Глава 7
23 октября 2011 г., 00:38
— Вааа, как же хорошооо! – блаженно улыбнулся шатен, подставляя свое лицо под солнечные лучи уже начавшего уходить за горизонт небесного светила, — Мррр, все-таки на свободе так клааассно!
— Эй, красавчик, не хочешь осушить по стаканчику? – раздался веселый голосок подвыпившей проститутки, что сидела на стуле у барной стойки небольшого кафе под открытым небом, глупо улыбаясь и побалтывая в воздухе носком остроносой туфли.
— Нет благодарррю, мадам, — с обворожительной улыбкой ответил Кот, грациозно проскальзывая мимо кафе и незатейливо подмигивая женщине, которая тут же зарделась румянцем и захихикала, прикрыв рот пальцами.
Бестер оказался прав – Рим очень сильно изменился пока Кот сидел в тюрьме… Взять хотя бы вон ту пиццерию на углу – раньше там продавали изумительные по вкусу пиццы с самыми разными начинками, от аромата которых невольно начиналось обильное слюноотделение, и казалось, что ничего вкуснее в мире нет вообще. При упоминании о пицце, Кот невольно расплылся в улыбке, а на языке появился блаженный привкус специй и сыра, которым обильно посыпали итальянское «достояние». Да, тогда эта пиццерия была довольно-таки популярной. Да и не только она – любая пиццерия в столице Италии пользовалась бешеной популярностью. А сейчас Кот видит полупустое обколупанное из-за частых перестрелок в этом районе, здание, которое уныло взирало на прохожих, пробуждая горькие воспоминания о лучших днях.
А вот фонарный столб с сохранившимся старинным свечным фонарем, которого по вечерам зажигали проходящие мимо люди. Свет от фонаря мягко освещал улицу сквозь витражное стекло основания светильника, радужными красками играя на стенах и лужах после вечернего дождя. Сейчас фонарь был насквозь пробит пулями, а витражное красивое стекло больше напоминало решето. Но люди продолжают старую традицию и, несмотря на грозящую опасность, взбираются на столб, чтобы зажечь одинокий огарок свечи, который истончал мягкий свет, который словно стал для римлян единственным светом в этой темноте, что расстелили главари.
Кот постоял немного возле столба, рассматривая солнечный луч, прошедший через уцелевшее красное стеклышко и разбежавшийся по лицу шатена ярко-красным, словно кровь, сиянием.
— Ну, здравствуй… Рим, — тихонько сказал шатен, искривив губы в жалком подобии улыбки, — Вот он я…
Но город промолчал. Одинокие прохожие даже не посмотрели на юношу, что с болью в глазах рассматривал побитый свечной фонарь на столбе, у них были дела поважней, чем пустая болтовня с соседями. Надо же, из раскрепощенных, страстных, общительных людей, итальянцы превратились в замкнутых, беспокоящихся только о сохранности своей жизни серых мышей. Сухое «здравствуйте» и «до встречи» стали единственными фразами, которыми они перекидывались при встрече. Иногда конечно можно было встретить людей, которые все еще не потеряли способность любить и уметь жить весело, но таких были единицы, что, несомненно, огорчало. Здесь больше не было назойливых туристов, что как репейники прицеплялись к местным жителям и с благоговением слушали звучную, страстную итальянскую речь. Единственной отрадой, когда римляне могли по-настоящему расслабиться от гнета главарей, был венецианский карнавал. Похоже, эту славную традицию бережет сам Бог, потому что, несмотря на диктатуру, что творилась в Италии, главари решили не накладывать печать на карнавал, потому как сами любили это празднество и с удовольствием принимали в нем участие. В такие моменты местные жители на мгновение забывали о том, сколько страданий принесла им эта «святая троица» и всеми силами отдавались празднику, чтобы хоть на один день забыть о своих проблемах. Но вся печаль была в том, что знаменитый карнавал проходил всего раз в год, а это означало то, что после праздника итальянцы снова целый год будут страдать под жестокостью «правителей».
— Клянусь, я уничтооожу всех, кто сделал тебя такииим, — прошипел шатен, сжав кулак. Постояв еще немного под фонарем, парень вдруг бросился бежать.
Он бежал, не разбирая дороги. Просто бежал, куда глаза глядят. Мимо паренька проносились улицы, магазины со сверкающими витринами, давно не стриженые кусты, рядками тянувшиеся вдоль тротуаров, многочисленные телевизоры, выглядывающие из-за стекла витрин, где симпатичная ведущая о чем-то рассказывала, при этом весело улыбаясь и яростно жестикулируя.
