Обратная сторона любви

Прекрасная пора — учёба. Постоянство в изучении, попытки грызть гранит науки и добиваться своего. Но Чонгук так не думает. Он вообще перестаёт думать об учебе, когда впереди его ждут каникулы. Может, ещё в начале года он напрягался, но не сейчас: к половине уже уходишь во все тяжкие. Чонгук одиночка. Не то чтобы острой необходимости, у Гука нет и желания иметь друзей. А люди, которые окружают его, с уважением относятся к сердобольному характеру Чона. Правда, многие из них путают явный похуизм с этой самой сердобольностью. Обычно, это именно та группа людей, которые в своей жизни, кроме как раздолбайства, ничего не приветствуют. Он знает, что им не стоит доверять, но держать рядом, как собак, — дело полезное. К своим шестнадцати годам Чонгук выглядит мужественно и внушительно, поэтому все чаще ловит мимолетные заинтересованные взгляды со стороны омег, и это не может не нравиться. Гук любит внимание, но не отвечает взаимностью. Истинного он никогда не искал: ни к чему. Он считает, что это лишь животные инстинкты, - не более. Если ты любишь человека, то абсолютно плевать, какого он происхождения. Звонок на перемену звучит слишком громко для тех, кто с трудом пытается уснуть на уроках. И один из них — Чонгук. Не имеет привычки учить то, что ему в будущем не понадобится. Бесполезные вещи никак не пригодятся в жизни Чона. Ватными ногами и с затуманенным взглядом он направляется в столовую, дабы утолить жажду после очередного сна. Как только Чонгук заходит в помещение, он ищет взглядом свободное место, подальше от навязчивых людей. Шум постепенно сбивает с потока мыслей. Поэтому он пропускает все слова мимо ушей, целясь в одну точку и глотая свой излюбленный чёрный кофе. Совершенно плевать на внешний мир сейчас. Очередные сплетни омег его вымораживают, постепенно вгоняя в апатию. Идолами в школе становятся люди лёгкого поведения, что уже не удивительно на сегодняшний день. Омеги гонятся за жирным кошельком, в то время как альфы хватают, что дают. Чонгук испытывает омерзение. Даже к самому себе.

***

Что может привлечь Чона в омеге? Запах? Как-то банально, но это тоже один из факторов. Задница. Аппетитная, накачанная, упругая задница. И не просто задница, а задница Пак Чимина — Президента школьного совета. Все бы ничего, если бы эта, на вид милая мордашка, не была бы прикрытием наглого и вредного Чимина. Идеально отглаженный костюм бордового цвета; ровно зачёсанные назад слегка блестящие волосы. И словно визитка при себе, — фирменная улыбка. Чонгук просек сразу: чистоплюй с замашками высокомерного зазнайки. Чонгук не терпит тех, кто прикрывается за маской. Какой в этом смысл, если можно показать настоящего себя изначально, как это делает он. Раздражение даёт о себе знать, когда их взгляды встречаются. Глаза полные презрения и ненависти у обоих, — это отдает мурашками по коже. В них читается влечение. Они прекрасно знают, что чувствуют к друг другу, и не скрывают этого. Чонгук первым прерывает зрительный контакт и встает из-под стола, направляясь к урне, в метре от которой находится Чимин. Он может выбросить мусор в другом месте, но альфа не хочет упускать такой момент. Гук медленно подходит к урне, толкая Пака в плечо, и снова сверлит его взглядом. Тот ожидает этого, но не пошатывается, — это его не сокрушит, — только облизывает свои пухлые губы и выходит из помещения. Чонгук этот личный жест омеги улавливает сразу, поэтому уходит следом. Альфу ещё никто так не будоражил. Чон не верит своим глазам: как он может идти на поводу у этого ублюдка? Хочется стереть и вышвырнуть из головы подобные мысли, но удаётся с трудом. Нежный шлейф тонкого аромата, от которого Гук морально задыхается, просачивается в легкие. Приятно. Он никогда не чувствовал его запах, но сейчас определённо все изменилось. На лице Чонгука появляется легкая улыбка, когда Чимин приглашает его в свой кабинет. Альфа считает за честь присутствовать в кабинете школьного совета. А когда сам президент приводит его сюда, грудь не может не распирать от гордости. Осмотревшись по сторонам, он ступает ногой в помещение и тут же оказывается вжатым в закрытую за ним дверь. От неожиданности Чонгук громко выдыхает. Но омега не дает ему отдышаться: мягкие губы, подобные спелому персику, жестко въедаются в него. Пак резко, но осторожно посасывает нижнюю губу Гука, издавая томные вздохи от собственных действий. Альфа не уступает ему, укладывая свои ладони на крепкие бёдра Чимина и постепенно сжимая их. Чонгук давно хотел к ним прикоснуться, но его всегда отталкивало поведение старшего. Но теперь Чону на это плевать; он лишь проталкивает язык в скользкий рот, углубляя при этом поцелуй. Руки Чимина хаотично трогают тело альфы, изучая его. Проскальзывая под белоснежную рубашку, проходятся подушечками пальцев по подтянутому прессу. Чонгук разрывает поцелуй, переходя губами на острый подбородок. Он очерчивает его языком, спускается ниже, к шее. Альфа ощущает языком пульсацию артерий, — комплимент. Бешеное сердцебиение выдаёт Чимина с потрохами, и он наклоняет голову вбок, чтобы Чону было удобнее. Тот с диким желанием впивается в смуглую кожу, выцеловывает ее, оставляя мокрые следы. — Ненавижу. Коротко и ясно — в духе Чимина. Ненависть позволяет им находиться рядом. Она впитывается внутрь до скрежета зубов и дрожи в ногах. Ненависть — личный зверь. После сказанного Чимин резко отстраняется от Чонгука, с разворотом уходя за собственный стол в кабинете и попутно приводя себя в порядок. Гук, насытившись этими минутами сполна, бросает короткий взгляд на изящный изгиб спины и выходит из помещения. По дороге он касается собственных губ, вспоминая недавние моменты, связанные с Чимином. Его невероятно удивляет тот факт, что этот омега смог зажечь огонь внутри него и взбудоражить в считанные секунды. Это явно не единственная их встреча.

