Осторожно! Не смотри в окна.

      Я тут же встала, как услышала топот. Он вёл Тэхёна обратно. Открытая дверь. Два силуэта. — Тэ! — я подскочила к нему, потому что он чуть не полетел вниз головой с лестницы. Дверь захлопнулась. — Тэхён, что он с тобой сделал?       Из губы снова шла кровь.       Я положила Тэхёна на покрывало, которое нашла, пока ждала его. Он был истощен и слаб, как и я. Мы оба устали. Жажда и голод буквально обглодали нас.       Сколько мы тут уже? Два дня? Три? А может пять? Я потеряла счёт времени, а вместе с ним и надежду на спасение.       Ни выкупа, ни звонков родителям, ничего. Лишь каждодневные порции воды с хлебом. А может, это диета такая?       Я, кажется, начинала сходить с ума. Медленно, с каждой минутой мне становилось всё хуже. Паника. Страх. Мы здесь сгнием. Я здесь умру.       Мысль о предсмертном разговоре с Тэхёном не покидала меня. Я умру, так и не признавшись ему. Он так и не узнает, что я люблю его, дурака, и любила всё это время. Как же поздно я это поняла.       Тэхён вдруг закряхтел и сморщился от боли, схватившись за живот. — Тэ! — я села рядом с ним, положив его голову к себе на колени. Намочив теперь уже серую футболку водой, вытерла кровь с лица. — Тэхён, как ты? Сильно досталось? Что им нужно? — Я ничего не понял. Он всё твердил, что виноваты мои родители, — откашливаясь, проговорил он. Он тут же свернулся в клубок, поджав коленки к груди. Боль от увиденного прожигала всё тело. Мне стало страшно. — Тэхён, — на мои глаза наворачивались слёзы, последние, что я успела накопить за прошедший час, — мне так страшно за тебя… держись, нас спасут, обязательно. Я люблю тебя.       Я даже не заметила, как из моих уст вырвались эти слова. — Да, нас спасут… Что? — Тэхён открыл глаза. Моя слеза капнула вниз и упала ему на лицо. — Что ты сказала?       Эти слова запустили мгновенный процесс излечения. Забыв обо всём, в том числе и о своей боли, он приподнялся и сел напротив меня. — Я люблю тебя… — тихо повторила я сквозь всхлипывания. — Ты моя дурашка, — он притянул меня к себе за голову, прижав к груди. Мои слёзы вырвались наружу. Теперь мне стало ещё страшней. — Я тебя тоже очень сильно люблю.

Мне стало страшно от того, что мы потеряем друг друга.

***

      После того, как мне вернули Тэхёна, кто-то сверху забегал. Он метался из комнаты в комнату, что-то собирая, что даже вещи падали на пол.       Тишина. Он ушёл. Мы опять остались одни. Что-то явно пошло не так. Нам оставалось лишь ждать.       Мы снова попытались открыть дверь, но нам опять не удалось. Нужно искать путь из этого подвала. Вторая дверь была под замком.       Через десять минут мы услышали машины. Сколько их там было? Две? Пять?

Это полиция! Нас нашли! Неужели моя фотография?!..

      Я встала на ноги в ожидании чуда. Чуда, в которое я так верила по началу. Всего лишь на мгновение у меня опускались руки, но верить я не переставала.       По дому затопали. Около 10 полицейских зашли внутрь. Кто-то пробежал рядом со второй дверью. Я закричала.       И вот они уже выломали дверь. Свет фонариков. Гул. — Они здесь. Двое.       И вот, спустя три дня мы вышли на свет. От ярких лучей солнца защипало в глазах. Так было тепло на улице. Я даже и забыла, что на улице лето. Куча полицейских оцепила дом. Вспышки от фотокамер. Нас посадили в машину и отвезли в больницу.       Это был страшный сон. Мы спасены. Я не верю в это до сих пор.       Очнувшись уже в больнице, я увидела маму с папой. Запах больничной палаты защипал нос. Впервые я почувствовала что-то другое, кроме той ужасной вони.       Через пять минут ко мне подошёл следователь, пришлось рассказать, как всё было. И я вынуждена была признаться. — Он сказал, что пострадают наши родители. Чонгук! — вдруг вскрикнула я, привстав с кровати. — Вы нашли его?! — Нет. Позади дома был сарай, возможно, там кого-то держали, потому что остались следы.       Мне стало дурно. О чём говорил тот человек? Что имел в виду под фразой «он нашёл новых друзей»?..

Значит, ещё ничего не кончено. И мы всё еще в опасности.

