Задай мне вопрос

— Твою мать!       Рука резко одернулась, и девушка, взмахнув густо вьющимися волосами в сторону, кинула близлежащую салфетку на небольшую лужицу кофе на столешнице. Телефон, лежащий в метре, звонит уже не в первый раз, но возможности взять трубку нет, — его владелица слишком занята, подтягивая колготки и закрывая кружку-термос, второпях дожевывая сушку. Спустя несколько минут она все же нажала на экран, параллельно пытаясь влезть в черные кожаные ботильоны. — Клянусь, я уже еду. Буду через несколько минут. — Признай, ты только из дома выходишь. На День Рождения подарю тебе часы, — снисходительно произносит женский высокий голос. — Нет-нет, Господи. Главред уже на месте? — Да. Рвет и мечет, требует тебя. Жень, быстрее. — Бегу, — бросает Евгения и выбегает из квартиры, заматывая большой шарф.       Спустя тридцать минут девушка уже садится на свой синий стул и тянется включить компьютер, отчего игрушечная собака, задетая локтем, качает головой, устремив свой стеклянный взгляд на кудрявую запыхавшуюся Женю. Стопки бумаг падают с грохотом на стол. Рядом стоит высокая девушка с мелироваными прямыми волосами в мини-юбке, крутящая в руках шариковую ручку. — Разгребай, солнце. И зайди к Сергеевичу. Я сказала, что у тебя диарея. — Спасибо, Лизок-сосок. А пробки на дороге уже не оправдывают опоздание? — Ты стояла в пробке семь раз в том месяце, три раза застревала в лифте. Лимит исчерпан, вперед к шефу, — ухмыльнулась Лиза и села за стол напротив через невысокую ширму.       Редакция, в которой работает Евгения, является одной из самых финансированных и «желтых», но, когда после выпуска нужно было выбирать между «Комсомольской правдой» и «Real news», кажется, что выбор был очевиден. Здание довольно большое, поэтому помещение, где сидит рабочий персонал, освещается высокими окнами. В нем много столов, отделяемых друг от друга проходами и перегородками. Справа, у самых окон, сидит газетный отдел — женщины за тридцать пять с засаленными волосами и очками на подвязке. Спереди, через ряд, сидит PR-отдел, в основном состоящий из мужчин в свитерах и с портфелем. Отдел, в котором работают Женя и Лиза, занимается поиском новостей с помощью специальных сайтов и телефонов, по которому звонят особенные люди и рассказывают об особенных событиях. Когда приходится, нужно ездить по пресс-конференциям, задавать вопросы с целью развить ту или иную тему. В этом отделе водятся в основном девушки с длинными ногами и острыми языками, способные своими наманикюренными ноготками задавить и размазать тебя по столу из ДСП.       Лиза и Женя познакомились в университете, обучение в котором связало их крепкой дружбой, прожившей до наших дней. Лиза отлично вписывается в коллектив внешне, но вот Женя… Женя низкая, с кудрявыми выглядящими словно грива у льва шоколадными волосами, вздернутым носиком и довольно плотного телосложения особа, попавшая в издательство только благодаря своему язвительному характеру и трехзначному IQ. Елизавета же всегда была «за компанию». Попробовать силы в новом проекте про экологию Москвы? Почему нет? Сопроводить подругу в клуб и клещами вытащить из массы потных пьяных тел, потому что завтра к первой паре? Так уж и быть. Сходить на собеседование в известное издание? Попытка не пытка. Так все и получилось. — Василий Сергеевич, вызывали? — Час назад вызывал, Бродская. Садись, не беси меня еще сильнее, — бурчит мужчина лет пятидесяти, закрывая бутылку с газировкой и поправляя галстук, вероятнее всего подаренный ему его женой. — Берешь новую тему. — Стойте, подождите. Так я ж сейчас про постройку контактного зоопарка в Лукино-Варино ищу. — Ну, значит, отдашь Солониной и возьмешь то, что я тебе сказал! — брови главного редактора сошлись на переносице, а и без того тонкие губы сжались в почти невидимую нить. — Четвертого марта будет конференция в центре, так что в пятницу едешь туда. И да, статью про Незборецкого пишешь сама. На днях смотрел твое приложение к резюме. Кто вообще кладет к резюме эссе? — Я положила. Стойте, кого-кого? — Женя неловко улыбнулась, выгнув одну бровь и с подозрением посмотрев на своего собеседника. — Да, ты положила. И я прочитал. И ты пишешь статью. Про Незборецкого. Рэпер новый. С Украины. Слышала? — Поняла. Слышала. Возьмусь. — Поняла она, возьмется… У тебя выбора нет. Все иди.       Девушка встает и, одернув белую блузку в рукавах, выходит из кабинета, сдерживая эмоции, что, как правило, обычно давалось ей с огромным трудом. Весь оставшийся день она ходит, крепко поджав губы. Женю прорывает лишь тогда, когда она вместе с Лизой выходит из здания, погружаясь в меркнущую улицу. Щелкает зажигалка, и Евгения делает первую и очень глубокую затяжку ментоловых сигарет Vogue. — То у тебя рот не закрывается, то молчишь полдня. Что случилось-то? — начинает Лиза и корчит нос, отмахивая от себя тоненькой кучкой запах сигаретного дыма. — Да мне статью дали, — коротко бросает девушка и выдыхает дым, пропустив через легкие. — Ну так это же здорово. Ты всегда хотела, цитирую: «не рыться в чужих трусах в поиске своих, а создавать собственное белье». Ты от рака легких умрешь, ты в курсе? Или мозг твой большущий отомрет. — Спроси, про кого я буду писать. — Про кого ты будешь писать? — закатив глаза, спрашивает Лиза. — T-Fest. Кирилл Незборецкий. — Ахренеть. Что? — взор подруги резко пал на лицо Жени, сосредоточенной на одной точке в пространстве и то подносящей, то убирающей от губ зажженную никотиновую палочку. — Ты серьезно сейчас? Ты ж его обожаешь, чего ты такая тогда? — Сама не знаю. Как представлю, что увижу в живую. А вдруг он будет недружелюбен и откажется отвечать на вопросы? А вдруг я ему не понравлюсь? Это же моя первая статья. Один провал, и до скончания веков просижу в поисковике. Ну или до сокращения. Одна ошибка, и ты ошибся, понимаешь? — Женя уже, не отводя взгляд, смотрит на Лизу. — Ты и не должна ему нравиться. Просто расслабься. Будь собой, веди себя естественно. Ну, только не говори ему о том, что хочешь в туалет. Не думаю, что именно твоя прямолинейность притягивает людей. — Кстати, об этом. Я хочу посирушки. — Точно не притягивает. — Все, давай, до завтра, Лизок-Возьмите-Мазок. — Когда тебе уже надоест придумывать тупые рифмы к именам людей? — Хм, — девушка сделала вид, что задумалась, — никогда. До завтра.       Женя тушит окурок об урну, целует Лизу в щеку на прощание, и девушки расходятся в разные стороны. Сев в машину и положив руки на руль, Евгения тяжело вздохнула, будто только что передвинула Гималаи, и нажала кнопку зажигания. Конец недели обещает быть интересным.