— О, смотри, мелкотня какая-то несется, — лениво протянул Джон, закинув ноги на заставленный тарелками с недоеденным пирогом, столик в кафе и затянулся очередной ментоловой сигаретой, поморщившись от неприятного привкуса, который тут же сменился сладковатой ноткой, приятно играющей на языке.
— Ну и что? Пусть бежит, — не менее лениво и меланхолично протянул в ответ Ламбо, плечом удерживая у уха мобильник, потому что руки у молодого юриста была заняты стопкой отчетов для начальства о проделанной работой.
Недавно к ним в контору приперся какой-то «денежный мешок», который, отчаянно визжа и матерясь, потребовал, чтобы юристы немедленно отвели его к начальству. Оказывается, адвокат, что находился на счету у конторы, нагло обманул клиента, содрав с него довольно-таки приличную сумму денег, а сам заявил, что не будет вести дело о хищении автомобиля, потому что это «не в его компетенции». Адвокату лишние денежки, а бедному юристу, что находился на стажировке у ворюги пришлось несладко. Еще бы, представьте, что ваш начальник накосячил сверх меры, а единственным, кто «попался на глаза», стали вы…
Конторе чудом удалось избежать скандала, но неприятный осадок все-таки остался и даже сказался тем, что контору стали считать «рассадником воров». Единственные, кому было на это плевать с Пизанской башни, были вечные напарники – Джон и Ламбо. Их, слава богу, этот инцидент не коснулся, поэтому они единственные, кто сидели в стороне и ржали, наблюдая за тем, как лица их «соседей» — сотрудников бледнели и зеленели от воплей рассерженного клиента.
— Джооон, будь добр… убери, сука, ноги со стола, ты мне работать мешаешь! – не вытерпел брюнет, гневно толкнув ботинки напарника со стола, который, откинувшись на спинку стула, о чем-то балдежно мечтал.
— Ого-го, надо же, наш малыш Ламбо умеет материться? – с издевкой протянул Раджио, усаживаясь на стуле поудобнее, — А ты знаешь, что за «суку» можно и в табло получить?
— Извини, — тут же буркнул Бовино и, зарывшись пальцами в свои растрепанные волосы, уткнулся миловидным личиком в кипу бумаг, — Хочу в отпуск.
— Пха-ха, терпи сын мой, нам до отпуска еще как минимум полгода горбатиться, — Джон выпустил ментоловую струйку дыма в воздух и, ловко швырнув окурок в стоящую неподалеку урну, ободряюще похлопал напарника по плечу, — Потерпи еще Ламбо, чуть-чуть осталось.
— Говоришь так, словно нам работать осталось всего-то недельку, — довольно-таки пессимистично заметил Бовино, поднимая голову с бумаг и по привычке прищурив глаз.
— Ну, для меня, трудяги-работяги полгода, как неделька, — рассмеялся Джон и закинул руки за голову, — Ничего-ничего, вот когда тебе будет столько, сколько мне, ты еще полюбишь работу и будешь всеми силами цепляться за нее, лишь бы не возвращаться домой к крикливой женушке с вечной головной болью, особенно тогда, когда очень хочется потрахаться, и орущие сопливые дети.
— Ты, походу, только из-за этого и не собираешься заводить семью? – с ноткой ехидства в голосе спросил Ламбо, подперев подбородок ладонями.
— Ой, вот только давай без промывки мозгов, — сморщился шатен, — Я еще слишком молод, чтобы связывать себя узами брака. Не нагулялся.
— Пф… решил быть как Казанова? Поиметь всех баб в мире и остаться гордым холостяком?
— Слушай, а это превосходная идея! – прищелкнул пальцами Джон и хитро улыбнулся, — Нет, правда, превосходная! И удовольствия море и вроде бы как вторая работа.
— Я всегда знал, что ты псих-извращенец, — Ламбо, будто бы специально отодвинул свой стул подальше от напарника и сделал вид, что не знает его, ткнувшись носом в бумаги.
— Нефиг делать вид, что мы незнакомы, Ламбо Бовино, — Джон со смехом подался вперед и сгреб брюнета в крепкие дружеские объятия, — Мы с тобой теперь в одной куче дерьма и думаю, это навсегда. Так что смирись с моими наклонностями, напарничек. А хочешь… хочешь, сегодня забьем на эту гребанную работу и сходим напьемся? А потом рванем в бордель!
