Мятное

Однокомнатная квартирка где-то на окраине города встретила нового жильца неприятной прохладой и затхлостью. Голые стены, деревянный пол и разбросанные у окна газеты семилетней давности. С глухим стуком на половые доски опустился новенький кожаный чемодан. Юноша в укороченном чёрном пальто с необъяснимой радостью и каким-то нездоровым блеском в глазах осматривал своё новое пристанище. Кажется, он был доволен тем, что ему наконец удалось сбежать. Он сбегал вновь и вновь, но каждый раз надеялся, что останется надолго. Менял города, районы, шикарные дома на ужасающие квартирки с протекающими потолками. И каждый раз он сбегал от всего, к чему приходил. Ведь это все так быстро надоедает. Будь то сирены за углом или идеально постриженная лужайка. Ворчливый сосед снизу, который постоянно бухал в компании своего придурка брата, или же элитная парочка двух ведущих с местного телеканала. Мин Юнги старался избавиться от всего, толком не успев привыкнуть. Сбился со счета, меняя место жительства. Единственная постоянность – пачка «Мальборо» на столе рядом с ноутбуком и тетрадь в 36 листов, исписанная вдоль и поперек. Мин Юнги был вечно в бегах. Он искал что-то новое и совершенное. То, чего еще не было, чтобы сформировать в своем сознании что-то неприкосновенное и чудесное. Мин Юнги – писатель, и сегодня своё двадцатитрёхлетие он справляет семнадцатой квартирой. Мин Юнги – писатель. Гений нового поколения, умеющий цеплять сердца людей своим словом. Однако в последние несколько месяцев его рука не написала ни единой строчки. *** Тонкие пальцы с чуть пожелтевшими от частого курения ногтями нажимали вдавленные кнопочки ноутбука. Давно остыл кофе, превратившись в мерзкую вонючую жижу. Сигарета тлела в пепельнице, которая когда-то была бутылкой минералки. Тупой бас колонки из соседней комнаты создавал вибрацию по полу, от чего Юнги нервно покусывал губы. Концентрация на новой книге - это всё, чего он хотел этим вечером и был лишен каким-то уродом за стенкой. Он считал десять. Кажется, слишком громкая музыка стала разрывать колонки и спокойствие Юнги ещё сильнее. На экране ноутбука всё ещё ни строчки. Он считал семь. Чьи-то крики на секунду перекрыли безвкусную попсовую песенку, которую ежедневно крутят по радио. И почему Юнги должен слушать её, находясь в собственной квартире? Он считал четыре. Топот ног и мат по коридору. Кажется, началась драка, которая покинула пределы соседней квартиры. Он считал, что пошло это все куда подальше. Терпение подошло к концу с захлопнувшейся крышкой ноутбука. *** - О, прости, - улыбался пацан из соседней квартиры. Его тупая улыбка и тупой взгляд заставили Юнги нервно содрогнуться. - Я не знал, что в эту квартиру кто-то въехал. Странное ты выбрал место для жилья. Знаешь, в этом доме почти все этажи пустые после того, как три года назад здесь выселили одного уголовника… Он говорил так много, безостановочно и крайне раздражал. Венка на виске Юнги бешено пульсировала, однако лицо на удивление сохраняло мертвенную бледность. - … конечно, никто об этом не знал, но когда его посадили, то почти все перебрались в дома напротив. Думали, что это спасло бы их, приди тому чуваку в голову сбежать и перерезать половину квартала, - его квадратная улыбка стала шире. Тупая улыбка. - … да ты проходи, хочешь с нами выпить? Нет? А… - Эй, парень, - впервые за всё это время произнёс Юнги хриплым голосом, который он сначала и сам не признал. Прокашлявшись, будто ему лет за