Семь минут в раю

В конце концов, после некоторого игривого подтрунивания и большего количества алкогольных напитков, чем кто-либо может сосчитать, Алия берёт бутылку и предлагает им сыграть в игру. — Семь минут в раю, — объявляет она, щёки её пылают. Она торжественно взмахивает своей бутылкой пива и закрывает глаза не секунду. Когда все смотрят на неё без всякого энтузиазма, она добавляет: — Это будет весело, клянусь. Я играла в неë в прошлом году с группой совершенно незнакомых людей, и какая-то девушка начала крутить бутылку, и она показала на какого-то чела, и они пошли в шкаф и переспали, я думаю, а на следующий день они начали встречаться. Они вместе и по сей день, — она делает осторожный глоток пива немного морщясь, — По крайней мере, я так слышала. В общей сложности на пять секунд в комнате воцаряется тишина, которую тут же, как обычно, нарушает Адриан, — Я ненавижу эту игру, — он как бы невнятно произносит свои слова, хотя он далеко не пьян до потери сознания. Теперь все взгляды устремлены на него, — По сути, это просто принуждение людей переспать друг с другом. — Да, и что же из этого тебе не нравится, Адриан? — Нино невозмутимо смотрит на него. Адриан в шоке смотрит на друга от такого заявления. Да, он спал с некоторыми девушками, но только по их согласию и в трезвом состоянии, и только когда они провстречались некоторое время. Все девушки, с которыми он спал состояли с ним в отношениях. Правда, они всегда расставались через некоторое время, но не суть важно. Адриан отшвыривает своего лучшего друга в сторону. — Дело не в этом, — мягко произносит Маринетт, встречаясь глазами с Адрианом, — никто ничего не говорил о сексе. Вы можете просто поговорить. — Мари, Боже, тебе что восемь лет? — усмехается Хлоя. — Да пошла ты, Хло. По крайней мере, я не начинаю встречаться с парнем после того как пересплю с ним. — Ох! Так еë, Маринетт! — Адриан определëнно не сказал бы этого, если бы не был под воздействием алкоголя. Он также не стал бы обнимать девушку за плечи и притягивать еë к себе, если бы не выпил парочку бутылок пива, что даёт ему некое оправдание, так что он действительно прикасается к Дюпэн-Чэн, возможно, немного больше, чем нужно. У него даже нет времени сожалеть об этом. Глаза Луки загораются синим пламенем и он кидается на защиту чести своей возлюбленной: — Эй! Вообще-то, на той вечеринке месяц назад, когда мы начали встречаться, мы даже не переспали, — парень тяжело вздыхает и незаметно берëт блондинку за руку, мягко сжимая чужую ладонь, — Боже, да даже сейчас я могу сказать, что мы ни разу этого не делали. Маринетт с сарказмом охает и скрещивает руки на груди. — Вау, Хло, я удивлена. Что это с тобой? — а блондинка почему-то молчит, не в силах выдавить и слова. Кагами, которая до этого молчала почти целый вечер, внезапно вмешивается в разговор. — Мари, оставь еë, — подруга дружелюбно кладëт руку той на плечо, дабы успокоить, — Ты в порядке? — как-то по-особенному говорит она, заглядывая ей в глаза. — Да, простите, ребят… После этого они ещё пару минут болтают на разные темы, спокойно потягивая пиво. А Мари всё это время наклоняется к Агресту, прижимаясь. Адриан снова винит в этом алкоголь, хотя и знает, что синевласка совершенно трезвая, а сам он едва ли близок к пьяному состоянию. Чëрт, нет. Он снова делает это, и Маринетт позволяет ему делать это, так что всё в порядке. Если бы только не было бабочек в животе и какого-то дурацкого, слишком жаркого чувства, горящего в груди, потому что, чёрт возьми, Адриан трогает Маринетт Дюпэн-Чэн, милашку с веснушками, синими хвостики и невероятно красивыми глазами. Адриан ненавидит то, как он это помнит. Он ненавидит, что все прелестные маленькие черты Маринетт