***

Никотиновый дым обжигает горло. На свой страх и риск Чонгук выкуривает оставшиеся в пачке сигареты на крыше школы, где его никто не достанет. Друзей он не хочет заводить. Нет друзей — нет проблем. Его слоган по жизни. Времяпровождение в одиночестве ему доставляет особое наслаждение. После вчерашнего дня из его головы никак не уходят мысли о Чимине. Омега заполняет собой все клетки организма своим присутствием и не даёт Гуку контролировать собственное тело, что неимоверно раздражает альфу. Он нервно затягивается, устремляя свой взгляд на жилые дома, обделённые солнечным светом. Тёплый ветер приятно ласкает лицо, разбрасывая чёрные локоны в стороны. Потушив очередную сигарету о бетонную поверхность, он встаёт на выступ крыши и наслаждается высотой перед ним. Шаг — и смерть уже караулит рядом, демонстрируя свои клыки, которыми она кровожадно выворачивает души. Чонгук лишь пожимает плечами, мол, до скорого. Сегодня не её день. — Ты на краю вечности, могу и толкнуть. — Я к тебе стою лицом, так что врасплох меня не застать, а вечность в спину не бьет. Чимин осторожно подходит ближе, не разрывая зрительного контакта. Сейчас он очень обходителен, потому что Чонгук ставит его в тупик своим поведением. Подходит вплотную, опуская свой взгляд на открытые из-за рубашки ключицы, и вдыхает аромат, созданный самой природой. Он снова облизывается, и Чонгук наступает на одни и те же грабли. Желанию сопротивляться бесполезно. Он теряет счёт времени, пока они идут до пустой подсобки, которая когда-то была приспособлена для склада школьных учебников. Выпускник развлекается с сопляком — вот уж забава. Дойдя до заветной двери, Чимин открывает её и одновременно с этим делает большую ошибку. Чонгук яростно захлопывает дверь и поедает взглядом омегу перед собой. Выражение лица Пака меняется: гордость заслоняет покорность. Гук подходит к нему со спины, мгновенно укладывая широкие ладони на тонкую талию. По-хозяйски проводит по ней, сминая бока, о которых мечтал прошлой ночью. Носом скользит по нежной шее, которая тут же покрывается мурашками. Чимин вздрагивает от резкого, но слабого укуса. Альфа медленно целует под ухом, переходит на саму ушную раковину, награждая ее своими насыщенными вдохами. У Чимина подкашиваются коленки от одного только утончённого запаха альфы, а чужое горячее дыхание и вовсе кружит голову. Не теряя времени, Пак расстёгивает на себе рубашку, давая Чонгуку возможность делать все, что альфа захочет. Они оба понимают, для чего эта встреча состоялась. Церемониться никто не собирается. Каждый хочет получить свой кусок удовольствия. Рубашка отправляется на встречу с полом. Чонгук прижимается к нагому телу, вдыхая его приятный запах, который вбивается в ноздри. Проводит грубыми пальцами по нежной коже, изучая и вырисовывая на ней непонятные рисунки. Чимин резко поворачивается к нему лицом и пристально смотрит в глаза, наполненные желанием. Такой же взгляд, как и в первый раз. Их личная связь, основанная на ненависти. Омега прижимается вплотную к приоткрытым губам напротив, и медленно мажет по ним своим языком. Поцелуй выходит быстрым, но ласковым, как и задумывал Пак. Чимин хитро улыбается ему, проводя рукой по возбуждению младшего. Нащупывает и слегка трёт, наблюдая за реакцией Чонгука. Затем медленно спускается на колени и расстегивает его ремень, приспуская черные брюки. Эрегированный член четко выделяется в боксёрах, радуя Чимина, и он охотно стягивает бельё полностью. Каждая секунда на вес золота: он трясущимися руками дотрагивается до чужого члена, впервые не понимая, что делать дальше. Не то чтобы Пак не смотрел порно. Безусловно смотрел. Но вытворять такое наяву — впервые. Он не скрывает этого, но его никто и не спрашивает. Возможно, из-за гордости его смешивают с грязью. Типичные стереотипы в