      Я дошла до соседней палаты, где лежал Тэхён. Ему досталось больше, чем мне. Он неподвижно лежал с повязкой на голове.       Мы пробыли там около пяти дней. Ещё пару раз к нам заходил следователь, а возле палат дежурил полицейский. Они, конечно, понимали, что он сюда не сунется, но всё же поставили дежурных.       Возле дома стояла патрульная машина. Я вошла в свою комнату. Это окно. Теперь от одного только взгляда на дом Тэхёна меня передёргивало.       Я швырнула в стол бинокль и упала на кровать, раскинув руки и закрыв глаза. Воздух такой свежий. От белья пахнет кондиционером, который мама всегда добавляет при стирке. Да, вот оно чувство свободы. Когда ты дома, под защитой.       Вот, что чувствуют жертвы. Теперь я поняла. Буду ли я смотреть детективы? Вряд ли. Пора переходить на сопливые мелодрамы.       Полиция искала Чонгука и похитителей. А мы с Тэхёном восстанавливали свою психику. Я три дня просидела дома. Пару раз спускалась на кухню, чтобы нормально поесть за столом. Позже закрыла окно и попросила поставить ставни, чтобы в полном спокойствии находиться в абсолютной темноте и одиночестве. На меня нашла депрессия. Я не успокоюсь, пока всё не уляжется на свои места.       Лишь одни мысли о том, что мы спасены, а Чонгук всё еще страдает. 24/7 все мысли только о нём.

Маньяк всё ещё на свободе.

***

      Прошло ещё пять дней. Родителей Тэхёна затаскали в полицейский участок. Ведь, как-никак, они причастны к этому. К сожалению, те не понимали, при чём тут их семья. Мы тоже устали давать показания.       Вскоре нам сообщили, что задержаны подозреваемые. Внутри всё рухнуло. Только толку было ноль. Всё, что я помнила — это зверские, почти чёрные глаза и голос. Мы слышали его буквально два раза, вряд ли мы опознаем их.       Меня завели в комнату с окном. По ту сторону стояли три человека с номерками. Всё как в детективах. На них были маски, кепки, чёрные толстовки. По росту они все были примерно одинаковы, кто-то чуть ниже, кто-то чуть выше. Их попросили сказать фразу: «Заткнись, иначе останешься одна с крысами на пару!» — Нет. Это не они. — сказала я, опустив глаза в пол.

Это были не они. Ни один не похож на того ублюдка.

— Вы уверены? — следователь стоял перед окном, упершись руками о край стола. — Послушайте ещё раз.       Он обратился к сидящему помощнику и попросил, чтобы подозреваемые сказали жёстче. — Я не знаю. Я не понимаю. Тогда был совсем другой момент. Мне было страшно. Я не знаю…       Я вдруг вся сжалась, ещё больше замыкаясь в себе. — Хорошо. Тогда, как появятся какие-нибудь новости, мы Вас оповестим.       Я сидела в коридоре в ожидании Тэхёна. Мимо меня проходили сотрудники. Полицейский вел пьяницу, которого подобрал где-нибудь на улице. В диспетчерскую поступали звонки. Мне так захотелось уйти оттуда.       Из открытой двери вышел Тэхён. Поникший, уставший от этих допросов. На голове всё так же красовался шрам, заклеенный пластырем.       Он сел рядом со мной. — Узнал? — Я не понял. Вроде бы похожи, а вроде бы и нет, — тихий спокойный голос олицетворял всё безразличие в мире. — Их же поймают? — я окинула его взглядом и уставилась на руки, на которых уже исчезли синяки. — Обязательно, — он сжал ладонь в кулак и встал. — Поехали домой.       Дома на меня давили стены. Я предложила Тэхёну прогуляться. Впервые за это время я вышла на улицу, и не куда-то доехать, до какого-нибудь участка, а просто пройтись по улице. С любимым человеком.       Мы пришли к нему домой. Родители всё ещё были на работе. Патрульные обошли дом и вернулись в машину. Тэхён спустился на кухню, чтобы принести еды для вечернего сеанса, пока я выбирала фильм.       Внизу что-то упало. Я вздрогнула от неожиданности. — Тэхён?! Нужна помощь? — прокричала я, почти не отвлекаясь от сайта. — Неа! —  ответил он слегка приглушённо. Я решила остаться в комнате за его столом. — Я уже почти всё! — крикнула я, намекая, что пора тащить вкусняшки. — Я тоже.       Этот голос раздался совсем близко, позади меня.

Не похоже на Тэхёна.

      От неожиданности я подпрыгнула на стуле. Повернувшись, увидела знакомого мне человека. Я даже не успела ничего сказать.       Он зажал мне рот рукой с какой-то тряпкой. Я долго смотрела на него, пока не начали слезиться глаза; пыталась сопротивляться, но мои веки неумолимо тянуло вниз.       Очнувшись на чьих-то плечах, я почувствовала, что меня несут. Этот человек тащил моё тело, перекинув через спину. Мои руки снова связаны, во рту — кляп. Под ногами мелькали палки и шишки. Мы были в лесу.