— Уйди от меня, извращенец! – засмеялся Ламбо, отпихивая Джона от себя локтем, — Никуда я с тобой не пойду!
— Значит, идем! – с этими словами «юрист со стажем» снова откинулся на спинку стула и достал свой мобильник, после чего набрал чей-то номер, — Алло, кисочка моя, это я! Да, да, конечно же помню. Кисуль, будь добра, организуй-ка мне сегодня два двухместных, я сегодня буду с другом. Чего?! С ума, что ли сошла? Конечно же, не с ним! С кем с кем, с бабами! Все, ладно, давай, мне пора, работа не стоит на месте… Ну все, жду наши места. Люблю, люблю, — шатен выключил телефон и повернулся к напарнику, — Прикинь, эта коза подумала, что мы с тобой… ну, ты меня понял, да?
Ламбо от такого заявления просто перекосило.
— Да ладно, не дрейфь, ты! – Раджио толкнул молодого напарника в плечо, — Как говорится, один раз – не…
— С кем угодно, но не с тобой!
— Слуш, я могу и обидеться ведь… Хочешь сказать, я не сексуален и не желанен?
Ламбо решил промолчать, ибо знал, что этот эгоистичный ублюдок от своего не отступит.
*****
— Мррряу… как же жаарко, — немного плаксиво, совсем как маленький ребенок, протянул Кот, зарывшись пальцами в свои длинные волосы, которые паренек бы с удовольствием срезал, если бы это помогло унять беспощадное пекло, — Водииички бы…
Похлопав себя по карманам, шатен не без раздражения обнаружил, что совершенно пуст – он даже не удосужился попросить у Бестера или Ури хоть немного денег.
— Зашибись! И что мне теперь делать? – не обращая внимания на то, что вокруг люди, воскликнул шатен, — Сдохнуть от жары?!
— Мама, а почему этот красивый мальчик так кричит? – удивленно спросила маленькая девочка, что сидела на лавочке напротив, потянув маму за край блузки.
— Хочется ему, потому и кричит, — равнодушно и немного рассеяно ответила женщина, листая какой-то буклет и явно не вникая в смысл слов дочери.
— Мааам, ну посмотри на него! – девочка снова стала тянуть мать за блузку, — Ну посмотриии!
Женщина, решив выполнить «приказ» маленькой, чтобы та, наконец, дала ей почитать журнал, оторвала взгляд от чтива и перевела его на шатена, который стоял посреди тротуара с запрокинутой головой и просто обомлела. Буклет выскользнул из пальцев женщины и с легким шуршанием упал к ее ногам.
— Ты права, милая, этот мальчик очень красивый, — женщина, улыбнувшись краем рта, погладила дочку по макушке, не отрывая глаз от хрупкой фигурки Кота. Тот, заметив на себе чужой взгляд, мигом отыскал «наблюдателя» и, весело улыбнувшись, махнул девочке рукой, отчего та довольно взвизгнула и смущенно отвела взгляд, кокетливо похлопывая ресничками.
Кот, увидев, как девочка расплылась в улыбке, тоже невольно улыбнулся – шатен любил детей, любил их улыбки и звонкий смех. О, как же не хватало ему за стальной решеткой этого веселого, звенящего колокольчиками смеха, от которого на душе становилось тепло и уютно, а в сердце проникало то, что все называют любовью.
Любовь любовью, а жара становилась все более невыносимой. Кот раздраженно махнул руками и, жалобно простонав что-то типа «долбаная жара, как я хочу в прохладную камеру…», уныло побрел, чуть ли не пополз по тротуару, взглядом выискивая хотя бы намек на тень. Внезапно к проблеме тени присоединилась еще одна, не менее важная проблема – успевший проголодаться желудок стал заявлять о себе.
— Потерпи, родимый, — шатен успокаивающе погладил себя по животу, который, вместо того чтобы «успокоиться», стал урчать еще сильнее.
А тут, как назло повеяло до умопомрачения вкусным запахом откуда-то из-за угла.
— Жареные колбаааски! Мряяяу! – Кот, сверкнув глазами, чуть не пустил голодную слюну и, снова погладив себя по животу, побрел в противоположную сторону, чтобы не дразнить себя, а заодно трезво подумать о том, как раздобыть себе хоть немного денег.
