Сказка для/про Клабового

Сумка с грохотом сама собой уронилась на пол, весь в каких-то звездных разводах и забытых крошках. Веревка, перетягивающая пошарпанные бока, лопнула, и вокруг рассыпались мелкие завиточки букавок. Запятые зацепились за закатанную до мохнатого колена штанину, многоточия дробным горохом ускакали в самый темный угол, восклицательный знак воткнулся в миллиметре от дырявого ботинка. — Хм, — он почесал когтем подвижный нос и чихнул. — А мне здесь определенно нравится. Как это место называется? — он нацепил пенсне и прочитал: — Ан-ти-Клаб! А че, ниче так, уютненько. Есть тут у вас клабовой! — крикнул он в тишину и прислушался к эху. — Нету, похоже. Ну что ж, тогда встречайте! Я Клабовым буду!!! Но тут внезапно появилась пьяная Мышь. Она плюнула рядом с ботинком, поковыряла в зубе поднятым с пола тире и увидела, что она тоже тут не одна, кто-то смотрел на нее и так хитренько, улыбался, прижимая к себе балалайку, палитру и кого-то еще мягкого и пушистого. Пушистый Котэ хитро ухмыльнулся: — А пароль ты знаешь, наглая морда?! Мышь оторопела. Икнула. И дыхнула спиртовыми испарениями Котэ в усы: — Я тут живу. А ты… вы… хто такие? — она пнула разбросанные буквы лапой. — Ходют тут, мусорят, а потом у наших Авторов то запятых не хватает, то мягкие знаки лишние выпрыгивают! Я уж выгрызаю их по ночам, выгрызаю, а все равно — тЬся! — Что «ться»? — глумливо ухмыльнулся Котэ. — СкребутЬся? — Тьфу ты, охальник! — сплюнул Клабовой не глядя и попал на возмущённо фыркнувшего ёжика, неожиданно выкатившегося из дальнего угла. — Я пааапрашу! — грозно замахал он лапками, — вести себя культурно. Опять ваши оргии, после которых пропадают запятые и троеточия! А я говорил что, хорошим Авторам если дать по троеточию, то они… они… такого натроеточат! — Ёж, — Мышь прилепила на плевок Клабового ежу кавычку. Отошла, посмотрела. Поправила. — Не кипишуй ты с этими троето… тьху! Многоточиями! Ты мне скажи — ты ЭТИХ тоже видишь? Вот этого мохнатого и Котэ? Или мы вчера с тобой слегка перестарались с дегустацией вина из бочки? Вон, у тебя до сих пор всё троится. — Хм… — Ёж уставился на Котэ. — А симпатичная такая галлюцинация. А этот мохнатый так и вовсе на мой родовой герб похож. Я ж вам не просто ёж. Я, можно сказать, самый что ни на есть — Йож. Даже Йож Сотсетский, прошу заметить. И вот таких вот мохнатых ещё мой дед… — А я попрошу соблюдать субординацию, — возразил мохнатый, — имею честь представиться, Котимиус Словиус Иванов, хранитель центрального архива при КГБ. Временно не работающий. А с вами мы ещё разберёмся. И деда вашего проверим на предмет знания… — Проверим, проверим, проверим… Вопрос где? Где вопрос я вас спрашиваю, товарищи. Всё есть, всё валяется и ни одного вопроса, где можно было бы разобраться в грамматике и орфографии. — Котимиус? — Мышь подозрительно оглядела пришельцев. — А этот, который типа Клабовой, что тебя держит на руках, с тобой? Клабовой переступил с ноги на ногу. Из дырявого ботинка вылез, царапнув пол, коготь, тут же втянувшийся обратно. Царапина задымилась и поползла дальше, вычерчивая какую-то надпись на латыни. — Узрите же! Узрите истину и преклоните… А, это не отсюда, — Котимиус тряхнул головой, отгоняя мо́рок, — а Клабовой со мной, да. Студент. Диссертацию пишет по поведению диких авторов в естественной среде обитания. — И читателей! — добавил Клабовой строго. — Без читателей автора нет! Хоть обвешайся многоточиями. Особенно интересно наблюдать за брачными играми автора и читателя-критика. Какие только позы они не принимают, как только не изгаляются! Мышь фыркнула и хитро посмотрела на ежа… — Ой, ну подумаешь, один раз рецензию написал, — Йож всеми силам сохранял независимое выражение морды. — И вообще, кто этим авторам, кроме меня-то, правду