолютно чужой. Окружавшее нас сияние и великолепие всё чаще слепило глаз и оттого всё сильнее хотелось очутиться где-нибудь подальше отсюда — под обычным синим небом с облаками, на улицах какого-нибудь не такого совершенного города. И я поражалась тому, как Анвиел спокоен, когда кажется таким чуждым этому месту. Чем дальше, тем больше.       Уловив моё настроение, мужчина переместил меня в дом.       — Это будет твоей комнатой, — сразу сообщил он. — Сегодня ещё осваивайся, а завтра мы начнём.       — Начнём что? — я с подозрением покосилась на блондина.       — Обучение и практику, — легко откликнулся тот и, посерьёзнев, предупредил: — Обучения как такового почти что и не будет. У нас нет на него времени.       — Но…       — Завтра я тебе всё покажу и расскажу, — пообещал Анвиел. — А пока позволь мне уладить некоторые дела.       С тяжёлым сердцем я вынуждена была согласиться. Но вопросы по-прежнему не давали покоя. В первую очередь меня волновал Эл. Что он подумает, если я не смогу рассказать о случившемся? Ограничения, сковывали нерушимыми цепями, и пока не позволяли мне даже призвать собственное Пламя, не говоря о том, чтобы дотянуться до любимого.