Иллюзорность восприятия

- Что задумался, Эд? - Да вот, думаю, какие я извлёк уроки жизни за последнее время... Первый, наверное, тот, что наибольшее удовлетворение приносят плоды своего труда... А второй - тот, что, несмотря на известное заверение, будто бы все "великие творения" - результат работы на девяносто девять процентов, и лишь на один - вдохновения, вдохновение всё же нужно. Я знаю, что такое быть пишущей машинкой без вдохновения... Это утомительная рутина, которая хоть и нужна, но всё же бессмысленна, если не озарена огнём горнего... Несмотря на то, что я отношусь к своим писулям как Толстой к своему главному произведению, считая это просто развлечением для души и вообще чем-то пустым, всё же некоторые вещи мне самому нравятся... Почему-то вспоминаю эти строки из стихотворения про Китнисс, даже щемит душу немного: ...Воздух мне здешний Бальзам льёт на раны, которых нельзя Во всей полноте залечить, даже время Не властно над этим... Ночами скользя Во снах над полями к забытой Арене, Вновь вижу их отблески радостных глаз, Как будто ещё безмятежных и юных, И рада я знать, что их огнь не угас: Я помню их всех... Помнится, само стихотворение я написал приблизительно в то же время, когда имел дело с одной дамой, Машенькой, которая весьма изящно выражала свои мысли... Мы тогда говорили про "Голодные игры", и она сказала "Этот фильм я готова смотреть вечно". То же самое, кстати, она сказала и про "Гарри Поттера", и это было праздником для души. Флоренский писал про женщин-носительниц этого имени, весьма точно, кстати, писал: "Мария, имя всеблагоуханное, лучшее из имен, не только женских, но и всех вообще, совершеннейшее по красоте, а внутри равновесное. Идеал женственности..."... Сейчас думаю, не одна ли эта фраза сподвигла меня на создание стихотворения, которое я почитаю, быть может, самым прочувствованным из всех, тем, в котором получили выражение весь мой романтизм, сентиментальность и сострадание... Боюсь стать жертвой ловушки тщеславия, но, думаю, это не самолюбование... Я их перебираю в памяти не для того, чтобы себя прорекламировать... Скорее, это как в "Дмитрии" Флоренского, помните? "Дмитрий глубоко коренится в бытии, и потому рационализм, всегда указывающий на поверхность душевной жизни, чужд ему; если Дмитрий и пользуется этого рода приемами мысли, то только при сношениях с другими и ради других, избегая пред ними открывать свой внутренний мир. Сам же в себе он мыслит иначе и дешевость рационализма презирает". Или как Порпора, который придавал такое малое значение музыкальным украшениям, что лишь изредка требовал от Консуэло того, чтобы она продемонстрировала ему владение ими, не зная, сколь сильна оказалась в этой области его обожаемая виртуозка... Вот так же и я... Вспоминаю их лишь для того, чтобы внести смысл в повседневность... Ах-ха... Вспомнил про вдохновение от одной фразы... Синастрический Уран партнера в моем первом доме Неисповедимы пути Господни ко мне лично Аспект делает моего партнера для меня временами непредсказуемым, а иногда просто гениальным — таковы, по крайней мере, мои личные впечатления, но здесь многое зависит от активности Урана в его карте. Если Уран слаб, этот аспект скажется в моем ожидании некоторой изюминкой, связанной с партнером… однако наше постоянное общение может вызвать к жизни его Уран, и тогда партнер в моем присутствии будет ощущать резкие энергетические включения, душевные подъемы и спуски, даже приступы вдохновения — но отсюда до истинного творчества довольно далеко, а вот вдохновить его на то или иное бесчинство или эксцентрическое безобразие мне может быть весьма легко — надо только не говорить прямо (Солнце), и не давить (Марс) и не уговаривать (Меркурий), а просто включить искренний