Лев и маленький кролик

— У тебя Диабет? — удивилась я такому факту. Да и Александр тоже. — Ну да, у меня Сахарный диабет, — согласно кивнула она, вставая со стула. Александр тут же подбежал к ней чтобы помочь. — Спасибо огромное, — проговорила она, улыбнувшись мужчине. — Да не за что. Я всегда рад помочь прекрасной девушке, у которой красивая улыбка… — комплимент прозвучал неожиданно. — И на этом спасибо, — улыбнулась девушка. Он налил в кружке воду. Потом заварку и лимон. Мне он положил два кубика сахара. — Спасибо, Саш, — улыбнулась я ему. — Пейте на здоровье, — улыбнулся он в ответ. — Очень вкусный чай, Сашенька… — улыбнулась Эмма. Он покраснел от того, как девушка произнесла его имя. Это я поняла по его выражению лица. — Да ладно. — махнул он рукой, садясь на стул. — Но всё равно спасибо.       Я почувствовала себя лишней.       Допив чай, я встала со стула. Девушка встала с кресла. — Я чувствую, что ты куда уходишь, — проговорила Эмма. — Хочу прогуляться, — ответила я. — Хорошо, — улыбнулся Саша. — Ну ладно, Но только не долго. — добавила девушка.       Я кивнула: — Хорошо.       Одевшись, я вышла на улицу. На улице была ясная погода, которая мне очень нравится. Листья падают на мокрые лужи, машины проезжают очень быстро, я стараюсь не подходить ближе к дороге. А то вдруг меня обольёт придорожной грязью. А я этого не хотела. Телефона с собой не было. Стало как одиноко и скучно.       По моим щекам потекли маленькие слезы. Глаза заболели. В сердце стало очень больно. Я соскучилась по своим родителям. По своим родным.       Я поняла что ещё чуть-чуть, и я от боли брошусь под первую попавшую машину. Я села на траву. Боли не прекращались. Я захныкала от боли, одиночества. Мне не хотелось жить без своих родителей. — Карияна! — услышала я оклик Александра. Я открыла глаза. Мужчина подбежал ко мне. Он сел рядом со мной на колени. — Почему ты заплакала? — спросил он меня. — Я соскучилась по своим родителям… — проговорила я ему, вздыхая и вытирая слёзы.       И тут мне в голову пришла идея. Не знаю почему. Но я подумала что это точно мой молодой на вид прадед. — Ты обязательно их встретишь. — улыбнулся он. — Саш, когда у тебя будут внук, подари ему на день рождения, на его шестилетие, перстень — попросила я его. Он удивился моей просьбе. — Эмм, ну ладно… — неуверенно сказал он мне. — Прошу… — я умоляюще на него взглянула. — Хорошо, — на этот раз он более уверенно кивнул головой. — Спасибо, — проговорила я, обнимая его по крепче. — Карияна… — улыбнулся он смущенно. — И ещё… — посмотрела я в его глаза. — Да? — спросил он с волнением. — Если ты вдруг станешь прадедушкой, то подари первенцу что-нибудь своё, когда он пойдет в школу… Короче, вечером этого дня ты пригласишь его к себе на работу… — проговорила я ему. — Хорошо. — охрипшым голосом сказал он. — Но, у меня специфическая работа. — Не важно, — проговорила я ему. — Хорошо, — кивнул он головой. — А теперь давай вернемся домой? — Хорошо, пошли, — сказала я ему, вставая. Он помог мне подняться. Я слегка пошатывалась. — Держу, — проговорил мужчина, поддерживая. — Спасибо, — улыбнулась я. — Пожалуйста, — ответил он мне.       Я придерживалась за него. — Могу взять на руки и донести до дома, — он вопросительно на меня взглянул. — Ну, почему бы и нет… — улыбнулась я ему нежной улыбкой. — Хорошо, — он счастливо улыбнулся в ответ, поднимая меня на руки.       В объятиях я чувствовала себя хорошо. Я положила голову ему на плечо. — Всё хорошо? — спросил он меня, переживая. — Голова немного болит… — жалобно вздохнула я. — У меня где-то были таблетки от головной боли, — проговорил он мне, открывая ногой приоткрытую дверь. — Хорошо, — улыбнулась я ему. — Тебя куда положить? — спросил он снова, снимая обувь. — Можно положить на кровать. Сможешь подняться на второй этаж? — взглянула я в его серые глаза. — Попробую подняться на второй этаж, — кивнул он.       Услышав наши голоса, Эмма покрутила головой в разные стороны. — Саша и Карияна это вы? — спросила она нас. — Ага, да это мы, — ответила я ей. — Я сейчас отнесу Карияну наверх, а потом спущусь к тебе, — сказал он ей. — Хорошо, — улыбнулась она. Мужчина отнес меня по лестнице наверх.       