Endlessly

Луи никогда и не думал, что его жизнь может стать такой одинокой. Он будто вернулся в прошлое – в тот период, когда они только расстались с Элеонор. Тогда, когда еще не было мальчиков, снятых на ночь, когда еще была надежда на то, что все образуется. Сейчас, когда они с Гарри расстались, он снова впал в депрессию. Все его попытки вернуть кудрявого мальчишку не увенчались успехом, и Луи почти опустил руки. Но надежда, почему-то, его не оставляла. Возможно потому, что Гарри до сих пор смотрит на него тем же взглядом, что был в начале отношений – влюбленным, но теперь к этой влюбленности добавилась еще и горечь. Возможно еще потому, что Элеонор порой приходила к нему и упоминала о том, что Стайлс страдает. А, может, потому, что к Луи подходил друг Гарри – Зейн, и пытался вправить мозги. Только вот что тут вправлять? Очевидно, последние остатки разума он растерял непонятно где, если умудрился упустить такого парня, как Гарри. Луи чувствовал свою вину перед парнем, чувствовал, что должен извиняться, и не раз, что он, кстати, и делал, на протяжении целого месяца. Только Гарри так и не простил. Луи так дико хотелось вернуть их идеальные отношения, когда он еще не сошел с ума от… А от чего? Преподаватель и сам не знал. Ему так нужен был Гарри, что казалось, если тот уйдет, что-то внутри сломается. Поэтому он так старался удержать его рядом, Луи был зависим. И ничего не мог с этим поделать. Создавалось ощущение, будто кудрявый парень и не любит его вовсе, или же любит, но не так сильно, как любит его Луи. Сейчас, вспоминая свои мысли и страхи, Томлинсон только горько усмехался – как он мог так думать? Это же Гарри! Его маленький, не уверенный в себе, не понимающий устройства мира, мальчик. Он не мог врать Луи, он не мог врать вообще никому, и если он говорил, что любит сильнее всех на свете, то так и было. Каждый раз, вспоминая все их разговоры, все их поцелуи, объятья, все моменты, что у них были, Луи словно бередил старые раны. Он смотрел на Гарри, который, кстати, постоянно отворачивался от него, и ему хотелось подойти и поцеловать, или взять за руку, или хотя бы обнять, плевать, как много народу будет их видеть, главное было почувствовать родное тепло рядом. Но он не мог. Он сам был виноват в том, что разрушил их отношения, и было дико обидно от того, что он вовсе не хотел их рушить, скорее наоборот, сделать крепче. Но все оказалось не так, как он мечтал. Луи должен был понять, что то, что он делал, совсем не помогает, а только делает хуже. Становилось жутко о самого себя, ведь никогда раньше, даже с Элеонор, он не вел себя так, как поступал с Гарри. Никогда не удерживал людей возле себя, никогда не ставил их перед выбором. Но Стайлс – самый любимый человек, оказался под таким диким давлением с его стороны, и каждый раз кудрявый парень предпочитал его посиделкам с друзьями, каждый раз дожидался в университете, каждый раз делал все, что только Луи хотел. Тогда, когда все еще было хорошо… хотя, какое к черту хорошо? Ничего не было хорошо уже тогда, но Томлинсон этого не замечал. Своим поведением он старался удержать Гарри рядом с собой, не понимая, что делает только хуже. В те моменты, когда Стайлс был рядом, казалось, что все его чувства взаимны, но как только тот оставлял его, становилось холодно, и непонятно почему. Каждый раз казалось, будто Гарри сейчас с кем-то другим, кто нужен ему больше, чем Луи. Он просто не мог понять, что никто больше не нужен кудрявому парню так, как Луи. Гарри соглашался со всем, чего Томлинсон от него хотел, и преподаватель был счастлив. Но в один момент счастье рухнуло, как карточный домик. Гарри сорвался. Луи уже не помнил причины, помнил только то, что Стайлс высказывал, как ему не нравится чрезмерная опека, как кричал о том, что ему надоело то, что у него больше никакой жизни. Луи в ответ говорил что-то о том, что просто старается сохранить их отношения, потому что Гарри нужен ему, потому что он его любит, но Стайлс упорно не верил, считая, что он уже не любимый парень для Томмо, но игрушка – красивое приложение. На этих словах Луи не выдержал и ударил Гарри. Он не мог поверить – неужели не видно, как сильно он в нем нуждается, неужели он не понимает, как жутко он скучает, когда Гарри нет рядом, неужели он не замечает той огромной