Иллюзорность восприятия

...Сьюзен Пэвенси, отчитав горничную, устало повалилась на расшитую серебром голубую кровать с балдахином. Закатные огни освещали лицо королевы Нарнии и бросали отсветы на другую половину комнаты, и Сьюзен, на миг заворожённая этим зрелищем, с минуту смотрела в окно, в которое влетал свежий морской ветерок. На противоположной стене красовался гобелен, вышитый искусными руками нарнийских ткачих специально для покоя королев много веков назад. Сьюзен нравились такие вечера. Они были исполнены какого-то особого очарования: в это время можно было подумать о радости побед и горечи поражений. Ранних поражений, поскольку Сьюзен не знала ещё настоящих утрат. Розовые стены её комнаты, самой большой среди покоев остальных трёх правителей, давали возможность отблескам заговорённого огня в своё удовольствие играть на арабесках и гобеленах самые необыкновенные спектакли. Посмотреть на прихотливую игру теней приходил и Эдмунд, любивший всё естественное; иногда в этой пляске можно было угадать всю историю Нарнии от её сотворения. Накрывшись огромным тёплым одеялом, Сьюзен уставилась в потолок, на котором сияло искусственное звёздное небо, созданное гномами-умельцами в подражание настоящему, сиявшему сейчас теми же бледными огоньками, что и за окном. Вот тут можно угадать Корабль и Молот, вот Карнил, звезда то ли Марса, то ли другой мерцающей в темноте планеты. Вот созвездие, напоминающее созведие Большой Медведицы, хотя оно ли это? В Нарнии небо было несколько иным, нежели там, откуда дети когда-то прибыли. Могли ли эти небеса сходиться, налагаться друг на друга или пересекаться, то есть иметь общую природу или точки соприкосновения, Сьюзен не знала. Свечи в канделябре у изголовья постепенно догорали, солнце тонуло в море, и комната постепенно погружалась во мрак. Ярче становились только созвездия искусственного неба. Постепенно сон смежил веки Сьюзен. В середине ночи Великодушную внезапно разбудил тихий стук в дверь. Наспех одевшись, Сьюзен, велев слуге впустить прибывших, увидела на пороге покоев Люси, перешёптывающуюся с каким-то уродливым созданием, едва доходящим ей до пояса, с огромными красными глазами и длинными ушами. - Сьюзен, - смущённо объяснила младшая, - Извини, что так поздно, просто я не думаю, что в моём положении было бы правильнее дожидаться утра... Сьюзен Пэвенси с подозрением посмотрела на карлика. Несмотря на роскошный камзол, в который тот был одет, было в нём что-то отталкивающее, что-то неестественное и фальшивое. - Прошу вас, подойдите поближе, - обратилась она к карлику. Карлик с вызывающим видом шагнул навстречу Сьюзен. Остановившись на почтительном расстоянии, он склонился в на удивление изящном для такого коротконогого уродца поклоне. Щёлкнув пальцами, гость сотворил из воздуха розу и с каким-то вычурным жестом узловатых ручонок бросил её к ногам Сьюзен. Та слегка покраснела. Внутренне от подобного обращения её едва не вывернуло наизнанку (карлик был невероятно уродлив), но она только склонила голову в знак одобрения. Карлик просиял на свой манер. - Сэр Брингольд, от повелителя Сияющих Пещер Востока, - писклявым голосом начал свою аудиенцию уродец. Изложив своё не в пример длинное послание, в котором тщательно были перечислены все титулы и подчёркивалась честь королевского дома, карлик изъявил своё прошение (а, вернее, его сеньора, короля Сияющих Пещер) о передаче во владения гномов всех гор Восточного Предела. "А не жирно ли будет?" - подумала Люси. - Я не могу ответить вам сразу, не посоветовавшись со своими братьями и сестрой, - Сьюзен указала на Люси. - Если вам угодно, отложим решение этого вопроса до завтрашнего дня, а завтра на Королевском Совете всё это обсудим. - Тут Люси зевнула. Карлика, по-видимому, это нисколько не смутило. Извернувшись в трёх реверансах, он отсалютовал "владычице и госпоже" и удалился вместе с Люси, повелевшей стражнику покоев Сьюзен показать карлу его гостевую комнату. Сьюзен вздохнула и вышла на балкон. Ночное небо было усеяно тысячами звёзд. Пододвинув к себе небольшой телескоп, Великодушная решила понаблюдать за одним неспокойным светилом, двигающимся по эллиптической орбите и находящимся сейчас близ горизонта. Решив всласть насмотреться на небо, королева Нарнии и не заметила, как уснула в кресле для наблюдений. Разбудил её старенький звездочёт, который принёс Великодушной под утро звёздные карты и чистые листы для следующих наблюдений. Своё раннее посещение он аргументировал тем, что вчера случайно заснул за телескопом, и только теперь проснулся. Сьюзен поблагодарила его и велела служанке подготовить её к новому дню. Отпустив звездочёта, королева Каэр-Параваля послала слугу в комнату Питера и Эдмунда, наказав последним явиться строго через полчаса в её комнату, не раньше и не позже. Слуга, откланявшись, удалился. Пьяный Эд едва нашёл дорогу ко дворцу и свалился как убитый, на свою кровать. Взгляд, брошенный им с холма, обнадёжил его: селения, окружающие замок Каэр-Параваля, почти все огни погасли; дворец был погружён в сон, со стороны гор тянуло северным прохладным ветерком. Как и почему король Нарнии оказался лежащим в одном из