Сказки от Чешира

Из окна потянуло сыростью и октябрьской прохладой. Арсений попытался встать, чтобы закрыть окно, но злосчастная капельница не давала такой возможности. Тихие ругательства вырвались из мужчины. Он взглянул на свою исхудавшую за последние несколько недель руку. Сквозь бледную, тонкую кожу, синей паутиной просвечивали вены, кое–где были видны гематомы, рука затекла от капельницы и сильно болела. Арс вздохнул, он терпеть не мог такого себя, болезнь выкачивает из него жизненные силы; он боялся смотреть в зеркало, потому что знал, что не увидит там прежнего весёлого и жизнерадостного Арса, он увидит лишь потускневший взгляд голубых глаз, что чуть помутнён из–за лекарств, спутанные смоляные волосы, нуждающиеся в стрижке, и силуэт, который день за днём становиться все бледнее и исчезает на глазах. По стеклу забарабанил дождь, и его капли попадали мужчине на лицо из открытого окна. Арс стиснул зубы, злость и обида на свою беспомощность вновь начинала закипать в нем; он был слишком упрям, чтобы позвать медсестру и, наверное, так бы и умер от воспаления лёгких или ещё чего–либо, если бы не тёмный силуэт, что скользнул из пустого коридора в палату и неслышно прикрыл дверь. Настенный ночник замигал и его свет почти потух. Но вопреки всем ожиданиям, в палате не стало темнее. –Ты снова тут? И не надоело тебе являеться и наблюдать за таким ничтожеством, как я? –Арсений взглянул на парня, чьи зеленые кошачьи глаза горели ярче ламп. Шастун замер у его кровати и раздраженно взглянул на окно, которое с громким хлопком закрылось и послышался звук опускающейся вниз ручки. Затем парень пододвинул стул и сел рядом с Арсением. –Ты не ничтожество, ты один из самых сильных людей, которых я когда–либо видел, – Арс закатил глаза. –Мне кажется, что мое подсознание жалеет меня, раз послало мне такое прекрасное существо, как ты, – холод зелёных глаз обжег мужчину, он смотрел, как Шастун тянет свою руку и медленно ведёт пальцем от его запястья до того места, где руку скрывает рукав футболки. Под его касаниями исчезают синяки, и кожа приобретает здоровой оттенок, но так будет пока Антон здесь, завтра синяки снова появятся, а кожа будет ещё бледнее и тоньше. –Сколько они дают тебе? –Неделю, может меньше, я не знаю. Эти лекарства, они сводят меня с ума и совершенно не помогают. Я потерялся в числах, а сегодня не смог вспомнить имя собственной матери, я начинаю забывать собственное имя и не могу спать ночью. Боже, моя кожа настолько хрупкая, что я не могу почесаться, она рвётся и раны не заживают, – он замолчал. Повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь ровным дыханием Арсения. Антон уже было решил, что мужчина спит, когда тот тихо произнёс охрипшим голосом: «Ты будешь рядом со мной, когда я буду умирать?" Антон пропустил пару вдохов и коснулся холодной руки Арса, бережно вкладывая её в свою. Мужчина улыбнулся, потому что ему не нужны были слова, потому что он чувствовал, что его не бросят. Конечно со стороны Арсения было большой странностью цепляться за свою галлюцинацию, как за спасательный круг, но принять, реальность этого существа с горящими кошачьими глазами было ещё страннее. Антон подождал, пока мужчина уснёт, и тенью проскользнул по тёмным коридорам больницы, мимо холодных белых дверей и заспанных дежурных медсестёр, лениво помешивающих кофе. На улице демон остановился и вдохнул прохладный осенний воздух, закуривая. Тьма вокруг него сгущалась, вновь и вновь он перекручивал в голове диалог с мужчиной. Рядом послышалась возня, и температура воздуха опустилась ещё на несколько градусов. –Ты все ещё лелеешь в голове этот глупый план? –Шастун даже не обернулся, зная, что Матвиенко стоит за ним и осуждающе смотрит в спину. –Ты сам меня с ним познакомил. –Я познакомил тебя для того, чтобы ты контракт заключил с ним, а не самопожертвованием занимался, дурень. Кто же знал, что этот чудила примет тебя за галлюцинацию и откажется, а ты будешь часами торчать у его кровати, а потом и жизнь ему свою отдашь. Есть у демонов такая фишка, они могут пожертвовать