обычной школе. Замявшись на секунду, Чимин прикладывает свою маленькую ладонь к большому члену, мгновенно чувствуя его жар и бешеную пульсацию. Возбуждение резко бьёт в голову, увеличиваясь в геометрической прогрессии. Чонгук, изнывая от желания, толкается вперёд и ломая своё терпение пополам. Он и так достаточно ждал. Чон помогает своим истекающим от смазки членом разомкнуть омеге губы и втиснуться в тёплое нутро, которое его постепенно начинает обволакивать. Чимин в быстром темпе принимается обсасывать головку. Он окольцовывает пальцами основание члена, очерчивая его длинным языком и покрывая мокрыми поцелуями. Чонгук срывается от увиденной картины и резко толкается в рот Пака, увеличивая скорость. Омега от сильного натиска внезапно задыхается, но не останавливается — ему это нравится. Обработав его рот, Чонгук притягивает Чимина к себе, толкая на пыльный стол в самом углу подсобки. Пак, почти обессиленный от перевозбуждения, наваливается сверху на стол, постепенно восстанавливая своё дыхание. Чонгук подходит сзади, резко снимая с него эти по-блядски обтягивающие его зад брюки, а кожаный ремень оставляет при себе. Этот вид его будоражит даже в одежде, но теперь все по-другому: гладкая идеальная кожа песочного оттенка дрожит под пальцами Чонгука; упругие бёдра, в которые хочется впиться; ямочки, которые придают картине очарования. Он раздвигает половинки, проходясь пальцами по сфинктеру. Смазка стекает вниз по бёдрам. У Чимина явно не течка, но он чертовски течёт от одних только касаний Чонгука. Подразнив его вход, Чонгук берёт кожаный ремень и цепляет его вокруг шеи старшего, несильно перекрывая этим воздух. Чимин не сопротивляется: такая игра ему по душе. Перехватив конец ремня, Чонгук дёргает Пака на себя и одновременно вставляет свой член в неразработанное кольцо мышц. Чимин взвывает от новых ощущений и дикой боли, пытаясь расслабиться под Гуком. Просовывает руку под живот, нащупывает свой член и быстро надрачивает, желая получить скорейшую разрядку. Чонгук тем временем жестко вбивается в тело Пака, сминая мягкие ягодицы и постепенно перекрывая омеге воздух. Гуку нравится наблюдать за таким Чимином, — почти сломленным. Отдаться первому встречному — предел шлюхи. Но что-то не даёт так думать: запах, что заполняет его лёгкие. Он подумает об этом потом, сейчас его главная задача — достигнуть пика. Чонгук втрахивает Чимина в стол. Пошлые звуки шлепков от прикосновения тел разлетаются по всей подсобке. Альфа с ухмылкой наблюдает, как его член протискивается внутрь, вызывая у старшего лишь пыхтение от такого перенасыщения. Чонгук стягивает ремень максимально, тем самым полностью лишая Чимина воздуха и продолжает трахать его зад, оставляя на ягодницах следы от ладоней. Чимин теряется в пространстве, кислород в легких постепенно заканчивается, из-за чего перед глазами темнеет, а виски больно пульсируют; и он бурно кончает на грязный стол, издавая громкий стон с дрожью в голосе. Чонгук ставил на такой исход и он его получил. Он вытаскивает свой испачканный в природной смазке член, с нажимом проводит жёсткой ладонью по нему и кончает с бешеным дыханием на припухший вход Чимина, размазывая головкой своё семя. Успокаивая дыхание, Чонгук одевается и наблюдает за распластавшимся перед ним Чимином. Ноги омеги слегка подкашиваются, словно его поглощает лихорадка. Собственная смазка, смешанная с чужой, засыхает на внутренних бёдрах и неприятно прилипает к телу. Чимин, оправившись после оргазма, вытирает следы первой попавшейся тряпкой. Чонгук молча наблюдает за движениями старшего. Ему нечего сказать. То, что произошло сейчас — спонтанность. Они оба понимают, во что впутались. И это оказывается куда серьёзней, чем просто секс. Они подтвердили свою истинность и теперь жаждут продолжения. Их история только начинается.