пятьдесят, он вновь посмотрел на давящего лыбу тупицу. - Эй, парень. Ты меня понимаешь? Тот лишь закивал головой. Мин подумал о том, что этот отсталый подросток всегда такой отсталый или градусы снесли его неокрепший мозг. - Что там позади тебя, повернись, - на выдохе произнёс Юнги. - В смысле? Стена. - Умница. А на ней что же? – Скрестив на груди руки, издевательски продолжал писатель. - Ну… часы… - Время умеешь определять или тебе подсказать, что стрелка сейчас показывает второй час, мать его, ночи, - сквозь сжатые зубы проговорил Юнги и зажмурился, дав себе отдышаться. - О… прости. Я правда не знал, что кто-то въехал, - поправив слетевшую с плеча клетчатую рубашку, паренек неловко поджал губы и, повернув назад, ещё раз посмотрел на часы. - Чудненько, - сложив ладони, произнёс Мин. – Ну, раз недоразумение было улажено, то я, пожалуй, пойду продолжу работать. Ты же можешь продолжать слушать свою тупую музыку, которая постепенно будет разрушать твой мозг и мозг твоих ебанутых друзей, которые несколько минут назад, кажется, свалились по лестнице и, судя по запаху на весь коридор, неплохо так настругали. - Ну… они просто… - Спокойной ночи, - натянуто улыбнувшись, Юнги сделал шаг назад и захлопнул дверь перед носом хозяина соседней квартиры. Ему захотелось спать. Почему-то дрожали руки. *** - Так ты писатель? Он сидел на табуретке, которую притащил с собой. Этот долбаный Ким Тэхён, как он представился, на следующий же день сидел на своей ебучей табуретке посреди сигаретного дыма на кухне Юнги. - Напомни, зачем ты пришёл? – Устало смолил сигарету писатель, лениво переведя взгляд с монитора на мальчишку, что сидел рядом. Нет, ему было не шестнадцать, как изначально подумал Юнги. Ему уже исполнилось двадцать лет. За это короткое утро он успел поведать о том, что родители уехали в Сеул полгода назад, приезжают на выходные и праздники, если позволяет работа. Он мечтает стать актёром, но за частые прогулы его вышвырнули из университета, поэтому он стал подрабатывать кассиром в магазине на углу. - А неделю назад я покрасил чёлку и меня из-за этого уволили. Якобы не должны так продавцы выглядеть. Ну, и что же мне теперь? У тебя вон, все волосы мятные. Ты что, любишь этот цвет? Тебе идёт. Ты очень красивый, хён. Он был слишком болтливым и утомительным. Юнги не любил цвет своих волос, потому что он ему успел надоесть. Как и предыдущие эксперименты с волосами. - А ты пьёшь чай с мятой? Или жуёшь жвачку с мятой? А у тебя есть мят… Кажется, именно с этого дня Ким Тэхён ежедневно чавкал мятной жвачкой над ухом Юнги. *** - Почему ты такой грубый, хён? Я не видел тебя целую неделю, ты что, не хочешь узнать, как мои дела? - Ты, маленький и надоедливый пацан. Если на дверях сломаны замки, то это не значит, что тебе можно в любое время суток приходить ко мне. - Но ты же всё равно не спишь. - Это не значит, что я не занят. - За эту неделю ты написал уже девять глав. Дай себе отдохнуть, - его тупая квадратная улыбка заставила Юнги вздрогнуть. Ещё никогда Мин Юнги не писал с такой лёгкостью. Ещё ни разу мысли с такой плавностью не ложились на строчки. Кажется, Ким Тэ был прав. Юнги мог отдохнуть. *** - Ты давно не выходил на улицу, хён. Они сидели на лавочке в парке, и солнце ласково обнимало смуглую кожу Тэхёна. Юнги любовался. - Да. Действительно, - пересохшими губами он коснулся изжёванного фильтра сигареты. – Боялся, что упущу момент. - Момент? - Ну, знаешь. Момент, когда в голову приходит