личный порыв: «Что бы нам, господа, взять по хлысту, постегать прохожих на мосту». (К. Прутков) Сильное включение Урана партнера — например, охвативший его творческий экстаз — может быть для меня тяжелым переживанием, и я могу рядом с ним почувствовать заурядность своей личности — но также и некоторый ее отзвук на вдохновение партнера, что со временем и при внутренней поддержке может помочь мне в прорыве к собственному творчеству — но оно будет, конечно, совсем не похожим на то, что я вижу у него. Гораздо большее влияние реально могу оказать я на развитие его гениальности, в чем бы она ни заключалась: он будет вдохновляться моей персоной, но этого одного, конечно, недостаточно. *** Китнисс Эвердин А здесь всё прохладою дышит ручьёв, Сплетаются травы в созвездьях соцветий, Здесь так же поёт в кронах вечных лесов Беспечный и радостный ветер, и светел Наш день новый, тот, что казался вчера Подобным беззвёздной ночи - без просвета, Без дна и без края... Сейчас вечера В расцвете пьянящего, душного лета Мне - отдых от долгих трудов и потерь, От тягостных, душу тревожащих песней. Тебе говорила всегда я: "Пит, верь, Всё будет, всё будет, родной, хоть ты тресни". Я знала, придёт это время тогда, Когда безнадёжным казалось молчанье Твоё на равнинах, где миг - как года, Где скорбью с тобой нас судьба повенчала. И нет больше слов, чтобы мне говорить О том, как прекрасен наш мир у порога, Светилами свыше смотрящий, и пить Свет глаз твоих Вечности будет немного. И мыслей, предчувствий, сомнений - всего, Что было мне в тягость в пути без привета, Не будет. Прошу, не исчезни, мой сон, Такой, что не верится в то, что из света Живого соткал эту явь нам Отец В награду за труд в поднебесных чертогах, В награду за все наши муки!.. И жнец, И старый шахтёр, добрый друг, на пороге, И Эффи с парным молоком, и все те, Кто нынче на труд вновь себя обрекает - Все эти мне люди, их трепет сердец - Как колокол, что на молитву сзывает, И я не за них, за живых лишь, молюсь: За всех, кто томим был тоской неутешной, За тех, с кем сражалась я, с кем я боюсь Расстаться, пусть в памяти... Воздух мне здешний Бальзам льёт на раны, которых нельзя Во всей полноте залечить, даже время Не властно над этим... Ночами скользя Во снах над полями к забытой Арене, Вновь вижу их отблески радостных глаз, Как будто ещё безмятежных и юных, И рада я знать, что их огнь не угас: Я помню их всех... Я люблю ночью лунной, Когда ещё спишь ты, душа моя, Пит, Трибут мой печальный и мой победитель, Зайти в гости к Эффи (там Хеймитч храпит, Устав от попойки, наш ментор-хранитель), Гонять с ней чаи до рожденья утра: Когда свет-заря заалеет над миром, Тогда я забуду всё то, что вчера Со мной вдохновение ночью творило, И просто ей душу свою изолью В печалях моих, что тебе неизвестны, И буду лелеять я рану свою (Поверь, это очень порою прелестно), И буду ей петь обо всём, что душа За это короткое время узнала - О том, как сидела с тобой, чуть дыша, Над миром надменным, и тихо внимала Дыханью, которым баюкал меня Ты в миг, когда всё мне, казалось, угасло... Трибут! Обернись, никого не виня, На солнце взгляни, что сияет не ясно. Не плачь и не жалуйся: вьётся тропа Под скат, и нельзя нам унынью предаться: Я буду идти по твоим лишь стопам, Я рада с тобой созерцанью отдаться, И рада я слышать твой шёпот, твой зов, Идущий от звёзд над крыльцом за порогом Щебечущей Эффи о том, что улов Сегодня у Хеймитча скудный, что плохо Одной коротать дни и верить в судьбу, И как она нас хорошо понимает - И то, что лежали, как будто в гробу, В пещере забытой, и то, что мечтает Забыть моя мать про последний взгляд Прим, Которая будто предвидела тягость Разлуки навек, понимая, что с ним Из жизни ушла, может, лучшая радость...