своим бессмертием ради одной счастливой жизни дорогого им человека, который умирает. Демон, • естественно, отдавая своё бессмертие, тут же пропадает с лица земли. Таких случаев было всего два (милосердие – это давно забытое чувство у демонов). –Как ты можешь так говорить, ты же дружишь с ним больше пяти лет. –Дружба дружбой, а он ещё и мой бизнес. Так что не вини меня за мою долгую жизнь, за которую я потерял достаточно, чтобы не пускать каждый раз слезы. Да и тем более он думает, что ты его галлюцинация, ты для него даже не реален и на чувства ему на твои начхать. Шастун ничего не ответил, лишь затоптал подошвой кроссовка бычок и пропал. Серёжа покачал головой и тоже растворился. На улице заметно потеплело. Антон пришёл к Арсению на следующую ночь. Что–то подсказывало ему, что надо совершить задуманное именно сейчас. Мужчина тяжело дышал, закрыв глаза, и лишь тихонько вздрогнул, когда рука Шастуна коснулась его груди. Он положил свою ладонь сверху, она была холоднее льда. –Ты снова пришёл, я так рад, значит не зря я прошу медсестёр вводить мне тройную дозу. –Ты... что??! –Прости, просто, до этих лекарств я не видел тебя… и когда они предложили перевести меня на другие, я испугался, что не смогу видеть тебя и попросил усилить дозу. Шастун покачал головой, где–то в глубине его аспидной души зарождалась надежда, что вчерашние слова Серёжи не правда, что Арсу не плевать. Шастун слышал, как дыхание мужчины становится все тише, чувствовал, как хватка на его руке ослабевает. Он досчитал до пяти и закрыл глаза. Сначала Арсений чувствовал холод и не видел ничего. Он, пошатываясь, босиком бродил кругами по чему–то вязкому и холодному. В висках пульсировало, в голове всплывали далёкие фантомы прошлого, обрывки фраз. Мужчина не знал сколько прошло времени: час, день, год, века? Он думал, что в конец потерял рассудок, и что теперь ему придётся вечность бродить в вязком забвении, пока прямо напротив не засияли два огромных зелёных глаза. Их холодное свечение обжигало Арсения. Тёмная рука, похожая на сгусток тумана, появилась из темноты и повлекла Арсения за собой; навязчивый шелест, похожий на слова лился со всех сторон, но как мужчина не пытался, он не смог разобрать ни единого слова. Темнота потихоньку рассеялась, и Арсений открыл глаза. В окно светило такое редкое октябрьское солнце. –Что значит "пошёл на поправку»? – удивленно спрашивал Арсений у доктора. –Мы не можем сказать точно, как это произошло, ещё вчера мы могли дать вам лишь один неутешительный прогноз, но сейчас все ваши показатели в норме, вы полностью здоровы и... Мы можем назвать это лишь чудом! Разве вы не чувствуете себя лучше? – врач снисходительно улыбнулся и начал снимать с Арсения капельницу. Мужчина осмотрел себя: все синяки прошли, кожа приобрела привычный, здоровый цвет. Когда враче закончил, Арс размял руку и встал. Невероятно, но мужчина хоть сейчас мог пробежать кросс или отжаться сотню раз. Врачи выписали его, хоть и попросили раз в неделю приходить для дополнительных осмотров. Арсений сиял от счастья, будто скинул со своих плеч камень, тащивший его на дно несколько лет. –Это невероятно, ещё вчера я думал, что умру, – восхищался Арсений, облокотившись о поручни своего балкона и закуривая сигарету. –Гм, да, это действительно чудо. Но как давно ты куришь? – Серёжа, стоявший рядом, был рад видеть друга в добром здравии. Чтобы он не говорил, а все–таки он привязался к Арсу. Но в его глазах мелькала незаметная для Арсения грусть. –Я не знаю, что–то вдруг захотелось после больницы. Но, слава Богу, я так прекрасно себя чувствую. –Ну тут славу явно не Богу надо отдавать... –Что? –Я говорю, что очень рад, что ты со мной, – Арсений тепло улыбнулся во все тридцать два, и Серёжа заметил, что его глаза приобрели изумрудные вкрапления. А это означало, что все прошло не даром, ведь если человек испытывал ответные чувства к демону, отдавшему своё бессмертие, то он приобретал определенные черты. Пусть Арсений и дальше считает Антона своим миражом, в конце концов ему жить с тем, что он влюбился в мираж.