в глаза скажет? С люстры свесился лохматый некто и пробубнил нечто неразборчивое, судя по тону, нелицеприятное, уронил белоснежно-чистый вордовский лист, диковато зыркнул и снова втянулся на люстру. — Э… — замялся Йож, — ну да, кто им скажет, что они сами талантливые и гениальные?! Мышь фыркнула, схватила лист и принялась азартно рисовать на нём отпечатками лап неприличное слово. — А это кто еще такой на люстре? — спросил Клабовой, недовольно дергая носом. — Конкурент мне, что ли?! — Не, — махнул лапой Йож, — это чей-то вяк, он тут редко бывает, чаще из-за веничка молча подглядывает. Дай ему идею, он тут же превращается в заядлого Автора. Метлой не отгонишь, водкой не приманишь. Хотя, если коньячком хорошенько окропить или дать что-нибудь погрызть… Клабовой опасливо протянул кусок гранита: — А он не заразный? Просто у нас встреча с одной впечатлительной Музой… — Приличной, конечно? — хихикнула Мышь, любуясь своим творением и раздумывая, стоит ли ставить подпись (с одной стороны, и так понятно авторство, но вот смогут ли разобраться потомки?). — Конечно, приличная, — насупился Клабовой. — Муза по вызову? — недоверчиво уточнило тощее эльфоподобное существо, выглядывая из шкафа. — Это кто? — изумился изумительный Котэ. — Автор, — скучно отмахнулась мышь. — Их тут полно. Хуже тараканов. Особенно, после мобов или конкурсов. Разойдутся, распишутся, любо-дорого смотреть! — Замусорят всё, — расфырчался Йож, — а мне убирать… — Тсс, не спугни! — громким шепотом прервала его Мышь. — Клабовой приживется — на нём вся уборка и будет. Что там с Музой-то? Хозяйственная али так, вертихвостка?.. — Не знаю. Понаехали и не регистрируются, — ворчал Йож. — А скажите, уважаемый, — Мышь подхватила Котимиуса под локоть, отводя в сторону. Попутно она пыталась хвостом незаметно заныкать пару скобок и звёзочек. Скобки ныкаться не хотели и дико извивались, — ай! — Что с вами? — забеспокоился Котэ. — Всё в порядке, — Мышь теперь уже не скрываясь, отдирала от шерсти колючие знаки препинания, — скажите, вы к нам надолго? Есть одно дело… архиважное, батенька!!! Нада нам революцию в Клабе устроить, против грамматики и всческих знаков припинания, ибо угнетают они свободный полет мыслей Аффторов, где броневик? — Шуточки у тебя… — проворчал ёжик. — Так, что там за муза-то? Может, не надо музу? Нам тут только разврата не хватало. Авторы у нас… Как бы это сказать культурно… Не очень благочестивые. К нам и персонажи потому редко заходят. Ну, кому приятно, если приходишь в гости, а тебя сразу любовью по голове и уже с кем-то спаривают в извращённой форме. Клабовой почесал мохнатое ухо. — Да вроде нормальная Муза. Шестьдесят лет стажа. Ещё при советских временах… — Шыйсят лет! Вот это я понимаю! — восхитился Йож. — Вы с ума тут все посходили?! — эльф возмущённо поправил галстук, — ей же опять плохо станет! В прошлый раз из-за сцены с невинным касанием коленями еле откачали! Нет! Я отказываюсь работать в таких условиях! — Наш паровоооз вперёд летииит… — взвыла Мышь. — Сюда, пожалуйте, — тяжко вздохнул Йож, — броневик к вечеру обещали. А сейчас извольте полдничать. — Эк её опять накрыло, — прогундосил эльф, запираясь в шкафу, — не беспокойте меня, — донеслось из недр мебели, — я ухожу в запой… в творческий поиск. Да! — Клабовой! Организуйте нам чаю, — скомандовал Йож. — А чё я-то сразу? — насупился Клабовой. — Ну будет-будет, Алёша, не кипятитесь, — примирительно помахал хвостом Котэ, — все мы через это проходили. Это своего рода и женского рода, и мужского. Тоже. — Ты хотел сказать СРЕДНЕГО рода? — Как сказал, так и хотел, — Котэ встопорщил усы. Из шкафа эльфа раздалось странное стеклянное дребезжание, гулко хлопнуло, кто-то побежал, зазвучал заунывный казахский напев и потянуло анашой. — У вас там