«Хм… значит так, мне нужны деньги, но чтобы их достать, нужно поработать. Работать мне некогда, деньги мне нужны сейчас! Может, вернуться и попросить у Бестера или Ури? Ну уж нет, это будет нагло с моей стороны – сначала убежал, а потом вернулся да еще и денег попросил… Нет, нет, к ребятам ни ногой! А может… занять у кого-нибудь из прохожих? Типа я бездомный парень, никому не нужен.. Фу, нет, не так! Во, точно! Я приезжий иностранец, и у меня украли кошелек! Нет, слишком банально…» — ничего путного не приходило пареньку в голову, отчего ему стало еще поганей на душе, а живот предательски заурчал громче.
— Да что ж за блин-то такой, — приглушенно возмущался шатен, пока его зоркий глаз не зацепил что-то, ярко блеснувшее в витрине ближайшего магазина. Тут же прилипнув моськой к стеклу витрины, Кот восторженно воскликнул – он наткнулся на довольно-таки богатый ювелирный салон, где сейчас проходила выставка новейшей янтарной коллекции украшений.
Парень с нескрываемым восторгом смотрел на дорогущие янтарные серьги в виде треугольничков, заключенных в серебряную округлую оправу, что зазывно и маняще блестели в солнечных лучах, разбрасывая по бархатной подставке-подушке ослепляющие отблески.
Внезапно в воображении Кота пронесся образ Ури, которая изящно тряхнув волосами, обнажает тонкую шейку и аккуратные ушки, в мочках которых плавно вздрогнули эти самые сережки, ослепляя всех янтарным блеском.
— Мряяяу, — хитро протянул Кот и, отлепившись от витрины, стал приводить себя в порядок, — Ну-с, пожааалуй добудем небольшооой подарочек для милой Ууури! – с этими словами шатен гордо вскинул голову, приняв вид интеллигентного юноши, и вошел в магазинчик.
*****
Через пятнадцать минут Кот, все с той же гордо задранной головой вышел из ювелирного салона, при этом презрительно что-то фыркая о «бездарном обслуживании, поддельных камешках и придурках, что тратят свои деньги за просто так, чтобы дома положить украшения на полку, чтобы пылились…». Вслед ему доносились яростные извинения от сотрудников о своих якобы неловкостях, на которые шатен просто тупо не обращал внимания и продолжал строить из себя «возмущенного клиента». Отойдя от салона на приличное расстояние, паренек нырнул рукой в карман брюк и выудил те самые янтарные сережки, что лежали на витрине. Висюльки ярко блеснули в солнечном свете, отражая все благородие золотого камня.
Не прошло и пяти минут, как улицу пронзила бешеная трель сирены в салоне, а на улицу посыпались люди, которые возмущенно восклицали и оглядывались по сторонам. Кот отошел еще немного в сторонку и с хитрой улыбкой стал наблюдать за суматохой. Через несколько минут к ювелирному салону подъехала полицейская машина, из которой вылезли два рослых копа в полном вооружении и при форме. Сотрудники магазина тут же начали наперебой рассказывать о «большом ограблении и хищении нереально, опупенно дорогих серег из уникальной французской коллекции». Копы затравленно осматривали собравшуюся толпу, словно сканировали людей, чтобы со стопроцентной точностью сказать, кто совершил кражу. Шатен непринужденно стоял в стороне, и благодаря его отстраненному виду, на него подозрения не падали, но эту кайфовую идиллию нарушил чей-то визг в толпе:
— Вот он! Я узнал его! Это он спер те серьги! – уже немолодой мужчина, с солидно прилизанной прической ткнул пальцем в фигурку у стены.
— Да как вы смеете! – возмущенно воскликнул Кот, выступив вперед, — Я порядочный человек, не то, что вы! Я на вас жалобу подам за клевету! – в голосе шатена было столько уверенности, что все невольно поверили в невиновность паренька. И все было бы хорошо, если бы не один обломочный момент – когда Кот особо гневно махнул руками, из его кармана выскочила серьга и со звоном упала на асфальт, мгновенно привлекая к себе внимание и прохожих, и сотрудников магазина, и полицейских.
— Вот он! Хватайте вора! – вскрикнула девушка-консультантка из салона, притопнув каблучком.
— Вот пааалево… — тихонько присвистнул шатен и, мгновенно подхватив упавшую серьгу, рванул в ближайший переулок.