***

      Как правило, последний рабочий день навивает чувство частичной свободы в предверии выходных. Но только не у Жени. С самого утра она носится по квартире, по несколько раз проверяя, все ли она взяла и хорошо ли выглядит. Еще в десять часов к ней пришла Лиза и до сих пор наблюдает за тем, как ее подруга мельтешит, вытирая пол огромными махровыми носками, надетыми на черные капроновые колготки. — Юбка не слишком короткая? — Солнышко, твоя юбка половину коленей прикрывает. Жопа выглядит классно. Ты красотка, просто успокойся уже, — монотонно проговаривает Лиза, параллельно листая ленту в Instagram. — Бляблябляблябля я хочу в туалет, — останавливается девушка, затем кидается к расческе и начинает распутывать кудри, отчего волосы стали еще более пушистыми. — До выхода сорок минут. Успеешь отложить букашку несколько раз. — Букашку? — бровь Жени снова взметнулась вверх. — Ты поняла, — Лиза отвлеклась от телефона и посмотрела на девушку. — Пойдем на балкон, я покурю.

***

      Помещение постепенно наполнялось людьми и камерами, гул от разговоров давит на уши. Кирилл сидит за столом, раздвинув ноги и непринужденно откинувшись на спинку скрипучего стула. Он смотрит то на мигающую люстру, то на пар, исходящий от пластикового стаканчика с переслащенным кофе. Спустя несколько минут все уселись на свои места, и от стен начали отражаться щелчки дорогостоящих камер, а знойные журналистки включили свои диктофоны. На пару секунд образовалась тишина, а затем справа от Кирилла встал мужчина и низким хриплым голосом объявил о начале пресс-конференции в честь выпуска нового альбома. Сразу же вскинулись руки присутствующих, жаждущих задать вопрос, который Незборецкий слышал уже не раз. — Кирилл, ни для кого не секрет, что вы приехали из города на Украине под названием Черновцы. Как ваша семья отнеслась к вашему переезду в Москву? — произносит женщина с черными, как смоль, волосами и неестественно длинными ногтями.       Парень открыл рот, чтобы ответить обыденным «вся моя семья со мной», но его прервала открывшаяся дверь, в которую тихо вошла капна кудрей в черной облегающей юбке, неплохо подчеркивающей формы девушки. Кто впустил сюда пуделя, пронеслось в голове у Кирилла, отчего уголок его губ дернулся в слабой усмешке. В зале не было ни звука кроме щелканий камер.       Исполнитель понял, что увлекся передвижениями брюнетки, только когда та вперилась в него своими карими глазами. Он сразу опомнился и поспешил ответить стоящей с диктофоном журналистке из «очень-популярного-о-котором-никто-никогда-не-слышал» издательства. Следом посыпались вопрос за вопросом, на которые с напущенным энтузиазмом что-то отвечал Кирилл. Рядом сидящий продюсер, Антон Владиславович, периодически подталкивал парня, чтобы тот сел нормально, собрав свое растекшееся тело в одну массу, или отвечал на вопросы более сдержанно, из-за чего Незборецкий бесился, но внешне никак этого не показывал. Он лишь улыбался во все тридцать два и кивал разным дядям и тетям. Наконец, собравшись с мыслями, среди толпы появилась тонкая рука с одним выставленным пальцем. Как на уроке, снова подумал про себя Кирилл и сразу указал на девушку, давая ей возможность задать свой ничем не отличающийся от других вопрос. — Издательский дом «Real news». Кирилл, скажите, как часто вы занимаетесь самоудовлетворением? — раздался немного грубый, но все равно приятный голос девушки.       