Неприкасаемая

Из глаз снова хлынули слезы. Опять слезы, от которых я уже устала. Когда все это кончится? Варя погибла пару часов назад, Маша пожелала мне смерти и ушла, а Аленка возвращается домой. Теперь я буду одна.  — Нас больше нет, правда? — начала Аленка совершенно спокойным голосом. — Два чудесных года закончились так трагично. Я обернулась, чтобы посмотреть ей в глаза. Что выражает ее лицо сейчас? Разочарование? Безразличие? Грусть?  — Почему ты это говоришь? — мой голос дрожал и срывался. Ее лицо выражало все ту же неприкосновенность. Будто ее не коснулось ничего, что сегодня произошло, что мы пережили за эти два года. Ее лицо выражало непробиваемость, толстокожесть, холодность. Как такое может быть?!  — Где?.. — прошептала я одними губами, закрыв глаза.  — Где что?  — Душа.  — Что? — будто не услышала Аленка.  — ДУША! ДУША ТВОЯ! МНЕ НУЖНА ТВОЯ ДУША! — кричала я с закрытыми глазами, чтобы не видеть этого равнодушного выражения. — ПОЧЕМУ К ТЕБЕ НЕВОЗМОЖНО ПРИКОСНУТЬСЯ?!  — Но ты же касалась м…  — НЕТ! — перебила я ее, теперь уже посмотрев ей в глаза и быстрым шагом сократив расстояние между нами. Я рывком разорвала пуговицы на ее безобразном оранжевом пиджаке, так же стремительно разорвала белую майку и толкнула ее в грудь. Аленка опешила и молча смотрела на меня.  — Почему даже сорвав с тебя всю одежду, я не могу дотронуться до твоей души? — прошептала я и заглянула в ее глаза. — Как добраться до нее? — слезы с новой силой потекли из моих глаз. — Мне не нужно твое тело. Я хочу почувствовать твое сердце под своей рукой, — я опустила глаза. — А его там будто нет, — я всхлипнула. — Я хочу добраться до тебя. Я закрыла глаза в ожидании ее ответа. Аленка убрала мою руку от своей грудной клетки и вздохнула.  — Прости. Я подняла глаза. Мне никогда не доводилось слышать «прости». Ее «прости». Полного равнодушия и отчуждения. Полного недосягаемости и отстранения.  — Ты ненавидишь меня? — спросила Аленка. Я молчала.  — Я хочу, чтобы ты ненавидела меня. Потому что продолжать любить меня будет неудобно и трудно. Я молчала.  — Прощай. Аленка отодвинула меня за плечи. Она коснулась губами моей мокрой от слез щеки, а я смотрела в пол и тихо всхлипывала. Я слышала звяканье ключа о замок, грандиозные звуки открывающегося портала. И тихие уходящие шаги. Я приложила свой посох к груди. Я заморозила свое сердце, чтобы оно перестало биться. Казалось, меня нельзя повредить холодом. Но холод убил меня дважды.