притонов этого огромного поселения, в чаду опиумных грёз, среди отбросов общества? Седобородый, высохший владелец кабака провёл его через задний двор на узкую, вонючую улочку, освещаемую единственным газовым рожком. "Узнал или не узнал? - гадал Эдмунд, посматривая на владельца притона. Лучше было бы, конечно, если б не узнал. Эд, напротив, узнал много нового, пройдя по улицам врученного ему в попечение маленького государства, поскольку иначе тесные переплетения этих улиц, кварталов и излучин грязной реки, назвать было нельзя. За каждым огоньком, притаившемся в ночи, таилась какая-то своя, особенная история. Среди уличных бандитов, завсегдатаев кабаков и портовых шлюх происходило то, что превосходило по величию и трагизму все предания, сохранённые в летописях Каэр-Параваля. Целый мир раскрывался перед Эдмундом. Мир интриг, заговоров, грязных предательств, мир, вмещавший в себя тысячи судеб с их неповторимыми изгибами, надломленными душами, израненными сердцами и печальными концами. Мир, явленный властелину Нарнии во всей его наготе, со всеми его изъянами. Эд едва не споткнулся о тело какого-то забулдыги, свалившегося в лужу прямо на дороге к причалу. Мимо скользнула в ночь пара весёлых молодых людей, явно не собирающаяся заканчивать свои ночные развлечения раньше сегодняшнего утра. Любовная парочка решила совершить романтическое путешествие на лодке по каналу, воды которого серебрились в лунном свете. С чего вдруг Эду вдруг вздумалось бродить по ночам по этим гиблым местам среди отбросов общества? Чтобы наблюдать за жизнью своего королевства? Якшаться с матроснёй или торговцами опиума, чтобы изведать новый род наслаждения? Гибельного, поскольку, как выражалась Сьюзан, запалив его с очередной дозой в спальне, оно "засасывало его как в болото"? Люси, не знавшая никогда ничего про опий, молчала, Питер дал подзатыльник. Костёр трещал, сыпал искрами, ночь в лесу казалась особенно беспросветной, за чернотой которой скрывалась иная жизнь, жизнь существ, которых воля создателя Нарнии породнила с тьмой. Эдмунд привстал с походной кровати в шатре Питера и, выбравшись в темноте из лагеря, навострил уши и шагнул во Тьму. Пройдя вглубь леса, парень всё яснее чувствовал нарастающую тревогу. Ему казалось, что его маленькое, такое ничтожное, по сравнению с исполинскими деревьями, "я" сейчас столкнётся в каким-то первобытным злом, даже более мрачным, чем этот холодный лес, чем всё зло Нарнии вместе взятое. И чем дальше Эд заходил в лес, тем яснее проступало у него в душе это чувство. Вскоре Справедливый убедился, что страхи его не были беспочвенны. Позади серой громады леса блестело трепетное марево огонька. Пройдя ещё немного вперёд, Эд услышал отчётливые голоса, непохожие, однако, на голоса людей - громкие, гулкие, будто ударяли в пустой бидон. Побоявшись быть замеченным, Эдмунд осторожно прокрался до поляны с разведённым в центре костром и затаился в кустах. Всё оказалось именно так, как и предполагал молодой король. Во всех своих начинаниях Справедливый умудрялся быть, пожалуй, даже более настойчивым, чем того требовала ситуация. Но сейчас даже не пришлось прибегать к особым ухищрениям наблюдательности, чтобы понять, что в этом странном месте угнездилось древнее зло, пожалуй, даже более древнее, чем сама Нарния. Это были странные существа, напоминающие собой странную помесь людей и ящеров, чьи останки иногда находили в толщах каменистых пород гряды неподалёку от замка Каэр-Параваля. Странные, дикие и уродливые создания, распространяющие вокруг себя ореол вековечной тоски, перекликающиеся между собой на странном наречии, шипели друг на друга. Шипел и костёр, как если бы на нём поджаривали с десяток саламандр. Самая, по-видимому, старая ящерица, с наброшенным на уродливую голову капюшоном, читала что-то вроде книги. В их поведении замечалась какая-то странность - истинные потомки древнейших народов Нарнии проводили непонятный обряд, ходя кругами по земле, истоптанной их грубыми сапогами. Непонятно было, как таких уродов она ещё носила. Отвратительные рожи обратились к вожаку, причитающем что-то на неведомом языке. Проведя странный ритуал над кострищем, все участники мерзкого магического действа разошлись по четырём основным и четырём промежуточным сторонам света, едва не заметив Эдмунда, спешно спрятавшегося у корней огромного старинного дуба. Спустя несколько минут Эд осторожно выбрался на поляну и внимательно изучил кострище: за несколько секунд до этого костёр сам собой медленно потух, как если бы его погасила чья-то неведомая магическая воля. Рядом остались лежать ритуальные предметы проведённого тёмного торжества: длинные ножи, что-то, напоминающее кочергу и острие медноконечного копья или ножа - в темноте трудно было разобрать. Справедливому было непонятно, что тут произошло, да, впрочем. и понимать-то было особо нечего. По-видимому, эти древние создания, происхождение которых терялось во мраке веков, славили своего неведомого темноликого бога. Но даже эта тёмная сила внушала невольное уважение: Эдмунд жил в то необычное время, когда в Нарнии развивалось и взращивалось всё известное ему современное магическое искусство.