любви, что отдает ему Луи? От удара щека парня покраснела, глаза наполнились слезами, и Томлинсон почувствовал снедающее чувство вины. Он кинулся извиняться, но Гарри только отвернулся от него, не произнеся ни слова. Луи ползал на коленях – потому что не было никакого просвета в стенах той крепости, что Гарри возвел вокруг себя, защищаясь от преподавателя. Тогда Луи казалось, что он защищает себя от опасности, от того, как Томлинсон может навредить ему, но постепенно стало понятно – он закрывается, чтобы не чувствовать ничего, чтобы удержаться и не простить Луи. Было до жути обидно, ведь все можно вернуть, они снова могут начать встречаться – он обещал измениться, он изменился! Но Гарри продолжал закрываться от него, смотря своими влюбленными глазками, в которых теперь плескалось еще и жуткое разочарование. Луи было больно от того, что это именно он так сильно разочаровал его и сделал таким несчастным. А ведь обещал, что никогда не причинит Гарри вреда, что будет всегда делать его счастливым, а в итоге?.. Он старался сделать себя счастливым, но не Гарри, не замечая, каким эгоистом был. И только теперь, когда он начал понимать, что натворил, стало внезапно наплевать на свои чувства. Неважно, что будет с ним самим, главное, чтобы глаза его кудрявого студента снова излучали счастье, а не ту дикую смесь любви, обиды, разочарования, горечи и боли, что плескалась в них сейчас. Когда Луи увидел Гарри с этим новеньким, внутри все перевернулось. Захотелось отшвырнуть этого Лендера от любимого парня, чтобы никто не смел к нему прикасаться, кроме него самого, но преподаватель не мог ничего поделать. Это не выглядело так, словно Гарри что-то не устраивает – он отвечал на поцелуй, обнимал парня и не пытался вырваться. Было больно, да, было дико больно от того, что студент вот так просто целуется с парнем, с которым он знаком первый день. Не то чтобы Луи самому понадобилось много времени, чтобы прикоснуться к губам Гарри, помнится, он сделал это уже на второй день знакомства. Правда, тогда это не закончилось ничем хорошим. Но сейчас все было иначе. Преподаватель верил, что кудрявый парень до сих пор любит его, и не мог понять, где же он так ошибся, почему Гарри поступает так? Целуется, да, черт с ним, они почти трахались в его аудитории! Томлинсон бы, возможно, отреагировал по-другому, может, даже порадовался бы за Гарри, ведь тот, наконец, начал жить нормальной жизнью, этот новенький мог бы сделать его счастливым. Вот только они целовались в его аудитории. Казалось, будто специально. Будто Гарри хочет задеть Луи, сделать больнее. Томлинсон не ожидал такого, он вообще не ожидал того, что Стайлс способен на что-то подобное… Но Гарри разрушил все его представления. У него снова было такое чувство, когда хотелось хорошенько встряхнуть студента, чтобы тот одумался и опомнился, но у Луи больше не было на это права. Можно было, конечно, как и в прошлый раз, напиться до чертиков и закатить истерику, но тогда и это ничем хорошим не закончилось. Томлинсон попытался припомнить, что у них, собственно, вообще хорошо закончилось, и понял, что до вмешательства Элеонор были одни только проблемы. Только в этот раз бывшая жена ничего не могла сделать, как бы ни старалась. Гарри уперся и не прощал, а Луи… а от Луи уже мало что зависело. Он мог только отпустить уже не своего мальчика и позволить ему быть счастливым. А счастливым он с новеньким явно не был. Луи часто видел их вместе, замечал, как они целуются, правда, прятались они так, как даже с самим Томлинсоном не скрывались. Луи предпочитал не думать, что прячутся они, скорее всего, именно от него. Но несмотря на то, что у Гарри появился новый парень, он не выглядел счастливым. Возможно, чуть радостнее, но уж точно не счастливым. Постоянно как-то виновато смотрел на Лу, будто прося прощения за то, что начал встречаться с кем-то. Томлинсон не обвинял его ни в чем, но почему-то эти извинения казались… правильными. После очередной лекции, когда Луи складывал все свои записи, к нему подошел тот самый новенький – преподаватель так и не запомнил его имени. Оглянувшись, Томлинсон понял, что в аудитории они одни, что его несколько насторожило. - Мистер Томлинсон? – студент облокотился на стол преподавателя, и тот недовольно взглянул на него. Луи никому