Ночная Смена

Марселин ненавидела работать в отделе игрушек. Продуктовый — еще более-менее. Может, отдел с технологиями. Она бы выдержала даже сезонные проходы, где по праздникам творился настоящий бедлам. Но секция с игрушками пробуждала в ней желание убить себя. Каждая вещь пищала, визжала, звенела, плакала и издавала странные неприятные звуки. Тут есть хоть одна игрушка, которая молчит? Куклы, которые не рыдают и не срут в штаны? Машинки, чей мотор не начинает гудеть, когда к ней прикасаются? Это не так уж и раздражало, но если слушать этот шум и гам на постоянной основе, то в какой-то момент хочется лечь на пол, свернуться в комочек и горько заплакать. А еще эти игрушки. Если бы Марселин имела суицидальные наклонности, она бы взяла свою любимую коробку с ножами и вогнала бы их себе в глазницы, первый раз когда увидела One Direction в виде куколок Барби. Когда она раскладывала их на полку, то чувствовала физическую боль. Когда люди покупали их, во рту появлялся кислый привкус блевотины. Если честно, сплошная корпоративная чушь, аккуратно выложенная на полках, вызывала в ней стойкое чувство омерзения. Если бы у нее было одно желание, она бы подожгла ее и с наслаждением наблюдала бы, как плавится разноцветный пластик, как впадают глазницы некогда расфуфыренных кукол, обгорают пестрые наряды и, издавая едкий запах, сгорают густые шевелюры. Она бы подожгла лего и гоночные автомобили и жадно впитывала бы, как они горят, словно разрушенные неустойчивые здания. Нет, ненависть — недостаточно сильное слово, чтобы описать ее чувства. Это было полнейшее отвращение. Марселин нахмурилась и вскрыла очередную коробку с атрибутикой Мстителей. Работа также сама по себе была отстойной. Ночные смены начинались в четыре часа ночи и заканчивались в десять утра, что серьезно затрудняло ее планы на это время суток. Она была ночным человеком, но работать в такие часы значит ложиться спать раньше или бодрствовать всю ночь. Не говоря уже о том, что эта работа превращала мозг в густой кисель. Было очевидно, что для нее не требовалось высшее образование. Все, что она делала, — открывала коробки. Складывала вещи на полку. Повторить. Она вытащила несколько фигурок с Мстителями и понесла их к стенду, где им самое место. Щиты Капитана Америки лежали на самой нижней полке, потому она опустилась на колени и начала распаковывать их, медленно погружаясь в свои мысли, когда небольшое давление на плече заставило ее подпрыгнуть. Она упала на мягкую точку и подняла удивленный взгляд, который тут же стал безразличным, когда она увидела менеджера. В своей работе Марселин презирала больше всего именно этот аспект. Она знала, что день за днем ее назначают в отдел игрушек специально. Назло. И от этого ненавидела это место еще больше. Это не совпадение, что пять дней подряд она занималась распаковкой фигурок Мой маленький пони. Все из-за Боннибел. — Привет, Марселин, — сладким голосом поздоровалась девушка, слегка приподнимая уголки губ в дружелюбной улыбке. Наверное, ей было весело, что она застала работницу врасплох. Марселин нахмурилась. Эта сучка вела себя так, словно она гребанная принцесса, отдавая вокруг приказы. Некоторые люди действительно любили ее, но Марселин видела насквозь этот маленький лживый спектакль. Может, она и притворялась сладкой и приторной добрячкой, но в глубине души она такая же прожорливая корпоративная пиявка. — Привет, Принцесса, — ответила Марселин, отталкиваясь от пола, чтобы исправить унизительное положение. И, боже, видимо, власть действительно постоянным потоком била Боннибел в голову. Она все время твердила об «ответственности» и «обязанностях», не давая никому ебанного продыху. Марселин относительно недолго работала в Таргете. Ее наняли для помощи к сезонным продажам, и она пробыла здесь всего несколько недель. Она очень быстро научилась следить за тем, что делает, в присутствии Боннибел. Девушка успела уволить нескольких человек по идиотским причинам и отсчитать на десяток больше. Она, казалось, с первых дней невзлюбила Марселин, проверяла ее без причин и излишне долго «наблюдала» за ее работой. Складывалось впечатление, что у Боннибел была личная вендетта против