сколько авторов в шкафу? — напряжённо спросил Клабовой. — А скока хошь! — весело заявила Мышь, блаженно ловя носом струйки дыма из-под дверцы. — Подпространство же. Там ещё исключительно для своих. Но мы вас уже посчитали, так что не волнуйтесь. — Началось, — Йож устало присел на пол. — Что? — Котэ по-прежнему топорщил усы. — Что там происходит? — Религия. — В смысле? — Эльф читает библию. А религия, как известно, опиум для народа. — За чаем-то идти? — спросил Клабовой. — Идите, Алёша. Пароль на сегодня… — Йожииик!!! А нахера ты меня Алешей зовешь? Окстись! Отродясь имени не было и не надо! Клабовой я — Кла-бо-вой! — Клабовой потянул рубаху с груди и заискрился шерстью на мягких щупальцах. — Вот это, да! Сразу видно, что Клаво-Бой, — усмехнулась Мышь, крутанув хвост вокруг пальца. — Клабовой. Что за пароль-то? «Трусы на голове»? — Нет. Ща скажу… Эм, — Йож щелкнул пальцами, — Веник под… — Таааак! — громогласно вмешался голос из громкоговорителя, что притаился в углу. — А кто это у нас тут только что семь комментариев из моба утащил, а?! Я всё видел, Клаво-Бой! — Клабовой… — угрюмо буркнули в ответ. Мышь грозно сверкнула глазами, покручивая хвостом: — Ну как так-то? Вроде только мы с тобой всё, что плохо лежит, тащим. — Мистификаторы, — неуверенно огрызнулся кот, пряча под брюхом ёжика и три запятых. Из шкафа вывалился русский богатырь в разорванной кольчуге и без штанов. — Натурал я?! — вопил он, сотрясая стены мощным басом. Несколько непарных рук втащили его обратно и дверцы захлопнулись. — Бррр, — передёрнулась Мышь. — Не отвлекаемся. Так кто тут у нас несун? Где мешок взял, Клавуля? Клабовой попятился было к шкафу, но вовремя вспомнил, на что обиделся. — Я. Не. Алеша. Дразнются тут всякие Йожыки. Смотри — в кактус превращу! А мешок мой! Как именовать научитесь правильно, так и… Все равно мой! Клабовой гордо выпрямился и широко улыбнулся. — Ладно, товарищи. Забудем обиды. Схожу я за чаем, без проблем. И верну, верну я всем то, что взял. Вы, главное, не хмурьтесь, ребятки. Всё схвачено. Так какой пароль? Веник под… — …Мышью! — гордо заявила хвостатая. — Креативненько, — мурлыкнул кот. Послышались быстрые шаги над головами и на потолке возникли отпечатки ботинок сорок последнего размера. — Пойду я, — заторопился Клабовой и уже было ломанулся на выход, но замер на пороге. — А где у вас чай? — В ванной, разумеется, — надменно сообщила Мышь, уже активно занятая вязанием шарфика из непонятно откуда выпавших иероглифов. — Значицца на всех наливать? — уточнил Клабовой, косясь на следы на потолке. Оттуда в подтверждение посыпалась побелка, кто-то невидимый топнул ногой, поторапливая. — Ишь, шустрит, — довольно подмигнула Мышь Йожику. Но тот лишь вздохнул, топорща иголки: — Как бы с ума не сошёл. — А что были прецеденты? — заинтересовался Клабовой, возвращаясь в комнату, и продолжил, выразительно закатив глаза к потолку: — и кто это — там? — Были прецеденты. Ох, были. А сколько полегло их под тяжким бременем редактуры… Беты. Так зовут в народе этих бедолаг. Все задумчиво помолчали. — В таком разе не до чая нынче, — заметил кот, — тут надобно у дока спирта стырить. — Да мы уже поняли, что этот Клабовой не дойдёт сегодня до чайника, — вздохнула Мышь. — А такие надежды подавал… — Я к доку не полезу! — решительно открестился ёжик. — Имей совесть, он же только тебя ловить поостережётся, — сказало нечто, свесившись с люстры. В шкафу внезапно стихло, тишина оглушила и стало слышно, как что-то капает. Мышь подозрительно посмотрела на Йожика. Кап. Йожик взглянул на Котэ. Кап. Кот на всякий случай выгнул спину и распушил хвост. Кап. Клабовой почесал нервно ладони. Кап!.. — Так это ж гонорар капает, хоспади ты боже мой! — осенило нечто на люстре. — Подозрительно быстро капает, — засомневалась