мысль. – Он сосредоточенным взглядом смотрел перед собой. Он смотрел и не видел. Смотрел на сырой от недавнего дождя асфальт и не видел. Но чувствовал, как Тэхён откинулся на спинку лавочки, подставляя свою кожу мартовскому солнцу. - Ты же носил для этого с собой тетрадь. Не всегда удобно? - Да, вроде того, - после некоторой паузы ответил Юнги. - А сейчас не боишься? Ну, что появится мысль и уйдёт. - Нет. - Почему? - Не твоё дело, - огрызнулся Мин, но тут же вновь принял спокойный вид. Почему? Ну же, Юнги. Почему ты теперь можешь писать всегда? *** - Я не так перед другими грешен, как другие - передо мной… Он стоял на табуретке под объятиями лунного света. Будто какое-то божество, что развлекало сейчас обычного смертного. А человек смотрел и не смел дышать. Человек утопал в этом голосе. Таком шершавом, но приятным на ощупь. Юнги ассоциировал голос Тэхёна с бархатом. Каждый раз, когда Тэ нёс очередной поток слов, Юнги будто оборачивали в метры этой материи. Дымка от сигареты составляла завесу для божества с бархатным голосом. Кажется, сердце Юнги билось в ту ночь чаще, чем от четвёртой чашки кофе за день. А Тэхён читал вновь и вновь. Несколько раз чуть было не свалившись с табуретки, неловко взбираясь на неё заново. - Театр? - Театр… *** - Ты так много написал. Я горжусь тобой, хён. Ты дашь мне почитать? - Нет. - Почему же? Он всё ещё сидел на табурете, и Мин уже не ругался на присутствие своего почти что сожителя. Силуэт Тэ входил в привычку, но не надоедал. Наоборот, становился важной необходимостью. То ли часть интерьера, то ли частью самого Юнги. Но бежать никуда не хотелось. - Может быть однажды, - сквозь лёгкую улыбку тихо произнёс Мин. *** - Я нашёл работу. - Какая по счёту за последний месяц? – С долей издёвки хохотнул Юнги, отпивая американо. - Теперь я раскладываю товары в том магазине, где раньше работал кассиром. Вот ведь ирония, да? Сказали, что я вроде ответственный. Быть может, однажды до администратора магазина дойду, ахаха. Его квадратная улыбка. Тупая улыбка. - Ты разве не собирался повторно поступать? Ну, мечта там твоя. Ты же хороший актёр. Молчание. - Тэхён? Молчание. - Тэхён, что такое? Молчание. Молчание было подобно писку кардиомонитора, когда сердце останавливается. - Тэхён, у тебя всё получится, нет, не надо. Что-то надломилось в Юнги, когда по смуглой коже паренька стали градом скатываться слёзы. - Кажется, я теряю надежду, хён. - Нет, не говори так. Ну, ты чего. Он подорвался со своего места к неизменному тупице. И теперь, когда Тэ так беспомощно промокает своими слезами его футболку, Юнги чувствует, как невидимый ком застрял поперёк глотки и мешает дышать. Ему хочется, чтобы у Тэхёна всё было хорошо. Его ладонь поглаживает спину парнишки, приговаривая слова утешения. Будто слова могли спасти. Могли. *** - БЛЯТЬ, КАКОГО ХРЕНА ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ… - Мне плохо. - ВЫЗОВИ ВРАЧА, УРОД. - Мне снился страшный сон. - Я СЕЙЧАС ТВОЙ СТРАШНЫЙ СОН. СКОЛЬКО РАЗ ТЕБЕ ПОВТОРЯТЬ, ЧТОБЫ ТЫ НЕ ПРИХОДИЛ КО МНЕ ПО НОЧАМ. ТЕМ БОЛЕЕ, КОГДА Я СПЛЮ. - Прости, я в следующий раз заранее предупрежу. - Что значит "в следующий раз"?! - Ну… - Раз пришёл, то просто лежи молча, я тут пытался спать. - Я могу накрыться твоим одеялом? - Нет. - Ну… хорошо… - Хён… - Ну, что? - Могу я тебя обнять? - … - Хён? *** - Тебе не нравится своя квартира? - Мне не нравится быть одному. - А что, если я против твоей компании? Юнги сурово прожигал взглядом