не разрешал шариться на своем столе. Кроме Гарри. С Гарри они на этом столе занимались вещами, которыми в университете вообще заниматься запрещено. - Да, мистер Лендер, вы что-то хотели? – ответил Луи, продолжая собирать тетради. Челка лезла в глаза, и он постоянно откидывал ее, пытаясь вспомнить, когда у него будет время на парикмахерскую. Гарри уже давно бы отправил его стричься. - Дело в том, - Лендер улыбнулся, когда Луи, наконец, поднял на него взгляд, - что мне кажется, Вы меня как-то недолюбливаете. Думаю, стоит прояснить этот момент, потому что я не делал ровно ничего плохого. - Мистер Лендер, - Луи вздохнул. Ну не объяснять же ему, что он не любит его потому, что тот встречается с его бывшим парнем? – Вы ошибаетесь. Ко всем студентам я отношусь одинаково, и Вы не являетесь исключением. - Но мистер Томлинсон, - когда Луи вышел из-за стола, ему преградили дорогу. – Думаю, нам все-таки стоит прояснить некоторые моменты и найти общий язык. На самом деле, Луи не хотелось искать общий язык с кем бы то ни было, по крайней мере, не сегодня. Он не выспался, не успел позавтракать и даже выпить чашки кофе. Если быть честным, он не высыпался уже второй месяц – обычно его будил Гарри, он же готовил завтрак и заваривал кофе, и, несмотря на то, сколько часов Луи спал, он всегда чувствовал себя бодрым, если его будил Гарри. - Мистер Лендер, я думаю, это неуместно. Говорю еще раз, я отношусь одинаково ко всем студентам, - кроме Гарри, конечно, но об этом Томлинсон предпочел не упоминать, - и не собираюсь… Его прервали в середине фразы. Прижали к столу и поцеловали в губы, причем с таким напором, что Луи и сам испугался. Спустя пару секунд, он оттолкнул от себя наглого студента, вытер губы и прошипел: - Что Вы себе позволяете? - Всего лишь пытаюсь найти общий язык, - студент по-змеиному усмехнулся, и у Луи даже слов не нашлось от такой наглости. - Вы же понимаете, что теперь надолго здесь не задержитесь? – произнес он, уже почти спокойно поправляя очки. Они ему не нравились, но Гарри заставлял его носить их, когда узнал, что у преподавателя плохо со зрением, и с тех пор он уже не расставался с ними. - Вы пожалуетесь? Уверены, что Вам поверят? Луи открыл рот, чтобы возразить, и понял, что студент прав. Он не пользуется особым уважением среди коллег, и стоит Лендеру сказать, что Луи сам до него домогался, как его попрут из университета, не обратив внимания на любые оправдания. У него не было безупречной репутации, а у студента было идеальное личное дело, которое с таким упоением обсуждали остальные преподаватели. - Но как же… - пробормотал Томлинсон, понимая, что его загнали в тупик, - Вы же встречаетесь с Мистером Стайлсом, или я не прав? - Гарри-то? – Лендер усмехнулся и приподнял брови, - да он же наивняк, считает, что действительно мне нравится. Хотя он сексуальный, и, как только отдастся мне, сразу же окажется брошенным. Не переживайте за него, у парня есть дружок, который ему поможет оклематься. Томлинсону захотелось ударить студента в этот момент. Даже не ударить – избить. Сделать так, чтобы он никогда больше не появлялся в университет, чтобы не подходил к Гарри, чтобы не делал ему больно, ведь… ведь это Гарри! Его мальчик, которому он никогда не позволит навредить. Пока Луи искал слова, чтобы высказать их в край охамевшему студенту, тот уже успел смыться из аудитории. Сделав глубокий вдох, преподаватель присел на стол. Непонятно, что теперь делать. Сказать правду? Кому? Ректору? Он не поверит, ведь Лендер – тот самый «идеальный мальчик, с которым университету так повезло», а Луи – гей-преподаватель, совращающий малолеток, как считал весь коллектив. Гарри? Тот тоже не поверит. Посчитает, что Луи ревнует, пытается сделать так, чтобы Стайлс не встречался ни с кем, кроме него самого. Элеонор? Она вообще здесь не причем, хотя может и поговорить с Гарри, но Луи не хотелось, чтобы она снова вмешивался в их отношения, как бы сильно она не помогала раньше. Есть еще Зейн. Но тот не будет даже разговаривать с Луи, тем более верить. И все же преподаватель решил, что лучше всего поговорить с Гарри. Во-первых, это касается непосредственно его самого. Во-вторых, он может поверить. И в-третьих, даже если и не поверит, хуже их отношения не станут, хотя бы потому, что хуже уже некуда.