Что? Неужели это мой последний день? Где-нибудь под елкой меня сейчас закопают и никогда не найдут…

      Незаметно осмотрела местность, чуть приподняв голову. Мы и правда были в лесу.       Я боялась пошевелиться. Да и сил почему-то не было. Совсем.       Он зашёл куда-то, в какой-то дом.

Где мы?..

      Внутри было темно. Или это было темно в моих глазах. Свет еле пробивался сквозь три небольших окошка. Какая-то землянка. Может, даже домик лесника. Внутри я заметила ещё пару комнат.       Меня оставили в большом чулане. Он находился где-то под землей, что было ясно из-за травы, виднеющейся через маленькое окошко под самым потолком. Дом наполовину уходил в землю.

Что за?..

      Я заерзала, пытаясь подняться. — Кто здесь? — послышался хриплый голос из темноты. — Чонгук?! — выплюнув кляп, ответила я дрогнувшим голосом. — Джису?! — Чонгук сидел на каком-то куске картона в самом углу чулана. — Джису…       Он подполз ко мне и развязал руки с ногами. — Ты здесь с тех пор, когда написал, что останешься у друга? — Что? В смысле? — Я так и знала, что это не ты написал… Уже почти три недели прошло, как ты исчез. — Я знаю.       Он донёс меня до своего места и посадил на картонку. — Они что-нибудь тебе говорили? Почему тебя забрали?       Чонгук протянул мне миску с водой. — Нет. Я недавно здесь оказался. А то сидел в каком-то сарае. Один раз мне ответили, когда я спросил в сотый раз «почему». Они сказали, что я должен страдать, и всё благодаря Тэхёну. — Чонгук глянул на меня. — Ты тоже страдаешь из-за него. — Это уже второй раз, — начала я. Глаза Чонгука округлились. — Первый раз мы сами попались. Он оставил фотографию дома и сказал, чтобы мы приходили одни, иначе все, кого мы знаем, пострадают. Мы с Тэхёном пошли в тот дом. Я не помню, сколько мы там пробыли. Дня три. Потом нас нашла полиция. Те сказали, что тебя так и не нашли. В том сарае было пусто.       Кто-то начал шуметь ключами, открывая дверь с другой стороны. — Тэхён!       Он держал его, перекинув одну руку через спину. Небрежно кинул неподвижное тело на пол, после чего отряхнул руки. — Тэ!..       Я кинулась к нему, взяв его лицо в свои ладони, пыталась привести в чувство. — Теперь все в сборе. Будете здесь гнить, никто вас не найдет.       Человек в маске стоял и смотрел, сверля каждого пронизывающим, полным желчи взглядом. — Джи, — очнувшийся Тэхён еле произносил слова. — Как хорошо, что Вы очнулись. Может, пора познакомиться?       Человек в маске почему-то вышел из комнаты. — Тэхён.       Чонгук сел рядом с нами. Увидев его, Тэхён улыбнулся. — Брат, я рад тебя видеть, правда, не здесь. — Я тоже рад тебя видеть. Мы тебя искали с Джису.       Открылась дверь. Мы уставились в проём. Человек в маске пришёл не один. Рядом с ним стоял ещё кто-то. В точно такой же толстовке, маске и кепке. — Ребята, как я рад снова вас всех видеть, да ещё и всех вместе.       Он развёл руки, будто наш старый знакомый, и отошел в сторону, дав пройти внутрь второму. — Только вот я бы на вашем месте так не радовался, — он взял табуретку и сел напротив нас.       Его голос показался мне знакомым. Я уже его слышала. Но разобрать, чей он, не смогла из-за приглушающей звуки маски. — Что вам нужно? — Тэхён приподнялся на локтях, держась рукой за Чонгука. — Нам? Чтобы вы страдали, так же, как и мы, — усмехнулся тот, что стоял. — Но что мы вам сделали? — спросил Тэхён, прокашлявшись.       Сидящий напротив нас рассмеялся и глянул на друга. — Он не знает. — Ты правда совсем ничего не знаешь? — переспросил первый.       Мы с недоумением смотрели на них. Что такого мы сделали? В чём виноваты родители Тэхёна?       Они принялись срывать свои маски. Исчез капюшон, потом кепка. Медленно перед нами появлялись люди, которые скрывались за ними.       Когда маску снял второй, наши лица застыли. Дар речи так же улетучился. Мне стало не по себе. Нам всем стало не по себе.

      Его лицо…