Марселин, и она из кожи вон лезла, чтобы найти причину придраться к ней. Не сказать, что Марселин изо всех сил пыталась предотвратить свое увольнение. Конечно, она держала язык за зубами, но она ничего не могла поделать. Возле этой девушки она теряла самообладание. С лица Боннибел сползла приторная улыбка. Она озадаченно моргнула. — Я же сказала не называть меня принцессой, — сказала она сдержанным и собранным голосом. Марселин знала, что она играет с огнем. Черт, она безумно хотела высказать Боннибел все, что думает о ней. Но Бонни составляла графики, предоставляла выходные и назначала всем ежедневные задания. Не успеет она как следует вывести ее, Боннибел начнет мстить другими способами, заставляя Марселин делать работу, которую она ненавидит. Но слова вышли без задней мысли. — Я перестану называть тебя принцессой, если ты перестанешь вести себя как принцесса, — ответила она, поднимаясь с пола, чтобы быть на одном уровне с собеседницей. Девушка не спустит эту выходку с рук. Ее личико пересекла вспышка гнева, глаза злобно сузились, а губы поджались в узкую линию. Она сделала глубокий вздох, как будто собиралась дать резкий ответ, но внезапно остановилась. Выдохнула. И милая улыбка заняла законное место. — Хорошо, — сказала Боннибел, подходя на шаг ближе к Марселин. Ее улыбка кокетливо расширилась. — Можешь называть меня принцессой. Глаза Марселин распахнулись от удивления. Это было неожиданно. Боннибел не могла просто сдаться. Она была слишком жадной к власти, чтобы позволить Марселин заполучить маленькую победу, какой бы глупой она ни была. Марселин густо сглотнула, не зная, что будет дальше. Лицо Бонни приблизилось к ее. — Можешь называть меня принцессой, если будешь относиться ко мне, как к таковой, — закончила Боннибел с самодовольным блеском в глазах. Марселин не знала, что сказать. Она стояла, сбитая с толку, не в состоянии отвести взгляд от ярких глаз Бонни, от ее пухлых губ, которые были так близко к ее собственным. Что случилось? Что происходит? Бонни… Бонни флиртовала с ней? Марселин инстинктивно сделала осторожный шаг назад. — Я, эм… — она запнулась, понимая, что не может формировать слова. Ей нужно сбежать. — Эм, Бонни, э-э… Глаза Боннибел расширились. Марселин не могла сказать, было ли удивление настоящим или наигранным. — «Бонни», хм-м? Значит, я больше не твоя принцесса? — прошептала она, опуская голос до соблазнительного шепота. На щеках Марселин вспыхнул румянец. Она отвела взгляд от глаз Боннибел и потупила его в пол, не в силах остановить огонь, охвативший ее лицо. Охуеть. Марселин открыла рот, чтобы что-то сказать и, не зная что, снова закрыла его. Словно в замедленной съемке, Бонни протянула к ней руку. Руки Марселин отчего-то дрожали, и она хотела отстраниться, но девушка уже обхватила ее ладонь. Секунды тикали будто в агонии. Ее горячие, липкие руки безвольно повисли в чужой конечности, но кожа Бонни была холодной на ощупь. Безумно медленно Боннибел подняла руку Марселин к своим губам. Брюнетка ошеломленно смотрела, как ее менеджер аккуратно целует ее костяшки розовыми, слегка приоткрытыми, сексуальными губами. Касаясь тонкой кожицей пальцев Марселин, Бонни подняла голову и посмотрела на нее сквозь длинные, густые ресницы, практически мурлыча и сочась ощутимой страстью. Марселин была уверена, что она начала учащенно дышать. К счастью, Боннибел закончила с играми. Она обхватила ладонь Марселин пальцами и быстро сжала ее, прежде чем отпустить. Руки девушки безвольно упали к бокам, пока она, заикаясь, смотрела на своего менеджера широко раскрытыми глазами. — Ты оставила бейджик в комнате отдыха. Я просто зашла, чтобы вернуть его, — пояснила Бонни тем же безэмоциональным голосом и выровнялась. Растерянная и ошеломленная Марселин молча посмотрела на свою руку и медленно открыла ее. На ладони лежала легкая карточка с ее именем. — Э… — миллион эмоций захлестнули ее, словно ураган: ярость, растерянность, унижение и желание. Марселин не могла выбрать что-то одно. Сердце бешено колотилось. Все еще онемевшая, она, наконец, смогла выдавить: — Бонни, какого черта? Боннибел кокетливо улыбнулась и покачала головой, настаивая: — Зови меня принцессой.