Парень сначала хотел ответить на автомате заученные за полгода фразы, как и всегда, но опешил. Камеры и головы повернулись к молодой журналистке. — Что? — переспросил Кирилл, дабы проверить, не послышалось ли ему. — Я спросила, часто ли вы онанируете? — лицо девушки имело такой непринужденный вид, словно она спросила, какой цвет ему нравится или где ближайший ТЦ. — Простите, как вас зовут? — наконец выдавил из себя Кирилл. — Женя. — Просто Женя? — А зачем усложнять? — Евгения поджала губы и непринужденно улыбнулась, но эта улыбка была больше саркастичная, нежели радостная или доброжелательная. — Вы не ответили на мой вопрос. — Да, я… Я не дрочу сам. Мне помогают, если вы понимаете, о чем я, Женя, — теперь ухмыляется Кирилл, довольно самодовольно. — Понимаю. Но, боюсь, ваш продюсер в вас сейчас дыру взглядом сделает. О, в голове. А то подумают сейчас разное. Если вы понимаете, о чем я.       Помещение замерло в ожидании. Журналисты перестали крутить головами, будто ощущали то напряжение, которое повисло между собеседниками. — Мой продюсер… А к чему был вопрос? — прервал молчание Кирилл. — По статистике, мужчины, редко занимающиеся самоублажением, выплескивают всю свою энергию в различных сферах, как вы это сделали в рэпе. Также, изучая ваши треки, я обнаружила некую агрессию. Связано ли это с неудовлетворенностью? — Я удовлетворен в постели, — резко бросил Незборецкий. — А что, намекаете на себя в роли добровольца?       Он сидел уже, не развалившись на стуле, а наклонившись вперед и оперевшись локтями на стол. Его возмутили и взбесили эти идиотские вопросы от этой… Жени с ее идиотскими волосами. Существуют щипцы-выпрямители, вообще-то. — Боюсь даже представить. А то раню ваше трепетное сердечко, когда буду уходить, а вы переберете с кокаином, и все. — Я не принимаю наркотики. — Тогда почему о них упомянуто в песнях? — не унималась Женя. — В них речь только о траве. — А трава это не наркотическое средство? — Хороший блант еще никому не повредил, — сказал Кирилл, игнорируя тот факт, что Антон испинал всю ногу под столом. — То есть сейчас на камеры прозвучало признание в том, что Кирилл Незборецкий употребляет наркотики, хотя в начале своей сольной карьеры вы четко говорили о своем отрицательном отношении к ним? Спасибо, вопросов больше нет.       Женя с победным выражением лица села на свое место, а Кирилл наконец понял, как сильно он сейчас проебался. Когда все отмерли, Антон Владиславович вскочил, объявил об окончании конференции и взашей вытолкал Кирилла в помещение, предоставленное им ранее для подготовки к мероприятию. Продюсер был лет тридцати с щетиной и небольшим пузом, злой как черт, но умный мужик. — Ты сдурел? Что это сейчас было? — начал он. — Успокойся, все ж в порядке, — скомкано проговорил Кирилл, наблюдая за своими белыми носами кроссовок. — В порядке?! Ты сейчас публично всем рассказал, что долбаный наркоман! — он начал расхаживать, схватившись за последние волосы на голове. — Боже, да все рэперы употребляют… — А ты не все! Ты блять не все рэперы! Что про тебя раньше писали? Восходящая звезда хип-хоп индустрии. Молодой представить будущего. НеПотерянное поколение… А сейчас? Спасибо большое этой девке, жди заголовки об очередном наркомане и посредственном исполнителе без идей. Блять!       Дальше Кирилл уже даже не старался вникнуть в вопли продюсера, ведь он знал, что Антон прав. Он всегда прав. Но голова забита не проблемами с таблоидами. Перед глазами стоит та усмешка на лице девушки, означающая ее блистательную победу в их словесной перепалке. Незборецкий бесится от одной мысли, что его обвели вокруг пальца, как ребенка, пообещав шоколадку, а в итоге пнули под зад. И, конечно, он этого так не оставит.