Obsessed

Ло влюбляется. Быстро и, казалось бы бесповоротно. Влюбляется в темную кожу, узенькие плечи, дивные худенькие коленки и взгляд зеленых глаз. В нежные губы, ласковые руки и бархатный голос. И пусть ее зовут Жаклин, но Ло называет ее исключительно и нежно "моя", аккуратно обнимая за талию и вдыхая запах пышных волос. Его никогда еще так не развозило и больше, скорее всего и не развезет, ведь все...это она - любовь на всю жизнь, идеальный человек, идеальная жена и мать детей, идеальная вторая половина, идеальное дополненин его души, та самая... Не самая. И ничерта не та. Ларри не согласен и черт с два он согласится с этим когда-либо. Жаклин видится ему никакой и более того - типичная сучка/ищейка на бабло, деланная морда и полное отсутсвие мозгов. Не достойна. Если и выбирать, то кого-то не меньше, чем Бейонсе и не больше самого Ларри. Младший вообще готов сам найти ту самую, самую самую для брата. Просто не сейчас, зачем сейчас? Сейчас ведь столько работы, столько дел и беготни, что времени не хватает даже на родную мать и дочь, чего уж говорить о серьезных отношениях. Как только они решат взять перерыв на пару лет, Ларри обязательно начнет присматривать пассию себе и брату. И ведь вовсе не важно, что то же самое он говорил и пять лет назад и десять лет. Он скажет это еще миллион раз, пока не решится все же взять и найти того самого человека. Человека, который сделает им двойной гроб к похоронам. Ведь Ларри не готов. Абсолютно и совсем. -Ло! - в клубе громко и едва видно людей. Ларри в третий раз зовет брата выйти с ним на улицу, но тот отмахивается, возвращаясь к увлекательному флирту с Жаклин, не замечая никого вокруг. У Ла температурит тело и его бесконечно бросает то в жар, то в холод. Он не уверен простуда это или такой типичный гнев, вызванный поведением брата, но доля больного собственничества играет свою роль однозначно. Ларри вновь предпринимает попытку урвать хотя бы пять минут внимания брата себе, беспардонно выдергивая его из хрупких объятий девчушки, но тот вновь отпирается, говоря, что да, погоди, пять минут и начнем, что ты там вообще хочешь начать. И младший пышет гневом, нервно проводит по лицу рукой, чуть ли не сдирая кожу грубыми ладонями в попытке успокоится, но ни черта не успокаивается. Плюет на все это сборище и тяжелыми шагами направляется к выходу в надежде, что долбанный брат все же пойдет следом во избежание лишнего мозготраха. Но нет. Уже рядом с массивной дверью черного входа Ларри оборачивается, ожидая разглядеть в толпе неловко плетущегося брата, который складывает руки в молитвенном жесте, извиняясь перед всеми, кого задел своим длиннющим торопливым телом. Но снова нет. Никого нет. Никто, черт побери ваше афро, не идет за ним! Не единого намека даже на хлипкую попытку преследования. Этот Дон Жуан, мать его Буржуа даже не смотрит в его сторону, повернув голову четко в противоположный конец помещения. И Ла видит расплывчатый силуэт брата, чья поза в обнимку с Жаклин не сменилась ни на йоту. Младший крепко хватается за ручку двери в порыве сорвать ее с косяка нахрен, но вместо этого стремительно идет обратно. Он не Лоран и извиняться перед сбитыми им же людьми в толпе он не намерен, а случайные жертвы возможно и имеют какие-то претензии по этому поводу, но встретившись с диким взглядом из под кепки, плавно ретируются, продолжая «танец толпы». Где-то со стороны кухни наконец выносят огромный праздничный торт под громкие аплодисменты и дикие крики крайне «веселых» в этот вечер. Сегодня Рой официально «грязный мальчишка» (dirty boy созвучно с thirty boy) и вечер закручен по всем звездным параметрам. Ларри искренне рад за друга, в конце концов он по праву может считать малыша Роя своим лучшим другом. Ведь тот понимает Ларри порой лучше, чем сам Ларри, многое прощает вспыльчивому французу и часто прикрывает его зад перед Ло в особо экстренных ситуациях, потому как старший реально опасен в своих приступах волнения за близнеца. И в этот раз Ла считает, что Рой простит его выходку. Да и не только Рой, а в принципе все, кто хотел, возможно