Тэхёна, который приляпывал на его стену их совместную фотографию, что была сделана вчера вечером в будке. - Это не так. - Считаешь? Мин подавился язвительностью, когда Тэ искоса взглянул на него. Ощущение, будто Ким Тэхён видит его насквозь. *** - Кажется, только недавно был март, - уныло смотрел в окно Тэ. – Скоро ты допишешь свою книгу, выпустишь её, станешь ещё более знаменитым и к осени съедешь. - Ещё едва наступил июль, Тэ. Не гони раньше времени. И вообще, с чего ты взял, что я должен уезжать? - Ну, ты рассказывал, что не задерживаешься на одном месте слишком долго. Скоро и эта квартира тебе надоест. А может быть уже? – И он с детским ужасом в глазах посмотрел на Юнги, будто тот прямо сейчас собирался встать и уйти. Взглянув на своего тупицу поверх оправы очков, Мин тяжело вздохнул. Грусть Тэхёна как-то незаметно передалась и самому писателю. Потерев уставшие глаза от длительного времяпровождения за монитором большим и указательным пальцами, Мин встал из-за кухонного стола. - Эй, Тэхён. Я что, так важен? - Конечно. Он ответил с такой лёгкостью, будто дал ответ на то самое уравнение, где первое слагаемое равно двум, а сумма четырём. Его прозрачность, простота во всём и вечная искренность. Ещё никогда Мин не ощущал такое волнение. Кажется, он впервые испытывал влюблённость. Он точно не понимал, но догадывался по тому, как потряхивает лишь от одного взгляда на это ненавистное тело. И как лёгкие покалывания мучают подушечки его пальцев. Как пересыхает все во рту, а в горле уже на протяжении длительного времени стоит удушающий ком. *** Этот день Мин Юнги не забудет никогда. Все, что было выпито, действовало на них убивающее, будто бы мозг отключило обоим. Откуда Юнги мог знать, что Тэ делал бы так с удовольствием и без пьяной инициативы, если бы писатель не держал дистанцию. Дождь барабанил по их макушкам, стекая по раскрасневшимся лицам, и увлажнял их жаркий поцелуй ещё больше. Спина Тэ царапалась о шершавые кирпичи какого-то дома. Какой-то дом. Какой-то день. Какая-то улица. Какое-то сумасшествие. Юнги целовал так, как никого. С желанием, толикой жажды. Покусывал припухлые губы Тэхёна и наслаждался каждым вздохом мальчишки. Тонкие жилистые руки писателя грубо вжимали тело Тэ в стену. Колено между ног парня, его развратный вздох и замутненный от длительного поцелуя взгляд шоколадных глаз. Ким Тэхён оказался самой лучшей ловушкой для беглеца. *** Он любовно поглаживал его пальцы. Осторожно, невесомо и, стараясь не будить, касался своими припухлыми губами бледной кожи. Ким Тэхён прижимался к своему хёну под тонким одеялом. Он согревал Юнги каждую ночь, бессовестно отдавался ему день за днём. В один прекрасный день Тэхён проснулся с осознанием, что ушедшая в прошлое мечта не волнует его так, как волновала когда-то. Сейчас на календаре пятое сентября. Рядом спит его чудесный хён, который несколько дней назад наконец выпустил свою книгу и никуда не ушёл. Было легко и хорошо, как никогда. В тот день Ким Тэхён похудел на 21 грамм, передав их Мин Юнги в вечное пользование. Говорят, именно столько весит душа. Лёгкая улыбка от посапывающего хёна. Такой теплоты Тэ еще не ощущал никогда. *** - Ты не собираешься менять работу? - А зачем? Нам разве не хватает? - А это разве то, чего ты хотел? Раскладывать товары по полкам в магазине? Мятный цвет Юнги давно сменился на чёрный, а Тэхён всё также жвал жвачку и сидел на своей табуретке. - Нет, но… все, что я хочу – это ты. А ты рядом. Как всегда