Невозможно

Вообще-то, они планировали побыстрее пересечь кампус. Планировали успеть к началу следующей пары, чтобы ключи от танцевального зала у них никто не перехватил (хотя договоренность со старенькой госпожой Пак — хранительницей-ключницей всего университета — у них была давно, но чужая коробка конфет вполне могла пересилить их собственный шоколадный уговор). К тому же, они с самого утра ничего не ели и мечтать могли лишь о горячих плошках булькающего супа (лучше, конечно, кастрюлек, но это, наверное, перебор, да?). — Я присмотрел нам пару фестивалей, — Чан, невысокий, невзрослый, но очень амбициозный и целеустремленный парень, выудил из рюкзака несколько листовок и протянул их идущему рядом. — У нас есть подходящие выступления, я проверял. Только в одном месте тебе нужно будет подправить хореографию… ты меня слушаешь, хен? Рыжая, бесформенная кофта оказалась в плену цепких пальцев Чана, призывая хозяина все-таки подать признаки жизни. — Сунен-хен, блин! — Да-да, — отмахнулись от него, выхватывая листки и размахивая ими перед чужим, аккуратным носом. — Я все посмотрю, доволен? Чан деловито хмыкнул, глядя в лисьи глаза, и кивнул. — И кто у нас тут лидер? — обреченно выдохнул тот, вытаскивая из переднего кармана ярко-желтые наушники-капельки. — Конечно ты, — уверенно заявил Чан, но судя по ежедневнику, открытому в его телефоне, он был не совсем честен. И Сунен точно был в этом уверен. Поэтому в очередной раз решил, что преподаст урок мелкому в следующий раз. Обязательно. И может быть, даже с применением тхэквондо-приемов, чтобы надолго запомнилось. — В конец оборзел, — бросил он негромко, и вдруг остолбенело замер. — Хен, блин! — выругался Чан, врезавшийся в чужую спину. Та хоть и была спрятана в большую, мягкую кофту, все равно на деле оказалась болезненно-костлявой. — Чего ты там? Чан потер лоб и выглянул из-за плюшевого плеча. — О, — обреченно выдохнул он. И Сунен почувствовал, как у него бегут мурашки по коже. Чан редко бывал столь немногословен. Плохой знак. — Дино… — Хен, — предостерегающе. — Дино… — Хен, нет! Но Сунен уже несся вперед на всех парах. Чан выругался еще раз и пожестче, а потом рванул вслед за непутевым хеном. А тот уже старательно влезал в чужие разборки. Причем, даже не попытавшись уловить суть проблемы. — Ребятки, я бы рекомендовал вам свалить отсюда, — вклиниваясь между теми, кто нависал и тем, кто сидел на земле в окружении своих же вещей. Высокий, абсолютно невыносимый в своей стильности парень, вскинул брови. Сунен не сдвинулся с места. Он был уверен, что ни один брючный костюм не способен его напугать. Да его вообще ничего не способно напугать, разве что… Стильный просканировал его каким-то совершенно нечитаемым взглядом и, приподняв уголки губ, бросил что-то на незнакомом Сунену языке. Сунен почувствовал, как у него дернулся глаз. Он с детства не выносил иностранцев, с того самого дня, как этажом ниже в его доме поселился парень по имени Вернон и принялся дразнить его английскими фразочками. — В моей стране обижают только на корейском, — надул щеки Сунен. А чтобы несчастному стало понятнее, принялся закатывать рукава своей кофты. Рядом с этим одетым с иголочки парнем-иностранцем, Сунен чувствовал себя гопником. Этого он тоже жуть, как не любил. Только вот, кажется, на глупого высокого иностранца должного эффекта его действия не произвели. Тот так и стоял, не двигаясь, да с каким-то непонятным интересом наблюдал за чужими действиями. — Еще и отбитый, — пробурчал Сунен, хмурясь. — Эй, пацан! Объясни-ка своему дружку, что сейчас будет. — Хен, они оба — китайцы, — подоспевший Чан сжал чужие кулаки своими и с усилием опустил их вниз. — И они оба с самого детства занимаются восточными единоборствами. Сунен смотрел на Чана пару секунд, а потом рванул прямо вперед с возмущенным: — Так вы еще и, гады такие, возможностями своими пользуетесь!!! Чан взвыл и поймал борца за чужие права у самого носа высокого китайца. По чести, тот даже глазом не моргнул, несмотря на явные угрозы. Только улыбнулся уголками губ (красиво, зараза, улыбнулся, — мелькнула в голове Сунена мысль). Парень, вообще, был удивительно эффектен, даже Сунен, пылая праведным гневом, не мог это не отметить. И длинные ноги. И шикарную осанку. И даже странную манеру держаться, будто он принц какой. — Козел, — прошипел Сунен, щуря свои глаза. — Хен, уймись, умоляю, — бросил