навсегда выжжены на внутренней стороне его век, так что он даже не может закрыть свои грёбаные глаза, не видя еë милое лицо так ярко в своём воображении. Он ненавидит её. Он ненавидит себя. — О’кей, я участвую в игре, — спустя некоторое время говорит Нино. Адриан удивленно смотрит на него, когда тот начинает говорить, и гадает, сколько же он выпил. — Адриан, покрути одну из своих пустых бутылок. Адриан на секунду вытаращился на него, потом пожал плечами и поставил бутылку на бок в центре группы. — Ладно, ребята, вы слышали этого человека. Мы играем в эту дурацкую игру, чтобы Нино наконец смог переспать со своей девушкой. — Эй! Адриан сожалеет о своём решении почти сразу же после того, как он раскручивает бутылку, и она замедляется до остановки с горлышком, направленным в сторону его лучшего друга. Они оба уставились на бутылку, как на ядовитую змею, а потом в ужасе уставились друг на друга. — Держу пари, что ты не планировал этого, приятель, — Лука протягивает руку и хлопает Нино по спине, от этого прикосновения он краснеет и пару раз открывает и закрывает рот, как сбитая с толку золотая рыбка. Адриан ухмыляется. — Да ладно тебе, Нино, игра есть игра. В чулан, мой добрый друг! Алия тут же не выдерживает и начинает хохотать на всю комнату: — Милый, будь аккуратен, — она отправляет воздушный поцелуй своему парню и подмигивает Адриану. Агрест вскакивает на ноги и протягивает руку Нино, но тот не обращает на неë внимания и угрюмо встаёт. — Я не могу поверить, что буду заперт в шкафу с ним в течение семи минут, — бормочет он, ни к кому конкретно не обращаясь, пока Адриан цепляется за его рубашку и тянет его к встроенному шкафу Кагами на противоположной стороне комнаты. Лука и Хлоя обмениваются лукавыми взглядами, а Алия просто обнимает довольно краснолицую Кагами и громко кричит. Видимо, эта тема разговора не ушла бесследно от еë воображения. Адриан пытается не обращать внимания на обиженное выражение лица Мари, когда он толкает Нино назад в шкаф и подмигивает своей удивленной аудитории, прежде чем исчезнуть внутри и захлопнуть за собой дверь. — Адриан, отвали от меня нахрен. Блондин наступил мулату на ногу и случайно сбросил что-то с вешалки, пытаясь устроиться поудобнее в относительно просторном шкафу. Он слишком высокий, чтобы даже думать о том, чтобы удобно устроиться, так что в конце концов он сдаётся и просто неуклюже прислоняется к стене. Он хмурится, осознав, что Нино опустился на пол и бесстрастно разглядывает свои ногти. — Чувак, ты такой скучный. Нино не двигается с места. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Адриан? Устроил для тебя грëбаное шоу или что? Адриан нелюбезно сползает по стене шкафа, и его задница ударяется об пол немного сильнее, чем он намеревался. — Да, что-то вроде этого. — Отвали. Агрест криво усмехается, и, наконец, Нино поднимает на него глаза, но с самым пустым, незаинтересованным выражением, которое блондин, вероятно, когда-либо видел. Затем он говорит с энтузиазмом человека, которому только что вручили десяти страничное эссе, которое должно быть сдано на следующее утро. — Адриан, я бы лучше трахнул фонарный столб, чем сидел бы здесь с тобой, — Адриан хихикает, его смех падает плашмя в тесном пространстве, отражаясь от стен шкафа, а затем растворяется в воздухе, как будто его никогда и не было. Он задаётся вопросом, все ли остальные ещё собрались снаружи, прислушиваясь к их вежливому разговору, или им стало скучно и они бросили их обоих и ушли на настоящую вечеринку внизу. Ричи чувствовал бы себя полным идиотом, если бы это было так, запертый в шкафу со своим лучшим другом, который буквально не мог дать грёбаное представление, чтобы развлечь его в течение болезненных семи