Иллюзорность восприятия

- Ох, Сью, как весело Новый Год прошёл, как весело... - А что весело, Эд? - Да твоё щелканье за компом всю ночь... По ушам бьёт. Типичное Львиное трудолюбие... - Ох, Эд, милый Эд... Да я о жизни думаю. Иногда полезно скатиться на окраину бытия, чтобы понять его тайны. Помню, медитировала на Сатурн в 9 доме у друга... Ну, там, где много профессоров: он при проработке даёт большой духовный авторитет и такое проникновение в некогда неизвестную культуру, что человек начинает восприниматься как её врождённый носитель или же таковым ощущать себя сам. У Юстэса такая вот хрень. - Ну да. Был трусом, потом нашёл в себе силы исправить эту оплошность. Увы! Трусость - грех неразвитой Девы. - В общем, я тут помню, как несколько месяцев назад сидела над фанфом... Работа над ним подарила мне колоссальное внутреннее удовлетворение, поскольку тот, кому эта работа была посвящена, вдохновлял меня одним лишь своим присутствием и недостижимым качеством личности. Когда-то "Сталкер" мне тоже казался культурой, бесконечно далёкой от меня, постепенно освоившись, в общем-то, догнала, что там к чему. Недаром всю юность по заброшкам шастала. - Ох, Сью, это твоё трудолюбие... Читал я этот рассказ. Неплохо так получилось, видно, что ты добросовестно поработала с материалом. - Ну да. Простое трудолюбие. Все мои способности - лишь результат простого правильного упражнения. Вот так. Создано это было из любви к людям, так что неудивительно, что вышло более или менее. По сути, вдохновлялась я отрывком из "Консуэло". Её неожиданно раскрывшиеся способности - результат прилежания и упорного труда. Вот так. "Выбор пал на трудную, причудливую, блестящую арию из комической оперы Галуппи «Diavolessa» : граф хотел сразу перейти на жанр, диаметрально противоположный тому, в котором Консуэло произвела такой фурор в это утро. Благодаря своему огромному дарованию девушка, почти не упражняясь, самостоятельно добилась умения проделывать своим гибким и могучим голосом все известные в то время вокальные фокусы. Правда, Порпора советовал ей делать эти упражнения и изредка заставлял повторять их, желая убедиться, что она не совсем их забросила, но, в общем, уделял этому жанру так мало внимания, что даже не подозревал, насколько сильна в нем его удивительная ученица. Чтобы отомстить учителю за проявленную им жестокость, Консуэло придумала шутки ради уснастить причудливую арию из «Diavolessa» фиоритурами и пассажами, считавшимися до тех пор невыполнимыми. Она импровизировала их так просто, как будто они были вписаны в ноты и старательно разучены. В ее импровизациях было столько искусных модуляций, силы, чего-то поистине дьявольского, среди самого буйного веселья в них прорывались такие мрачные созвучия, что восхищенных слушателей охватил ужас, а Порпора, вскочив с места, вскричал: — Да ты сама воплощенный дьявол! Консуэло закончила арию сильным крещендо, вызвавшим неистовый восторг, и со смехом опустилась на стул. — Ах ты скверная девчонка! — воскликнул Порпора. — Тебя мало повесить! Ну и подшутила же ты надо мной! Утаила от меня половину своих знаний, половину возможностей! Давно мне нечему было тебя учить, а ты лицемерно продолжала брать у меня уроки, — быть может, для того, чтобы похитить у меня все тайны композиции и преподавания, превзойти меня во всем, а потом выставить меня старым педантом. — Маэстро, я только повторила то, что вы проделали с императором Карлом. Помните, вы мне рассказывали об этом эпизоде? Император не выносил трелей и запретил вам вводить их в вашу ораторию, и вот вы, воздержавшись от них до конца, в последней фуге приготовили императору хорошенький дивертисмент: вы начали фугу четырьмя восходящими трелями, а потом повторяли их до бесконечности в ускоренном темпе всеми голосами. Вы сами только что осуждали злоупотребление вокальными фокусами, а потом велели мне исполнять их. Вот почему я и преподнесла их вам в таком количестве — хотела доказать, что я тоже способна злоупотреблять таким пороком, и теперь прошу простить меня".