ему Чан на ухо сердито. — Иначе нас порешат раньше, чем ты узнаешь, что Сынчоль забил для нас зал. — Серьезно?! — Сунен вдруг резко потерял интерес к нарушителям порядка и уставился на Чана. Тот кивнул в подтверждение. А потом невольно улыбнулся, когда увидел, как засияли глаза его хена. — Идем! — бросил Сунен, хватая Чана на руку. — Идем скорее! И вот момент, когда Чан решил, что инцидент с китайцами себя исчерпал, Сунен вдруг резко обернулся и бросил: — Веди себя хорошо, и мы больше не встретимся. — Как скажешь, Фр-Фр, — отозвался эффектный китаец, как только Сунен исчез за поворотом. — А мы ведь так и не получили твой кошелек обратно, Джунхуэй, — подал голос второй парень. — Ничего, Минхао, — с нехорошей улыбкой. — Не страшно. Сынчоль честно и искренне считал, что Сунен очень здорово танцует. А еще он был удивительно терпеливым хореографом. Что было вдвойне поразительно при условии, что в целом, Сунен не питал любви к миротворчеству. Слишком уж много экспрессии. Энергии. И желания принести в мир справедливость. — Если бы ты сказал, что он тебя достает уже третью неделю, то я оставил бы его без зубов! — с грохотом укладывая палочки на стол, заявил Сунен. — Вот поэтому и не сказал, — мрачно отозвался со своего места Сынгван. У него был отличный обед, но аппетит пропал еще в самом начале, когда невыносимый мальчишка, тот самый, по имени Вернон, умыкнул с его подноса пару вкусных булочек. Сунен вздохнул. Он знал эту особенность Сынгвана — тот всегда болезненно воспринимал намеки на его якобы некрасивую внешность. И хотя виду не показывал, всегда остро реагировал даже на маленькие намеки, долго потом прокручивая всего себя через мясорубку самобичевания. Вот и сейчас вышло также. Вернон стащил не что-нибудь, а именно хлеб. Тот самый хлеб, что в простонародье считался основным продуктом для прибавки пару кило. А Сынгван с детства питал слабость к свежей выпечке. И всегда винил себя в этом. — У Вернона мама американка, у них нет этих глупых стереотипов по поводу внешности, — буркнул Сунен, а потом собрал со всех подносов такие же булки и устроил их горкой перед носом Сынгвана. — У нас, между прочим, тоже. Поэтому, хватит уже ныть, и просто ешь, пожалуйста, а! Больше Сунен не сказал ни слова, просто уткнулся в свою тарелку. А остальные не стали акцентировать внимание на этом — все прекрасно знали, как сильно Сунен смущался собственной доброты. Разве только Джошуа иногда позволял себе одобрительный взгляд и мягкую улыбку, да и то так, чтобы Сунен не заметил. — У меня на Родине очень многие считают меня страшным, — вдруг раздалось откуда-то сверху. И все неприятно сморщились. Во-первых, тема слишком была личная, чтобы вмешиваться из вне. Во-вторых, какого черта кто-то вообще делал замечания подобного рода?! Сунен поднял глаза, чтобы осадить наглеца, но замер, так и не успев открыть рот. — Привет, Фр-Фр, — улыбнулись ему китайской улыбкой. — Это какой-то адовый ад! Сунен скрипел зубами так, что его, наверное, можно было услышать на другом континенте. — Ну ладно тебе, хен, — Чану в такие моменты тоже хотелось оказаться где-нибудь далеко. — Да что он себе позволяет-то?! — Сунен снова обернулся, чтобы поглядеть на довольного Сынгвана, которого их незваный новичок (такой классный, такой стильный, такой элегантный! — ой, ну ты серьезно, Сынгван?!) кормил не чем иным, как пирожным! Пирожным, чтоб этому китайцу пусто было! — Быть может, Джуни, сможет избавить Бубу от его глупых комплексов, — Джошуа обожал придумывать всем дурацкие прозвища, а еще выступать в роли дзен-буддиста. За это его обожал Чан (а может и не только) и терпеть не мог Сунен. — Он его только от хорошего вкуса избавить сможет, — разглядывая розовое, кремо-зефирное чудовище на столе, отозвался Сунен. Джунхуэй, поймав его взгляд в окне, приподнял кончики длинных пальцев и, игриво улыбнувшись, подмигнул. Сунена передернуло. Возможно, еще и потому, что из головы никак не хотело выходить возмутительное и нелепое «Фр-Фр». Минхао владел навыками ушу, потрясающе двигался и обладал поистине корейским упорством. Все это причиняло Сунену дикую головную боль. Как хореограф, он отчаянно, до зуда в ладонях, хотел Минхао к себе в группу, но как человек, который не выносил его лучшего друга… — Я сдохну от этого!!! — заявил он, принимаясь колошматить подушкой по кровати. — Какого черта