отведать десерт. -чт... - Лоран не успевает среагировать, когда карамельный Рой на крылатом Джордане со взбитыми сливками метко летит в темное афро Жаклин. Возможно это и не травмоопасно, но лица у всех мгновенно становятся такими, словно перед ними только что случилось массовое самоубийство. Кто-то из девчонок сразу впадает в истеричное злорадство, но те лишь единицы, остальные же просто не смеют нарушить тишину. -Ларри! - Ло стоит ровно и прямо прожигает дыру в опущенной голове младшего. Ларри не шевелится, он даже не знает стыдно ему сейчас или он все еще охуенно зол, но понимает, что поступок как минимум неадекватный и, как максимум непростительный. -стой, говорю, Ларри! - старший пытается удержать стремительно сбегающего брата, но тот продолжает нервно дергать руками в попытке освободиться. «Хотел же выйти с ним, чего выпендриваешься теперь?» - вопрос без ответа в уме. - пусть уходит! - вспышка гнева. Ларри перестает вырываться, мгновенно врастая ногами в пол. Губы кривятся в безумный оскал и взгляд становится еще темнее, безумнее. Он готов ее прикончить, здесь и сейчас, почему нет? Зачем и кому она нужна? У Ло есть он, его вторая половина в лице младшего брата и хрен кто ему еще сдался! - Закрой. Свой. Рот - Ларри чеканит по слогам, не размениваясь на почести в виде английского языка. На идеально четком французском, выделяя каждый слог, прямо в лицо адресату, выплевывая согласные буквы. Ему нравится страх в ее глазах, нравится блестящий взгляд и измазанное кремом лицо. Ларри крепко держит подлокотники, нависнув над девчушкой и та боится даже дышать, настолько остро ощущается его жажда свернутых шей. Внутри кипит, кулаки чешутся, но он не бьет женщин, точнее как, он бы бил, ведь в отличие от брата он не всех силиконопереносок считает "женщинами", но Ло не позволяет. Говорит: - убей словами. Учит, как сам умеет, а он умеет. Не только женщин, но и мужчин и, что самое главное - самого Ларри. Поставить на место четким "поступай как знаешь", в котором остро читается "если не сделаешь, как я прошу - катись восвояси" и Ла слушается, он не любит осуждение брата, потому что заранее знает о своем проигрыше, о том, что окажется не прав и том, как невыносимо терпеть игнорирование с его стороны. Потому он бить не станет, он спустит гнев на каких-нибудь недовольных им же танцоров, ибо поорать на брата чувствует он, уже не получится. Неделя игнора начнется с этого вечера, он уверен. -отцепись от него, Жаклин. - на последок добавляет младший, медленно отступая назад. Звук разжимающейся ткани подлокотников слышен громче, чем того позволяет шум в клубе и Ла наслаждается этим моментом, готовый в любую секунду передумать и придушить. И он придушит. Девчонка бьет его наотмашь. Пускай ладонью, пускай в меру своих сил, но вкладывая в пощечину достаточно эмоций, чтобы выбить из парня последние остатки выдержки. Ее предплечья почти хрустят, когда он сжимает их своими руками, оставляя следы от массивных колец. Где-то сбоку прилетает от брата - не сильно, Ло его никогда сильно не ударит, только пытается вразумить, но обидно до ужаса. И не успев даже хорошенько трехануть ее, Ларри разжимает пальцы. Девка чуть не теряет равновесие, а младший шаткой походкой пятится назад, низко опустив голову. Краем глаза он видит, как Жаклин держится за руку старшего, а сам Ло гневно смотрит прямо на брата. Хочется исчезнуть и очутиться где-то там, где не нужно будет делиться своим ни с кем и никогда. Во рту привкус железа, а на душе пусто как в голове. Вокруг снуют люди и, кажется Рой пытается его куда-то позвать, но младший слышит лишь белый шум и дико хочется разреветься как в детстве, за исключением лишь того, что успокаивал его всегда Лоран. -ты охуела, сука?! - резко врывается в сознание надрывной голос Роя. Ла поднимает голову, замечая испуганные лица и то, как Ло припечатал нерослую Жаклин в стену и что-то ей говорит, удерживая за руку. Ларри не до конца и очень сильно не понимает, какого хрена ситуация в считанные секунды перевернулась на сто восемьдесят в обратку. Девчонка вырывается и