Старые карты

Хлопает дверь. Фарамир нехотя поднимает взгляд от разложенных перед ним карт на вошедшего брата. — Опять мудрости Митрандира? — спрашивает тот, зажигая от свечи, что держит в руке, лампу. — Что-то ты зачитался, братец, отец ждёт нас. Фарамир качает головой и трёт переносицу. До прихода Боромира он даже не замечал, что единственным оставшимся в библиотеке источником света была маленькая лампадка у его левого локтя, в которой, к тому же, почти закончилось масло. Фарамир не ожидал, что думы настолько отвлекут его от происходящего вокруг, что он не заметит даже погасших ламп и потухших свечей. — Нет, — он качает головой. — Это карта Осгилиата. Старая карта Осгилиата, брат. — Все карты Осгилиата — что старые, что новые, изучены вдоль и поперек, — отвечает тот, зажигая вторую лампу. — Или ты ещё надеешься отыскать какие-то тайные ходы, лазы или туннели? Гиблое дело. Мы оба изучили всё, что можно было найти. — Шанс есть всегда, — замечает Фарамир, — но это не тайные тропы, совсем нет. Это карты кладбищ, брат. Боромир ненадолго замирает, не донеся свечу до фитиля третьей лампы. Он молчит, то ли от удивления, то ли прикидывая, какая выгода в борьбе с Врагом может быть от карт кладбищ давно покинутого города. — Думаешь, Он, — брат кивает куда-то в сторону Мордора, — в силах оживить наших мертвецов и отправить их в бой? Глупости, Фарамир. Их кости давно истлели, а души обрели покой. Врагу с его армиями ни к чему некромантия, — и поджимает губы. Фарамир снова качает головой. — Нет, брат, я не боюсь этого. Враг силён, ты прав, и у Него есть ужас. Наши мертвецы ему ни к чему. Надеюсь на это. — Уж не хочешь ли ты оживить их? — Боромир хмурится. — Тёмные искусства погубили Нуменор. — Нет, — Фарамир перебирает карты, разложенные перед ним. — Я задумался… Посмотри сам, — он разворачивает одну из карт так, чтобы брату было видно, — здесь похоронен один человек. И здесь. И здесь, — Фарамир вытягивает карту за картой, показывая участки, так заинтересовавшие его. — И это не все. Я сбился со счёта на пятидесятой усыпальнице. Во владения мёртвым мы отдавали слишком много, — Фарамир устало поводит плечами. — Я знаю, ты скажешь, что почтение к усопшим подтверждает величие Гондора. Но, увы, они не спасут Гондор от Врага, сколь бы велики ни были при жизни. Боромир усмехается. — Вспомни, что с таким почтением погребали не всех, а лишь самых достойных. Лучшие воины заслужили свою вечную славу и память, не будешь же ты спорить с этим, — и, наконец, поджигает фитиль последней лампы. — Не испорть глаза, братец. Фарамир кивает, не сводя взгляда с почти погасшей лампадки. Брат же тем временем, задув свечу, подходит к большой карте, висящей на стене, кажется, с тех давних времён, когда Гондором ещё правили короли. Они оба знали эту карту чуть ли не наизусть. Объединённое королевство Гондора и Арнора. Давно уже нет того королевства, и род Анариона угас. А карта осталась. — Заслужили, несомненно, — говорит Фарамир, глядя на брата. — Но подвиги совершаются не ради этого. Подвиги совершаются ради жизни. Боромир не сводит с карты глаз, но, кажется, снова усмехается: — Разумеется. Но скажи, братец, зачем тебе карты кладбищ сейчас? Какая от них польза? Сейчас Гондору нужны искусные воины, и знай мы, как воскресить почивших не тёмными чарами, эти карты может и пригодились бы, кто знает. Ты же, брат, прости, но занимаешься глупостями. А героев должно почитать. — Быть может, — рассеянно говорит Фарамир. — Но герои должны быть живыми. Что за польза нынешнему Гондору в помпезных усыпальницах? А в своё время мы настроили их в достатке... Неужели чудом сохранившееся величие Нуменора должно служить лишь истлевшим останкам? Боромир продолжает рассматривать карту исчезнувшего королевства. — Величию Нуменора служили и те, кто ныне с почтением захоронен в Осгилиате, — наконец говорит он. — Отец ждёт нас, — и, снова зажегши свою свечу от одной из ламп, выходит из библиотеки. — Да, — говорит Фарамир, поднимаясь вслед брату. — Но делали они это не ради пышных могил. В лампадке на столе, наконец, заканчивается масло, и она гаснет с лёгким шипением.