все так, а?! — Просто поговори с ним, хен. Он ведь может и не согласиться, — Чан иногда проявлял удивительные стороны своей практичной и деловой натуры. — К тому же, ты обвинил его и Джун-хена в вымогательстве. Да, а еще Чан не боялся смерти. Верил в карму, что ли, засранец? Сунен тяжело вздохнул. … Минхао не отказал, но сотворил куда более страшную вещь. Он улыбнулся и с обаятельным акцентом выдал: — Джунхуэй двигается еще лучше… Сунен подумал в тот момент, что это, мать твою, вообще, ни разу не справедливо! — Когда они успели сдружиться с Верноном?! — Сунен не то, чтобы был против. Вовсе нет. Вернон отличный пацан. Надежный и спокойный. Такому Сынгвана было бы не страшно доверить. Просто… просто он ведь сам собирался это сделать. Ведь он знал и Вернона и Сынгвана. К тому же, считал это прямо-таки потрясающей идеей. И вот, выясняется, что его кто-то обскакал. Что за дела, а? Прямо-таки обидно. Сунен забрался ладонями в карманы своей огромной плюшевой кофты и нахохлился. — Какая разница кто их сдружил? — вздохнул Чан. Он неотрывно наблюдал, как Джошуа с самой милой улыбкой, какую земля только может вынести, заказывал им кофе. — Чан-и прав, — Сынчоль потянулся. Сегодня из ремонта вернулся его мотоцикл, и он был влюблен в весь окружающий мир. Даже во вредного Джонхана со старших курсов, который все время требовал, чтобы Сынчоль искренне улыбался ему и крепко обнимал при встрече. — Этот Джун сделал хорошее дело. Давай порадуемся. Сунен недовольно сполз в кресле и принялся по очереди надувать то одну щеку, то другую. Нет, ему все равно не нравилось. И Джунхуэй (Сунен решил, что ни за что не будет называть его на корейский манер, как все остальные) вовсе не был хорошим парнем, который пытался с ними подружиться. И танцевал он не так уж и классно (хотя Сунен видел, как тот двигался и слово «классно» тут явно было недостаточно). И смотрел на людей, что у тех мурашки по коже бежали (у Сунена вот бежали). Да и вообще, выглядел он все время, как… как… — Китайская императрица, — скрещивая руки на груди. Джунхуэй, стоящий в этот момент в дверях кафе, приковывал к себе восхищенные взгляды. «Привет, Фр-Фр!», «Очень милая прическа, Фр-Фр», «Сонная мордашка, Фр-Фр», «Неудобные кроссовки для танцев, Фр-Фр» — Сунен просто ненавидел все это! Да что хотела от него эта китайская женщина, в конце-то концов?! Сунен же вел себя очень хорошо: не кричал (без лишней нужды), не оскорблял (старался), не язвил (только себе под нос) и даже пытался улыбаться (ну и что, что даже Джошуа говорил, что этой улыбкой планеты уничтожать можно). Сунен старался. А этот тупой иностранец продолжал до него докапываться и постоянно улыбался своей этой непонятной улыбкой. И, может быть, Сунен бы и это стерпел (он бывал терпелив, о да, бывал ведь!), но это убийственно-невыносимое «Фр-Фр»… что, вообще, за ерунда такая, а?! Что за изощренное издевательство?! Какое такое «Фр-Фр»?! — Почему он зовет меня «Фр-Фр»??!! Сынгван удивленно замер с палочками в руках и осторожно поинтересовался: — А ты не в курсе? Сунен почувствовал, как у него от этой фразы волосы на затылке встали дыбом. Ничего хорошего. Вот 100%. — А если нет? — осторожно поинтересовался он. Сынгван бросил взволнованный взгляд в сторону увлеченно с кем-то болтающего Вернона и нервно улыбнулся Сунену. — Ну, если вкратце, то Джун-хен как-то обмолвился, что ты ему напоминаешь, цитирую: «Маленькую, милую, рассерженную лисичку»… как-то так… Никто не ставил под сомнение тот факт, что у Сунена взрывной характер. Сунен не лез за словом в карман. Не ждал, когда его обольют грязью с ног до головы. Не пытался решить спор дипломатически. Он был прямолинейным, простым и чертовски эмоциональным. Но, черт возьми, никто не ожидал того, что он сделал, когда узнал правду о своем прозвище. Джунхуэй потом долго не мог ничего внятно объяснить. Сынгван еще испугался, что Сунен отбил мозги красивому китайцу, хотя, в общем-то, Сунен так и сделал, но в каком-то совершенно невообразимом варианте. Он почти вплотную подошел к источающему императорскую ауру и, пристально глядя на Джунхуэя снизу вверх, отчетливо произнес: — Пойдешь со мной на свидание? Вогнав в ступор не только Джунхуэя, но и оказавшуюся рядом армию спасения (Сынгван помчался следом за вылетевшим из комнаты Суненом, призывая на помощь всех, до кого удавалось дозвониться). — Так что, пойдешь?