минут, в то время как остальные пять спускаются вниз, пьют и действительно веселятся на танцполе. Он не стал бы их винить. Мысли Адриана возвращаются к Маринетт, что его не удивляет, но всë равно чертовски раздражает. На самом деле нет никакого способа выкинуть милое лицо Маринетт из своих мыслей, особенно с тех пор, как они касались друг друга, обнимались, обменивались прикосновениями кожи к коже всего несколько минут назад. Адриан старается не думать о том, о чем ему не следовало бы думать, сидя в шкафу в нескольких дюймах от своего лучшего друга. Его щëки горят, грудь горит, живот горит… Маринетт такая горячая… нет! Какого хрена? Он вытряхивает из своего мозга пару откровенных образов и молча ругает себя, но постепенно осознает, что чем чаще он слышит этот тихий голосок в своей голове, кричащий: «Маринетт слишком милая и ты не должен за ней приударять, у тебя и шанса нет!» — тем больше он думает о том, как Маринетт сидит на коленях у него и шепчет ему, что хочет сидеть с ним в этом шкафу, чëрт возьми. Нет, он знает, что чувствует. Он знает, кто он теперь, и он точно не тот парень, который будет трахать такую милашку синевласку. Может быть, он трахнет какую-нибудь другую девушку на вечеринку. Ведь сейчас он ощущает всë это как использование девушку, потому что ему она так нравится… Да, чëрт возьми, вот опять лицо Маринетт; он определённо влюбился в неë. Он уже давно перестал пытаться убедить себя в том, что ему не хочется стянуть с неë верхнюю одежду и горячо расцеловать шею. Неприязненное выражение лица Маринетт, с которым она наблюдала, как Нино и Адриан карабкаются в шкаф, всё ещё не покидало его сознание. Он даже больше не обращает внимания на реальность, просто размышляет вслух, бормоча: — Я думаю, ей не понравилось, что мы оказались в этом шкафу вместе, а не с ней. Он сожалеет об этом в тот момент, когда слова слетают с его губ, и глаза Нино встречаются с его глазами в безмолвном вопросе — о чëм, чëрт возьми, ты говоришь? — А? — Я… неважно. Адриан обхватывает голову руками и стонет. Что может быть плохого в том, чтобы рассказать всё Нино? Он любит тебя, он заботится о тебе, он унесёт твою тайну в свою грёбаную могилу. Но Адриан не может сказать Нино об этом и не потому, что не доверяет ему, а потому, что не доверяет самому себе. Он не настолько доверяет своим собственным эмоциям, чтобы быть уверенным, что не разрыдается или не сделает еще что-нибудь глупое после того, как выплеснет то, что находится в его сердце. Между его ртом и той частью мозга, которая кричит: Я блять и вправду влюблëн в Маринетт Дюпэн-Чэн! — и тянет против своих ограничений, пытаясь вырваться на свободу. Он знает, что Нино не стал бы смотреть на него иначе, но он бы посмотрел на себя иначе. Это единственная часть его жизни, которую он контролирует, которую он должен держать при себе, которую он должен выбирать, кто знает, а кто нет, и если он расскажет Нино, то наверняка почувствует себя слабым, как будто он недостаточно силён, чтобы удерживать блокпост на месте. Он ненавидит это. Он ненавидит всё это. — Адриан, ты в порядке? Сейчас Нино робко держит его за руку, и Адриан понимает, как глупо он выглядит, закрыв лицо руками, словно вот-вот разревëтся. Он пристально смотрит на Нино, обводя взглядом его очки на лице, наушники на шее и красную рубашку и его лицо с тëмными волосами, просачивающиеся через щель в дверце шкафа. Он очень привлекателен и у него есть девушка Алия. Адриан не стал бы называть его сексуальным, потому что это было бы странно, но он симпатичный парень. Как ни странно, для него, это освобождает от необходимости небрежно оценивать внешность другого мужчины, даже если этот человек — его лучший друг. Он слабо улыбается. — Я в