— Держите его! Не дайте ему убежать! – в спину Кота эхом ударялись крики полицейских и прохожих, которые постепенно становились все тише, ведь парень быстро бегал и вскоре оторвался от погони, которая собственно и не состоялась.
Разбежавшись посильнее, парень ловко запрыгнул на довольно-таки высокий мусорный бак, с которого сиганул на навесной балкон с пожарной лестницей какого-то старого дома. Подтянувшись, Кот кувырком забрался на платформу и быстро взбежал по ветхой лестнице вверх, на самую крышу, с которой, однако открывался прекрасный вид на город.
— Фух, оторвааался, — глубоко вдохнув, шатен плюхнулся на оставленный кем-то шезлонг, который противно скрипнул и пошатнулся под весом паренька, — Надеюсь, ребята мне за это не навееешают…
Представив, как Бестер будет беситься и рвать на себе волосы, когда узнает о проделке друга, Кот невольно улыбнулся и снова достал из кармана серьги для Ури. Поднеся их на один уровень с глазами, шатен уставился на золотой камешек, который ярко поблескивал на солнце.
— И чего они так взбеленииились из-за этих серег? Янтарь как янтарь, ничего осоообенного, — задумчиво произнес Кот, острым взглядом пробегаясь по зазубринам и мелким трещинкам на камешках.
— Эй, малыш, ты чего тут забыл? – спокойную идиллию шатена прервал чей-то прокуренный голос, раздавшийся позади. Лениво запрокинув голову, Кот уставился на нарушителей своего спокойствия – ими оказались трое парней, по возрасту чуть старше самого Кота, но выглядели он довольно устрашающе – рослые громилы, вооруженные битами, ножами и пистолетами.
— Мряяяу, а мне нельзя уже на крыыыше посидеть и полюбоваааться закатом? – нудно протянул шатен, устраиваясь в шезлонге поудобнее.
— Не хочу тебя расстраивать малыш, но ты немного сбился с курса, — подал голос самый «страшный» из них, — Это наша территория, и поэтому, если хочешь сохранить кости и зубы целыми, вали-ка по добру, по здорову и как можно быстрее.
— А если я не хочууу? – Кот нагло улыбнулся и по-хозяйски развалился в шезлонге, всем видом показывая, что ему абсолютно насрать на все, что говорят эти трое громил. Краем глаза шатен заметил, как один из парней сильнее сжал в руках биту, явно горя желанием размозжить наглецу черепушку, что вызвало у длинноволосого еще одну, полную довольствия собой, улыбку.
— Малыш, я не советую тебе разговаривать с нами в таком тоне, — парень с хриплым прокуренным голос вышел вперед, лениво перебрасывая из рук в руку небольшой ножик, — Я вижу, ты впервые в городе и всего не знаешь? Так вот, власть здесь – мы, а ты должен нас слушать, если конечно ты не самоубийца, — паренек подошел поближе к шезлонгу и заглянул через его спинку на Кота, — Понял?
— Неа, — весело хихикнул шатен, подняв голову на нарушителя своего спокойствия, — Но, прежде всего, хочу вам кое-что сказать… — внезапно паренек сорвался со своего места, ногой дернув шезлонг за основание. Хриплоголосый, который стоял, облокотившись на спинку кресла, дернулся от толчка вслед за самим креслом и, совершив кульбит, рухнул на спину, и оказался сверху придавленный проклятым шезлонгом. Нож, сорвавшийся из руки дозорного Каваллоне, взмыл в воздух и приземлился прямо в подставленную ладонь шатена, который, ловко крутанув нож в руке, направил конец острия на валявшегося на земле парня, — Во-первых, я терпеть не могу, когда мой отдых вот таким наглым образом прерывают. Во-вторых, не стоит наставлять оружие на того, чьи силы явно недооцениваешь. В-третьих, я прекрасно знаю, кто тут власть, поэтому я и вернулся, чтобы навести порядочек.
— Ах ты, ублюдок! – парень с битой, что скрипел зубами в сторонке, чуть ли не с боевым кличем ринулся на Кота, посильнее замахнувшись своим оружием, чтобы одним ударом уложить шатена.
Кот лениво зевнул и ловко ушел под руку нападающего, делая резкий выпад локтем в область печени парня. Тот, приглушенно рыкнув от боли, резко развернулся, надеясь задеть шатена рукой, но тот, словно предугадав действия противника, тут же присел и подсек ногой, ноги нападающего, одним метким движением уложив того на лопатки. Ловко перехватив биту, Кот резко навел рукояткою удар в грудь упавшего, отчего у того перехватило от боли дыхание, а сам он скрутился в невообразимой позе.
