на третий раз

— И фундамента не останется, — разочарованно произносит каменноголовый боец, а Тор хочет разнести и его, и то место, в котором собрались асгардцы и жители других миров. Асгард — не точка в пространстве. Асгард там, где асгардцы. Вот только Асгардом для Тора всегда был Локи. Всегда. Когда он падал с Биврёста, а Тор не мог его удержать, крича в звёздную пропасть от боли и желая отпустить рукоять Гунгнира и отправиться за Локи, схватить его и разбиться о звёзды вдвоём. Когда Локи ударял его кинжалом в бок на высотке мидгардского Нью-Йорка. Когда он умирал на его руках, серел, сливался с землёй чужого мира, а Тор кричал, захлёбываясь собственным горем, не зная, что сделать, чтобы избавиться от чувства всепоглощающей боли, тоски и вины. Это он виноват, он виноват, что одежды Локи пропитываются кровью, а сам трикстер содрогается на могучих руках, выдавливая из себя сдавленные фразы, посвящённые только Тору. Когда он, Тор, отрицал возможность спасения Локи даже тогда, когда крепко держал лжеотца перед Мьёльниром. И тогда Локи был его Асгардом, его домом. И сейчас он снова послал его на верную смерть в Вечном пламени ада, зная, что тот не вернётся. Никогда. Суртур взрывается, и то, что раньше было Асгардом, становится ничем иным, как обычной дырой во вселенной. Тор бросается на стекло корабля Грандмастера, он орёт от ярости и боли, кричит, от бессилия раздирая на лице ещё не зажившую рану. Тор потерял глаз. Тор потерял Локи. — Мы должны вернуться за ним! — ревёт громовержец, когда Валькирия бережно, что странно даже для неё, отводит его к нему в покои. — Мы уже ничего не сможем сделать, — мягко, будто разговаривая с ребёнком, говорит воительница, успокаивающе гладя внезапно обессилевшего Тора по плечам. Тор вырывается и сдавленно рыдает, сухо, без слёз, как человек, потерявший всех разом. Локи был для него всем. Сначала Локи. Потом Фригга. Потом Локи. Потом Один. Потом Локи. Три раза. Три. Чёртовых. Раза. Валькирия оставляет его одного, когда Тор застывает перед зеркалом, трогая свежую исполосованную его ногтями рану. Его взгляд падает на бутылку с жидкостью непроизносимого названия, предусмотрительно оставленную воительницей, и Тор с жадностью срывает колпачок, прикладываясь к горлышку так, будто это могло спасти его хоть на доли секунды. С каждым глотком к нему приходит осознание того, что Локи не вернётся. Нет, нет, он не вернётся, никогда больше не вернётся. Он погиб, погиб там, сгорев заживо в Вечном огне, ведь даже Богу хитрости и обмана не по силам одолеть Суртура. Но. — Тебе идёт, — шелестит по комнате до бесконечности родной голос, и Тор вне себя от счастья оборачивается. Локи. Локи, живой Локи, потрёпанный, усталый, но живой Локи стоит у двери, не отводя от Тора тёмно-зелёных глаз. — Если бы ты был здесь, я бы тебя обнял, — сдавленно шепчет Тор, хватая в руку первое, что только могло ему попасться — злосчастный стеклянный колпачок. Локи здесь. Он знает, что Локи здесь. Он знает, что его брат не мог умереть, нет, не так. Он кидает колпачок только затем, чтобы убедиться, что это — не игра опьянённого разума. Поймай его. Поймай, поймай, поймай. Доли секунды кажутся вечностью. Колпачок со звоном ударяется о железную стену и падает на пол. — Локи, — неверяще шепчет Тор, и иллюзия слабо и как-то горько улыбается. — Я хочу сказать тебе кое-что, братец, перед тем, как уйду в Хельхейм, — шепчет Локи, и Тор бросается к нему, не видя и не чувствуя ничего из-за застилающих глаз слёз и сдавливающего дыхание комка. Он водит руками по иллюзии, и она едва заметно вибрирует, исчезая в том месте, где его касается Тор. — Не уходи, — нещадно ломается голос, но Локи лишь качает головой. — Не могу. У меня есть несколько секунд. Я знал ещё на Сакааре, что наши пути разойдутся, Тор. Я знал, что ты прикрепил мне тогда на спину это убожество. Я хотел, чтобы ты остался на этой грязной планете, потому что она безопасна. Я никогда не желал тебе гибели, Тор. Я лишь хотел стать тебе равным. Прости меня за всю ту боль, которую я причинил тебе осознанно. Тор кричит от отчаяния, срывая голос, но иллюзия тоскливо и безжалостно продолжает: — Я верил, я знал, брат, что ты не отступишься от меня, что примешь и поможешь мне. — Я прикажу вернуться за тобой обратно! — царапает руки от отчаяния Тор, но Локи грустно усмехается. — Меня уже нет, брат. Эта иллюзия лишь посмертное послание тебе.