порядке, я… чертовски спокоен, вообще-то. Нино, похоже, не слишком в этом убеждён. Он как бы гладит ладонью вверх и вниз по руке Адриана, пытаясь успокоить его, но это скорее неловко, чем успокаивает. — Ты определëнно не чертовски спокоен, — он замолкает на секунду, пристально глядя на Адриана, как будто пытается понять его; как будто он пытается использовать свои глаза, чтобы переставить сотни беспорядочных кусочков головоломки, которые составляют Адриана Агреста. — Это всё из-за Маринетт? — желудок Агреста подскакивает к горлу. — Нет. Да. Может быть, да, всë дело в Маринетт Дюпэн-Чэн, — его голос больше похож на писк, чем на что-либо другое. Нино только понимающе кивает. Почему он всегда всё знает? Ублюдок. — Я так и понял, — Нино, кажется, глубоко задумался над тем, что он собирается сказать дальше. Его рука замерла на руке Адриана, — А ты… знаешь, я думаю, что ты ей тоже нравишься. — Она… Что? — выплёвывает Адриан, скользя по стенке шкафа. Нино всё знает, он всë понял, конечно. — Я имею в виду, поправь меня, если я ошибаюсь, но ты безумно влюблëн в эту девушку, — Нино выглядит так, словно старается не улыбаться. Как будто он доволен, взволнован, почти рад тому, что они ведут этот разговор, несмотря на то, что он был в шкафу на вечеринке с Адрианом, своим лучшим другом. Адриан ничего не говорит; Нино сказал уже достаточно. Он знает достаточно. И по какой-то причине не так уж плохо, что он это говорит. — Эй, но это же нормально. По-моему, она очень милая. Вроде как милая, но симпатичная. Глаза Адриана округляются: — Симпатичная? Нино только пожимает плечами. — Я имею в виду, да. Я не могу поспорить с фактом. Адриан хрипло смеётся: — Думаю, что нет. Она чертовски красивая. Наступила тишина, но она была приятной, и Нино наконец убрал руку с плеча Адриана. — Знаешь, я думаю, что Алия очень хорошо знакома с Маринетт. Они общаются довольно давно и она сможет замолвить за тебя словечко. Агрест рад, что сейчас он не пьёт пиво, потому что если бы пил, то сейчас бы выплюнул его прямо на Нино. — Я… я не знал, что они общаются. Она правда может с ней поговорить и узнать что Маринетт думает обо мне? — бормочет он. Он не хотел говорить имя «Маринетт», но чëрт возьми как было приятно его произносить. Даже имя у неë было пиздецки милым. Нино даже не замечает как влюблëнно вздыхает Адриан, произнося это имя. А если и не так, то ему, похоже, всë равно, потому что он тихонько смеётся и откидывается назад. — Я обожаю Алию, Адриан, — он говорит это так небрежно, как будто это самая незначительная, самая незначительная вещь в мире, и это так бесит Агреста, что он думает, что может сойти с ума. Почему он не может также легко как и он произнести это вслух. — Если бы ты хоть раз в жизни перестал говорить и был более внимательным, то, наверное, уже понял бы это. Это совсем не секрет. Адриан ухмыляется и беспомощно разводит руками. — К сожалению, мне очень нелегко понять отношения, потому что половину своего детства я просидел дома. — Мне чертовски жаль, бро, — утешающе говорит Нино, но позже улыбается, и теперь они оба просто сидят и ухмыляются друг другу, как идиоты, которые оба тоскуют по девушкам, в которых они безумно влюблены. Это нелепо, они нелепы, но им это нравится, и Агрест чувствует себя гораздо лучше, чем когда-либо за очень долгое время. Дверь шкафа распахивается, выводя их из транса. Адриан оборачивается, чтобы встретиться с хмурым лицом Маринетт, безумно бегающей взглядом между ним и Нино. — Время вышло, пупсики, — произносит пресловуто Хлоя, лопая жвачку и снова засовывая еë обратно в рот. Адриан корчит лицо, будто ему неприятно от такого прозвища и смотрит на Маринетт. А та успокаивающе вздыхает и влюблëнно смотрит на него.