Третий из банды все это время молча стоял в стороне и наблюдал за тем, как незнакомец в два счета уложил его товарищей. Сплюнув, он выудил из кобуры на бедре пистолет и, зарядив его, навел прицел на Кота, который все это время стоят к нему спиной. Прикрыв один глаз, убийца мягко нажал на курок. Вслед за щелчком раздался оглушающий выстрел, от грохота которого с соседних крыш с криками послетали птицы.
— Вау… еще совсем чуть-чуть! – немного восторженно воскликнул Кот, изогнувшись в неком подобии дуги. Паренек успел уклониться от пули в самый последний момент, так что она просто прошла над ним, прострелив одну из длинных прядей, — Черт! Ты знаешь, как долго я растил мои чудные волосы?!
— Ах ты! – паренек, подавившись воздухом от такого чудного явления, снова вскинул пистолет и стал неразборчиво стрелять в Кота, который, чуть пригнувшись к земле, молнией рванул к противнику и, подпрыгнув, ногой выбил из рук дозорного пистолет, после чего заехал носком ботинка в челюсть нападающего. Раздался легкий хруст ломаемой челюсти и раздавшийся вслед за ней сдавленный вскрик боли. Дозорный с пистолетом как подкошенный рухнул на колени и, прижимая руки к окровавленному рту, стал взвизгивать от боли и пытаться как-нибудь атаковать шатена, который, отпрыгнув в сторону, стал с неким удовольствием взирать на плоды своего «труда».
— И впредь выискивайте себе противников по своему возрасту, — усмехнулся длинноволосый, разминая шею, — И передайте своим боссам, что это только начало, я еще приду по их жалкие прогнившие души, — с этими словами Кот резко дернулся вперед и, перепрыгнув через перила крыши, скрылся.
*****
Каваллоне был просто вне себя от ярости, когда к нему чуть ли не на руках принесли троих его дозорных, двое из которых в один голос утверждали, что их побил «какой-то сопляк со странными, кошачьими глазами». Третий же, из-за сломанной челюсти, просто молчал и кивал головой, соглашаясь со словами напарников.
— Да чтобы вас, лучших моих дозорных избил мелкий ушлепок?! Да я ушам своим не верю! – блондин яростно стукнул кулаком по столу, а именно по свежей газете, в которой говорилось об ограблении ювелирного салона, причем описание преступника полностью совпадало с описанием паренька, что напал на дозорных, — Да я вас всех заживо сгною! Пошли вон, криворукие ублюдки! Вон!
Парни, во избежание лишней трепки, послушно свалили из кабинета босса, оставив гордого главаря элитного района тихо беситься и испускать убийственную ауру.
— Суки… всех сгною… — шипел Дино, пытаясь успокоиться, как вдруг его размышления прервал телефонный звонок, — Слушаю!
— Ха-ха, привет, Дино-кун! – на другом конце провода послышался веселый голос Бьякурана, — Я слышал в твоем райончике ограбление произошло. Как же так? – тут в голосе ватиканского оккупанта проскользнула нотка ехидства, — Ты же у нас такой ответственный и истинный лидер! Ай-ай-ай, непорядок…
— Что ты хочешь, скотина? – гневно прошипел Каваллоне, искренне сожалея, что не может сейчас сжать свои тонкие пальцы на шее этого ублюдка-альбиноса.
— Я? Абсолютно ничего! Просто узнал такие «ошеломляющие» новости и решил тебе позвонить. Кстати, как там твои дозорные? Ты бы отправил паренька со сломанной челюстью в больницу, а то мало ли…
— А это то ты откуда узнал?!
— О, у меня свои источники, — хихикнул Джессо, — Но не волнуйся, это останется между нами, хотя я уверен, что Кея-кун уже все знает.
Дино, ничего не ответив, сбросил вызов и гневно швырнул телефонную трубку в угол, отчего та разлетелась на детальки. Вскочив на ноги, благородный аристократ, словно дикарь, стал разбрасывать бумаги, газеты, стал бить стаканы с недопитым виски и ругаться матом на всех языках, какие знал, так сильна была его ярость.
— Ну, подожди мелкий засранец… я до тебя доберусь! – эти гневные слова предназначались Коту, который в этот момент выслушивал упреки от Бестера и Ури, которые его все-таки поймали.