простой и логичный ответ, но на этот раз Мин не был удовлетворён. - Ты много пьёшь, Тэхёна. Я волнуюсь. - Ты много куришь. И мало спишь. Употребляешь в среднем по пять чашек кофе в стуки. - Не учи меня жить, идиот. С каждым днём Юнги наблюдал за тем, как становится убийцей Ким Тэхёна. *** - Куда ты? - Мне нужно побыть одному. - Я тебе надоел? Нет. Нет, конечно же нет, что ты такое говоришь…. - Да, Тэ. Я устал. *** Он сходил с ума. Юнги понимал это отчётливо, видя штук двадцать пропущенных от Тэхёна. Мин не знал, что с этим делать. Вместе с писателем мальчишка растворялся, будто под вечными наркотиком. Ему не нужна была жизнь, не нужен был весь мир. Ему нужен Юнги. Без своего хёна мальчишке срывало крышу. Он метался брошенным псом по квартире. Запах мяты давно перебит алкоголем. Юнги же не знал, как помочь. Просто хотел поступить правильно. С каждым днём он уставал всё больше и больше. Чувствовал невозможную вину, которая порой перекрывала любовь. Сидя в гостиничном номере неизвестного мотеля, Мин каждый раз кусал губы, когда на экране телефона появлялось заветное имя Тэ. *** - ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! ОТКРОЙ МНЕ ДВЕРЬ, ЮНГИ!!! Кулаки Тэхёна барабанили в хлипкую дверь, но силы пьяного вхлам мальчишки не хватало. Юнги прижимался спиной к двери с обратной стороны. Всё тело было ватным, а в голове тупая боль. Крики Тэ врезались каждым слогом в его сознание. На их с Тэхёном кровати, вжавшись в подушки, испуганно сидел розоволосый парнишка. Кажется, его зовут Чимин. Это единственное, что Юнги вроде бы как усвоил, пока вёл его к себе от бара. - ПУСТИ, ХЁН. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ… НЕ МОЖЕШЬ ПРИРУЧИТЬ К СЕБЕ ЧЕЛОВЕКА, А ПОТОМ ПРОСТО СВАЛИТЬ, - надрывался Тэ с той стороны, расцарапывая дверь. Чимин с каждым стуком всё сильнее жался в угол и затравленно смотрел на писателя. - ОТОЙДИ, БЛЯТЬ. ВПУСТИ!!! ТЫ МНЕ НУЖЕН, УРОД!!! НУ ВПУСТИ… ну… ну же, Юнги… А что Юнги? А он рыдал, будто что-то умирало на его глазах прямо сейчас. Он просто смотрел на испуганного розоволосого парня и, шепча извинения, рыдал. Он слышал, как костяшки его Тэ с хрустом соприкасались с преградой. И, черт возьми, сколько же раз он хотел наплевать на всё и открыть эту злосчастную дверь, обнять сумасшедшего и больше не поступать «правильно». - Юнги… Юнги… Юнги…. Открой мне, Юнги… Ты не можешь… Кулаки прекратили биться о дверь, ногти не раздирали древесину, голос не мог больше кричать. Юнги задыхался от слёз, слыша по ту сторону, как хрипит его Тэхён, окончательно съехав с катушек и сократив себя лишь до имени писателя. *** Дождавшись, когда за дверью стихли всхлипы, Юнги еще какое-то время просидел у двери. Этой ночью он впервые за долгое время покинул дом. Чимин, что стал невинной жертвой, поспешил скрыться из злополучной квартиры, оставив бледного Юнги собирать свои пожитки. И вот, вторично открыв дверь, Мин с нестерпимой болью во всем теле перешагнул тело спящего у двери Тэхёна. Как же сильно хотелось его сейчас поцеловать. В последний раз. Если бы Юнги знал, он целовал бы мальчишку намного чаще. Намного чаще говорил бы, что любит, что нуждается. Если бы он знал, что всё будет именно так. Этой ночью он испытывал боль, которая граничила со смертельным исходом. Горело все внутри. Будто рёбра ломались и превращали органы в кровавое месиво. Этой ночью он впервые покинул страну. ***