плачет, отрицательно мотает головой, жмурится. К ним подходит Рой и, судя по жестикуляции и выражению лица дико собачится с ней. Ло уступает место другу, одергивая руки от ее попыток удержать себя и торопливо идет в сторону Ларри. Сам Ларри в смятении, проводит рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями и чувствует влагу на левой стороне. Кровь. Младший не успевает хорошо подумать и рассмотреть жидкость на пальцах, потому что нервный Ло тащит его в сторону дверей "для персонала" и тормозят они, судя по всему в маленькой комнате отдыха, успев изрядно вспотеть. Руки давят на плечи и Ла совсем неграциозно падает на потертую черную софу. Взгляд по-прежнему пуст и ему стыдно смотреть на брата. -блять, да где?! - Лоран матерится сквозь зубы, рассекая маленькое помещение огромными шагами в поисках аптечки. Заглядывает во все шкафчики/полочки, пиная валяющийся на полу мусор. Спустя около десяти минут, Ло подходит к брату, держа в руках полупустой хэннэси и стопку ватных дисков. Ларри все еще не поднимает головы, чувствуя внутри громкую пустоту. -дай обработаю, - в голосе старшего вина пополам с гневом и Ла наконец решается посмотреть на брата, оторвав взгляд от их одинаковых кросс. -у нее был разбитый фужер. Лоран неторопливо мажет коньячным диском вдоль брови, собирая кровь, неудобно склонившись над братом и виноватая улыбка тянется на пухлых губах. Старший тянется к стулу, который он поставил рядом заместо столика, чтобы смочить новый диск, но не успевает даже вскрикнуть, роняя кровавую вату на пол. Потому что Ларри плевать на расеченную бровь и все рядом стоящее, плевать на стул, отлетевший к стене и на бутылку, свалившуюся к ногам и разносящую пряный алкогольный дурман. Плевать на всех и вся, кроме брата, неожиданно уроненного на собственные колени собственными действиями. -Ларри... - Ло не зовет и не просит, его, как и младшего наконец захлестывает волна облегчения и тепла. И слова звучат как некое подтверждение. Руки младшего капризно толкают руки Лорана на плечи, призывая обнять, пока сам младший до боли сжимает талию брата, уткнувшись в родную грудь. Из-за закрытой двери приглушенно слышится музыка и жизнь клубной толпы,но Ларри слышит лишь собственное сердцебиение и шум в голове от того, как сильно зажмуривает глаза, сдерживая эмоции. Рвано вдыхает - тяжело выдыхает и комкает кофту брата на пояснице. Запах родного человека постепенно действует как успокоительное. Ло сидит верхом на жилистых бедрах младшего, таких же, как у него самого и крепко обнимает плечи, одной рукой без труда дотягиваясь до кучерявых волос и ритмично поглаживая кожу головы. Сам он относительно спокоен в противовес брату, так было всегда - один усмиряет второго, второй поддается и поэтому он просто ждет, удобно уместившись на изученном теле. На секунду Лоран задумывается о том, как забавно и идеально их тела подходят друг другу и дело даже не в том, что они почти идентичны, просто они чувствуют. Например Ло точно знает сейчас, что начни он перебирать пряди на макушке - Ла задергается сразу, не примет ласку и просто захапает все его конечности, прижав к себе и не давая что-либо сделать в ответ. А сейчас идеально, но время поджимает. Лучше они сами отлепятся друг от друга и понежничают позже, наедине, нежели их пойдет кто-то искать и застукает столь, отчасти, личный момент. Лоран, как и младший не любит, когда их абсолютно невинные и невероятно нежные порывы замечают другие люди, даже маме они не позволяли видеть такие моменты. Старший чувствует, как тело под ним наконец обретает спокойный ритм, такой же, как у него самого. Дыхание выравнивается и руки перестают мять одежду и кожу под ней. Ло знает, что Ларри не любит девчачьи сюсюканья ровно настолько, насколько дико нуждается в них, фыркая раз за разом, чтобы получить все сразу примерно в такой момент. И так же Ло знает, что сейчас ему можно обрушить на брата всю накопленную только для него одного нежность огромным шквалом. Он стискивает его щеки, сжимая их чуть сильнее и смотрит на смешно сморщенный нос, но сразу же отпускает, видя