И кто, спрашивается, сволочь?

...я по тебе скучаю. Так не хватает твоих визитов, твоей улыбки. Объятий твоих так не хватает, папочка! Все у меня более-менее. Живу. Ставлю эксперименты...(вымарано, вымарано, пара страниц вырвана, ещё десяток словно жевали, и текст на них нечитаем)... ... один. О-папа супруга моего очень строг в этикете. Сыночки аж пищат, когда Алитье начинает дрессуру. Все попытки что либо изменить натыкаются на стену ледяного молчания... И моё одиночество, кажется, больше меня самого. Я ни с кем не общаюсь. Вообще. Кроме мужа и его родни, и, конечно, двух маленьких солнышек, наших сыновей. (Вымарано, вымарано) ... чувствую, что начинаю медленно тупеть. Ох, папочка, страшно мне. Мои теоретические исследования не слишком ограничивают, а вот с практикой хуже. Все рабочие заметки изымает муж. И следит, записывает все, что я делаю. Ругается. Ох. Не хочу об этом! Аж настроение портится... ...Алессин мой учудил в очередной свой оборот, вернулся настолько грязный, что я даже в окно его не пустил. Приготовил лохань, несколько видов мыла, десяток вёдер воды, кучу тряпок. Папочка, как же мне вторых рук не хватало! Итак, я рывком распахнул окно, ухватил ком жирной грязи, хлопающий невинными такими глазами(повезло ему, иначе б сунул как ухватил), и с размаху макнул в лохань. Утопить не хотел, голову на поверхности оставил. На душераздирающий вой даже его о-папа прибежал и застыл в дверях, словно всегда там и был, с самой постройки. Вода мигом окрасилась в грязно-зелено-серый, поплыли клочья жира. Вонь поднялась. Но супруг-то мой, вот я его и мой! (слова Алитье). Намылить извивающееся нечто было СЛОЖНО! Но мне удалось. Мыльная пена поперла с угрожающей скоростью, окрашиваясь то в жёлтый, то в красный, то в синий, пачкая подол платья, пол, брызгая на стены меняющими в полете цвет пузырящимися сгустками. Хм. Пробу взял. Любопытно ведь, где он такое нашел и что это? И куда применить можно... Может, быть... Но я отвлекся... Вновь макнул в лохань. Забурлило, завоняло виноградом и асфальтом. Вынул. Вновь намылил, на вой и ругань на кошачьем матерном внимания уже не обращал. Хорошо, что какие то частицы разума в котячьей форме у Алессина сохраняются и царапаться, или там, укусить он даже не пытался. Извивающееся тело было последовательно выполоскано во всех вёдрах, я был напрочь мокр, а шкура котовьей формы приобрела насыщенный розовый цвет с зелёными и белыми кругами вокруг глаз, носа, ушей и загривка, за который я его держал. На загривке шерсть стала синей. Алессин таки извернулся и выскользнул из уже уставших и ослабевших пальцев. Пролетел брызгающейся розовой кометой по комнате, замер у зеркала. Встряхнулся, шерсть мгновенно сливалась в угрожающие иглы. Помахал облезлым хвостом, разглядел новый окрас и грохнулся в обморок. Третий месяц отношения очень напряжённые. Он молчит, но его глаза обвиняют в смене цвета -- меня. А я при чем? Ох, папочка... Я сделал примитивные анализы той субстанции, в которой умудрился изваляться мой муж. Это что-то невероятное, и если возбудить процессы свободным разрядом гигаватт на сорок... Уважаемый Этьен. Оллег немного преувеличивает. Вот уже пятая неделя, как он отлеживается после опыта с той дрянью и электричеством. Угрозы жизни -- нет Волосы расти начали. Нежно-розовые. С искренним уважением и надеждой на всё-таки встречу. Алессин. (Ваш сын писать пока не может, но искренние пожелания тоже передает) *** Этьен захлопнул изрядно помятую тетрадку, которая оказалась письмом от сына и его непонятного супруга и вздохнул: -- Надеюсь, вы все же поймёте друг друга, а я увижу-увижу внуков.