Мышь, — а вдруг это кто-то капает на нас. Куда-нибудь наверх, в органы. — Скажешь тоже, — напевно мяукнул Котэ. — Невозможно капать наверх. Физику учить надо было, а не каллиграфию. В шкафу раздался взрыв, полыхнуло, кто-то радостно завизжал: — Семьдесят градусов! Да в жо… ваши стаканы, я тут лягу! — Ну вот, — невозмутимо сказала Мышь, — это у наших авторов мозги протекают. Всё нормально. Вот когда розовые слоны слюной тут всё закапают, тогда узнаете. — Органы? Где органы? Покажите, а, — оживился Клабовой, — мне для диссертации во как надо. — Хорошо, — согласилась Мышь, — я знаю где… — застыла она в несуразной позе. — Что это с ней? — занервничал Клабовой. — Электричество кончилось. Она ж компьютерная, — монотонно выдал Йожик, выдёргивая пару игл и совершая ими какие-то странные манипуляции. Мышь вздрогнула и ожила. — Вот что значит китайская медицина! А вы говорите булочки. Услышав последнее слово, Мышь оживилась еще больше: — Где булочки? Клабовой извлек из-за пазухи серый, даже на вид жесткий комок теста и вручил его Мыши: — На! — Я зубы не сломаю? — она неуверенно покрутила непонятное нечто в лапках, как оно вдруг открыло два маленьких черных глаза. — Ах ты ж пакость! — взвизгнула Мышь, откинув это от себя. — Не пакость, а Колобок! — возвестил тот с пола, когда перестал катиться. — Шаро Сапиенс! Незаменимый для развития фантазии. — У нас фантазией и так… — Котэ многозначительно покрутил когтем у виска. — У нас с закуской плохо. — Неееее, я только петь могу. Застольные, — колобок прекратил кататься по полу и немелодично завыл: — Я от бааааааабушки ушёл! Я от дееееееееедушки ушёл! — Какая прелесть! — зааплодировал некто на люстре. Быстрые шаги по потолку направились к выходу. Из шкафа высунулся пьяный эльф и… — Выступааит хор мальчиков-зайчиков. Солирует заслуженный зайчик земли русской, богатырь… — оборачивается в глубь шкафа, — пс… пссс. как тебя зовут? (на фоне звона кольчуги неразборчивое бла-бла-бла). А, ну ладно, — высовывает голову наружу, — просто богатырь. — Просим, просим! — захлопала Мышь, — я страсть как люблю богатырей! Красавцы-мужчины, просто мачо, но пусть он лучше молчит и просто ходит, а мы любоваться будем, а то голосище у него такой, что посуда вдребезги разлетается и читатели глохнут, а они у нас фиялки чувствительные, чуть что и сразу в обморок. Ну или в слёзы и сопли, а потом сиди, успокаивай их, флаффы пиши, хеппиэнды там всякие… В баню все это! Поэтому лучше стриптиз, стриптиз лучше под музыку и без пения. Фиялки целы точно, а вот музы… Входная дверь с грохотом распахнулась, прервав увлекательную беседу и выбив изрядный кусок штукатурки из стены. На пороге стояла Муза Эстетовна Органайзер — мощная дама лет восьмидесяти, в толстых очках, коричневом суконном костюме с юбкой и величавых говнодавах. Богатырь застеснялся и забился на антресоли. — Какая сволочь стреляла? — грозно вопросила товарищ Органайзер, поправляя внушительный бюст. — Что это у вас тут, несанкционированный митинг? — из-под очков строго сверкнул её стальной глаз. Левый. Правый безмятежно взирал на свернувшегося от страха клубком Йожика. — Мы не стреляли, — пискнула Мышь. — Это фиялка в обморок грохнулась! — она ткнула хвостом в подоконник, где в картинной позе, раскинув корни и лепестки, возлежала фиалка. — Разберемся, — пообещала Муза. — Ну, где вы тут авторов укрываете? Давно они у меня не получали… — Н-дааа, — протянуло появившееся в этом месте только сутки назад существо, дернуло подвижным носом, прижало нежнее к себе Котэ — Котэ придушенно пискнул. — Остаюсь! Клабовым остаюсь, я решил. Вы ж без меня вот в ЭТОМ пропадетееееее!.. Все присутствовавшие при этом громогласном заявлении клабовчане расслабились и заулыбались — приманивание Клабового прошло успешно!