недовольно надутое лицо и перемещает ладони на скулы. Встречается с такими грустными, виноватыми глазами и начинает беспрерывно оставлять короткие поцелуи на лбу, просто напоминая, что каким бы идиотом не был Ларри, он всегда будет для него всем самым лучшим, что вообще могло быть у человека. Самым дорогим, самым необходимым, самым самым тем самым. Ло сильно прижимается губами ко лбу со звучным «ммм», готовясь оставить очень звонкое «чмок» и младший смешно морщит нос и показушно закрывает глаза. Старший тихо смеется, видя глупо хихикающего с закрытыми глазами брата. Кошки на душе младшего одна за одной перестают скрести и начинают мелодично мурлыкать, звон в ушах утихает и жар в груди потихоньку остывает. Он просто сидит, чувствуя на ногах приятную тяжесть, сцепив длинные руки в хлипкий замок за родной спиной и так по-детски наслаждается вырванным вниманием. Ло порывается встать, чтобы размять затекшие ноги - никто его уже не держит, он никуда не уходит, но его со всей дури прижимают к себе еще сильнее. Ларри дергается, его секундой паранойит и ему кажется, что Ло уходит. Все, только-только усмиренные эмоции разжигаются по новой с удвоенной силой и весь этот спектр/шквал чувств и страха все же доводят парня до истерики. Объятия болезненны во всех смыслах этого слова, у Лорана трещат кости, трещат мысли, трещит сердце и оно же почти останавливается когда он слышит всхлип. Короткий, тихий, мокрый всхлип его глупого собственника - брата, который может отдать последние деньги неизвестному человеку, но будет ревновать брата даже к родному ребенку. Чертов брат, который позволяет себе плакать лишь из жалости к людям, гордо терпя собственную боль. -она просто шлюха, брось ее. - голос обиженного детсадовца. Ло понимает, что младший так не считает, потому что они оба знают, кто такая Жаклин и самое раздражающее для Ларри - это то, что она «нормальная», даже не так, она «хорошая». И это самое ужасное. Ужасно то, что она красива и начитанна, что она любит детей и животных, что она никогда не симпатизировала младшему, полюбив Лорана и была, черт побери, права! Ларри ведь реально готов был убить ее, а она защищалась как могла. Такую найти вновь будет сложно, если вообще реально и Ло потеряет ее из-за глупых капризов глупого Ларри, который не готов делиться. Никогда не будет готов и самое идиотское в этом всем это то, что он уже все за всех решил - Ло потеряет ее. -Ларри. -брось ее, она тебя ранит и тогда я сяду за убийство, - оба знают, что бред полный. Просто младшему нужны оправдания, нужны причины и хоть какая-то нить. Одной рукой Ла резко наклоняет голову брата к себе, прижав лоб ко лбу и всеми силами пытается сделать отрешенное нифига незадетое лицо. Но Ло видит его как оголенный провод, улыбается краешком губ и тихо шепчет: - Ларри, плачь. Можно. - и Ларри плачет. Совсем тихо, широко открывая рот и не отрывая лба от головы брата. До боли жмурит глаза и сжимает зубы. Хнычет, совсем как в детстве, не стесняясь никого на свете и даже не пытается остановить свои слезы. Ло переплетает их пальцы и грустно осознает, что они не умеют делиться. Желают друг другу всего лучшего, но затем не позволяют этому "всему" полноценно войти в их жизнь. Старший сдержан и толлерантен - он бы убил себя, но смог бы отпустить, еслиб было к кому, но Ларри не отпустит его никогда и ни за что. Даже говоря с умным видом: - да, она прям крутая, зови замуж, не тупи. - а затем закатит истерику о том, что нет, что шлюхи, как и все до нее, не подходит и никогда не подойдет. Никто и никогда не подойдет. -мой. - вроде грозно, но совсем по-детски заявляет Ла. Лоран тихо улыбается в родную макушку и невесомо кивает, перемещая руки на плечи брата. -мой. Усмешка: -твой. -к черту всех. Кивок: -к черту. Ло согласен со всем и готов на все, лишь бы не видеть/чувствовать грустный взгляд, обиду и подступающие слезы. До последнего дня провести вдвоем, убивая тела друг друга в танце. Всегда быть глупым и неправым, жертвуя достойными людьми ради брата. Быть несвободным и зависимым. Быть осужденным. Быть счастливым.