2 года спустя Мин Юнги нигде не находит себе места. Везде будто бы лишний. Ощущение пустоты с той ночи не покидало и прописалось в его сердце навечно, иногда расковыривая старые шрамы. Иногда. Изредка. Но до хриплых стонов от внезапных воспоминаний. Иногда… И в мыслях он возвращается домой. Его часто заносит на ту кухню, где Тэхён читал ему Шекспира и много мечтал, много говорил, обволакивая своим бархатом. И вот он уже не мысленно, уже физически ощущает тяжесть. Домой. Он не рассчитывал, но еще надеялся. Юнги боялся всё возвращать и понимал, что это невозможно, но он хотел ещё хоть раз взглянуть на Тэхёна. Поднимаясь на свой этаж, Мин утопает в тишине и воспоминаниях. Всё было, будто вчера. Сердце в пятки уходит, стоит двери в квартиру Тэхёна открыться, но приходит облегчение, когда из неё выходит кто-то другой. Однако лишь на секунду, а потом глупый орган останавливается, когда этот кто-то другой произносит: «Тэ, я ухожу, закрой за мной». *** Ключи падают из рук, и его Чонгуки уходит за билетами, а силуэт парня меняется на серую тень в знакомом чёрном пальто. - Ты… Рваное дыхание и усиленное сердцебиение Тэ, когда их взгляды пересекаются. Чонгук уже давно ушёл, а они всё стояли, как вкопанные, и с трудом воспринимали реальность. Юнги за эти два года приобрел болезненный вид, мешки под глазами и, кажется, похудел ещё сильнее. Тэхён теперь имеет золотистые волосы. На свету солнца, лучи которого сочились из его квартиры, Ким был будто медовым. Тэ не переставал светиться даже спустя годы. *** - Через несколько часов у меня поезд. Я уезжаю в Сеул. Чонгук купил там квартиру и уже нашёл работу. А я вроде бы как прошёл прослушивание. Не большой театр, как я мечтал, но маленькая роль в фильме показалась мне наиболее приближённой к тому, что я желал бы. – Отвечает Тэхён на стандартные «как твои дела». Юнги вцепился в руль и старался следить за дорогой. Что же, у него всё получилось. Ким вновь приобрел что-то, помимо болезненной привязанности. - А… ты? Я читал твои книги. У тебя был плодотворный период... - Кажется, я могу писать что-то стоящее либо когда рядом ты, либо когда мне невозможно… ну…. - Больно? - Да. Ещё десять минут от силы. Он собственными руками во второй раз увозит от себя того, за чью душу он готов был плавиться в аду вечно. - Ты вновь лишаешь нас друг друга. Вот ведь, - грустно улыбнулся Тэхён, а Мин в который раз испугался, что тот читает мысли. - Что ты предлагаешь? Развернуть машину и увезти тебя к чертям собачьим от всех? - Но ты ведь так не сделаешь? Отвечать не стоило. Юнги не мог лишать Тэ жизни, которой тот заслуживал. Он в который раз поступит «правильно». Машина припарковалась недалеко от вокзала. Юнги закурил дрожащими руками, силясь не разрыдаться в ногах Тэхёна. Затянутое молчание. - Прощай, Мин Юнги, - сказал Ким за него и, схватившись за ручку, опустил её вниз, открывая дверь. Цепкая хватка горе-писателя за плечо самого прекрасного мальчика. Резкий рывок, и вот он уже утыкается носом в шею Ким Тэхёна, жадно вдыхая мятный запах, зарывается жилистыми пальцами в медовых волосах и смахивает слёзы со смуглой кожи. *** Тэхён быстрым шагом удалялся от машины Мин Юнги, стараясь не оборачиваться. Ведь знал, что стоит обернуться, и он увидит самого несчастного и одинокого человека на свете. И, кто знает, сможет ли тогда Тэхён не изменить направление. В кармане зазвонил телефон. Чонгук, кажется, уже купил билеты. Реальность и настоящее вмешивались во внезапно нахлынувшее прошлое. Тэхёну оставалось лишь поблагодарить своего писателя.