Имя её

— Поймала! Битва останавливается на несколько секунд, без криков и стрельбы в Ущелье Отмороженных становится непривычно тихо. Единственный звук, который остался — смех Майи. И бандиты, и Искатели Хранилища замирают, задрав головы вверх. Такого они еще не видели: в нескольких метрах над землей, заключенный в какой-то фиолетовый пузырь, болтается голиаф. Экстон, как завороженный, смотрит на то, как огромный мутант беспомощно перебирает руками и ногами. Потом до него доходит, что это не будет длиться вечно, и он активирует«Саблю». Битва вскипает с новой силой. Бандиты, напуганные способностями сирены, с новой яростью бросаются в бой: налететь, сломить, убить — пока не стало слишком поздно. Они не знают, что у них нет ни единого шанса. Майя выпускает очередь в одного из бандитов и снова смеется. Экстону кажется, что он где-то уже слышал этот смех. Нет, конечно не этот — но очень, очень похожий. Потом до него доходит: Трэвис. Трэвис была их сапером на Фаланге, потом на Фракии. Обожала свою работу до чертиков. Вечерами, пока другие отдыхали, играли в карты, спорили о том, чья пушка круче, слушали письма из дома, писали письма домой, смотрели порно в эхо-нете, Трэвис думала над тем, как улучшить их систему обороны. Сара шутила, что она может собрать бомбу из чего угодно — даже из нестиранных носков всего батальона. Трэвис действительно была хороша. Она каждый раз радовалась, как ребенок, когда очередной взрыв возвещал о том, что кто-то попался в одну из ее ловушек. И смеялась — совсем как Майя сейчас. Она погибла на Фракии, и Экстону не хотелось лишний раз думать о том, что в этом была и его вина. «Сабля» выпускает последние пули и складывается на перезарядку. Из-за груды мусора, видимо, служившей кому-то домом, выныривает Зер0. Они с Экстоном синхронно смотрят в сторону последнего врага — того самого голиафа, но Сальвадор кричит: — Этот мой! — и выпрыгивает перед мутантом. Он раза в три уступает ему по габаритам, но никто не сомневается в исходе этого поединка. — Отличная работа, — Майя хлопает Экстона по плечу. — Отдельное спасибо твоей «миссис». — Слышала, Са... Сабля? — Экстон ловим себя на том, что чуть было не сболтнул лишнего. Но вроде бы никто не заметил. Когда-то у его турели было имя, теперь остались лишь всевозможные прозвища. Тяжелая туша голиафа падает на землю, Сальвадор жестом победителя вскидывает автоматы. Путь свободен. Разговаривать с роботами — это нормально. И вполне логично давать им имена. Гейдж зовет своего робота Жестокус, Экстон постоянно треплется со своей турелью, вместе они составляют неплохую — хоть и безумную для постороннего наблюдателя команду. В Тундра-Экспресс творится форменное безобразие: варкиды-мутанты гоняются за Жестокусом, Гейдж — за варкидами. Экстон пытается зайти с фланга, но не может предугадать траекторию робота и постоянно оказывается не там, где нужно. «Сабля» стоит на холме и лениво обстреливает всю область. Майя сидит на земле, рядом с турелью и смотрит на то, как они развлекаются. На ее эхо-устройство приходит входящее сообщение, она слушает его и кивает невидимому собеседнику. — Заканчивайте! — кричит она. — У нас появилась работа! В ее голосе нет командирских интонаций, но и Гейдж, и Экстон слушаются беспрекословно. Жестокус разворачивается к варкидам, «сабля» фокусирует на них огонь. Несколько минут — и с роем покончено. Они собираются на холме, и Майя рассказывает, что делать дальше. Им нужна Тина — лучший на Пандоре специалист по взрывчатке. «Специалист» оказывается почти ребенком, и в первый момент Экстон даже сомневается, ту ли Тину они нашли. Но очень скоро становится понятно, что они не ошиблись. Гейдж мгновенно находит с ней общий язык: Тине нравится Жестокус, а Гейдж — ее взрывоопасные игрушки. Экстону кажется это очень забавным, он поворачивается к Майе, чтобы об этом пошутить, но затыкается, заметив ее взгляд. Майя смотрит так, будто увидела призрака. Страшного — и пожалуй, что отвратительного. Майя смотрит так, как будто знает: ничего хорошего больше не будет. По спине Экстона бегут мурашки. Он знает этот взгляд. Он видел его —давно, еще в армейской учебке «Даль». Так смотрел сержант Дэвис, когда думал, что бойцы его не видят. Дэвис был той еще скотиной: гонял их на тренировках до темных кругов перед глазами, вколачивал в них знания — иногда и буквально, кулаками. Оскорблял, издевался, заставлял учить кучу бессмысленной, как тогда казалось, ерунды. Но именно благодаря этой «ерунде» Экстон до сих пор был жив. Гейдж и Тина смеются — громко, заливисто, беззаботно, как обычные подростки. Майя оживает и включается в диалог. Им нужно найти задницы. Что ж, они идут искать задницы. «Это моя турель» — голос сержанта Дэвиса звучит у него в голове. — «Таких турелей много, но эта — моя». Майя становится их лидером. Это происходит незаметно, вряд ли другие Искатели даже задумываются о том, что у них есть лидер. Но для Экстона это очевидно так же, как то, что его «Сабля» по боевым качествам в разы превосходит «Скорпион» Роланда. Каким-то образом она объединяет эту кучку отчаянных, не совсем нормальных и совершенно безбашенных людей и превращает их в команду. Не самая простая задача — но она великолепно справляется, и Экстон знает, что «магия» сирен тут не причем. Все дело в ее личности. Он не сразу эту понял, а теперь удивляется, что раньше был так слеп. Майя очень похожа — да, теперь он может в этом признаться самому себе — Майя похожа на Сару. У нее тоже был этот дар — объединять людей. Превращать всякий сброд — пусть и хорошо тренированный, но все-таки сброд — в настоящих бойцов. Дар вести за собой. Способность быть лидером. Экстон ловит себя на том, что думает о бывшей жене так, будто она умерла. Впрочем, так оно и есть: даже если Сара жива, где-то далеко, на Фемиде — для него, Экстона, она потеряна навсегда. А значит — все равно, что мертва. Когда-то он звал свою турель ее именем. Сентиментальная привычка, он скорее дал бы отрубить себе ногу, чем признался бы в этом кому-то их своих сослуживцев. Но это было не просто имя, не просто слово: Сара и «Сабля» — только им он мог полностью доверять, только на них мог положиться. А теперь Сара ушла. Вернее — это он ушел, дезертировал, спасаясь от казни. Скитался по окраинным планетам, привыкая рассчитывать лишь на себя. Экстон не думал, что когда-нибудь снова почувствует это: безусловное доверие к кому-то, кроме своей турели. И вот — Майя. Незнакомка, сирена, чудовище, которым пугали людей — все они слышали те записи из гиперионского архива в Заповеднике. Женщина, ставшая для него новым командиром, заполнившая пустоту, которую он уже перестал замечать. Женщина, которую он полюбил — и которая вряд ли ответит ему взаимностью. Майя первой входит в Ущелье Героя. Она вскидывает руку, давая сигнал начать бой, и Искатели идут вперед, прокладывая себе путь по трупам людей и машин «Гипериона». — Поздоровайся, дорогая! — кричит Экстон, активируя турель. У «Сабли» снова есть имя, но это их с Экстоном тайна. И оба они — турель, так уж точно — намерены ее сохранить.