Осторожно вошел в комнату, положил меня на кровать. — Спасибо, Саш… — поблагодарила я его, ложась под одеялом. — Пожалуйста, Карияна, — проговорил он садясь на мою кровать. — Хочешь чай с лимоном? — Для согрева? — догадалась я, мелахолично развалившись на кровати. — Да, — кивнул он и еще раз спросил. — Так хочешь или нет? — Хочу, хочу, — быстро покивала я головой. Он встал, еще раз посмотрев на меня.       Когда он подошел к двери, я его откликнула. — Тебе нравится, Эмма? — спросила я его, накинув одеяло до самых ушей. — Немного, — проговорил он нежно, прикрыв глаза и задумаясь. — Ау, — откликнула я его. Он очнувшись от раздумья, открыл глаза. — Извини, задумался немного, — проговорил он, покусывая губу. — Ничего бывает, — мохнула я рукой. — Ты лучше сделай чай для меня. — Хорошо, — кивнул он, выходя из комнаты.       Я взглянула на потолок, потом на свои руки. Они почему-то были в порезах. — Почему у меня эти порезы? — задумалась я вслух. И конечно в ответ услышала тишину. Я прикрыла глаза. Спустя время в комнату вошёл Саша с кружкой в руках. — А вот и я, — улыбнулся он мне. — Ага, спасибо, — грустно проговорила я, взяв кружку в левую руку. — Что-то случилось, за время которого я делал чай с лимоном? — понял он, сев на мою кроватку. — Да, — кивнула я, показывая правую руку. — Откуда они у тебя? — удивился он, потрогав мою руку. — Понятия не имею, но такие порезы есть и на левой руке, — я поставила кружку на тумбочку и протянула обе руки. — Ого, кошмар какой-то… — проговорил он, прижимая мои ладони к своей груди. — Тебе надо их обработать. — Хорошо, — кивнула я головой. — Пей чай, я пойду принесу бинты и перекись водорода, — проговорил он тихим голосом. Я стала потихоньку пить вкусный чай с лимоном. Я улыбнулась.«Жалко что он мой прадед, мне очень жаль, мы были бы хорошей парой, эх…» — вздохнула я в такт своим мыслям.       «Или вместо него, был бы Женя, » — от этих мыслях у меня закружилась голова и снова заболели глаза.       И тут на мою совесть вернулся Саша. — Ну что готова к «обработке боевых» ранений? — улыбнулся он. Я грустно вздохнула. Он вопросительно на меня взглянул. — Не обращай внимания на моих тараканов в голове, — махнула я рукой резко и тут же об этом пожалела, ибо в руке тут же стало больно. Он подскочил ко мне и взял меня за руки, в одной из которых я держала кружку. — Очень больно? — спросил он вопросительно. — Резко дёрнула рукой, ничего страшного, — проговорила я с вымученной улыбкой. Он потрогал мои руки. — Да… У тебя растяжение, — прокомментировал он. — Ого, я дёрнула! — свистнула я очень громко, от удивления. Он сначала скривил лицо и стал похож на изюм. — Что такое? — удивилась я, его выражению лица.       Он вздрогнул. — Не люблю когда девушка свистит. — сказал он, обматывая эластичным бинтом мою повреждённую руку. — Хорошо, больше не буду свистеть… — улыбнулась я на тридцать два зуба. — У тебя страшная улыбка, — он притворно испугался. — Я такой улыбкой отпугиваю всех, — проговорила я ему. — Не смешно, — серьезно ответил он. — Нормальная у тебя улыбочка. — Спасибо за добрые слова, Саш, — поблагодарила я его, он неожиданно покраснел, проговорив. — Да ладно, но у тебя всё равно красивая улыбка.       Я улыбнулась. Мне было приятно.       «Они даже чем-то похожи с отцом», — неожиданно в голову пришла эта мысль. И правда.       Перебинтовав мне руки, не забыв обработав, он взглянул на меня: — У тебя еще что-нибудь болит? — Голова и шея, — проговорила я.       Он выпучил глаза: — А раньше ты не могла сказать? — Так только сейчас стало болеть, — пожала я плечами. — Ладно, извини, — расскаяно проговорил он. — Сильно болит? — Да, — проговорила я. — Сейчас принесу таблетку от головы и обезболивающее, — сказал он, вставая. — От меня одни проблемы, — вздохнула я тяжко. — Неправда — возразил он, взглянув в мои глаза. — Но у меня вечно что-то болит, — добавила я. — Нормально, скаждем такое бывает, — проговорил он, вставая с кровати моей. — И с тобой? — спросила я его. — Конечно. Хватит уже ныть, — молвил он, выходя из комнаты. Я откинулась на подушку. Голова просто раскалывается. — Карияна, — услышала я голос Эммы. — Да? — ответила я. — У тебя честно голова и шея болит? — спросила она меня, сильно напрягаясь. — Конечно, — проговорила я, протирая увлажнившиися глаза. То ли от боли в голове, то ли от того что я устала и хочу вздремнуть. Стало как-то тоскливо. Я прикрыла руками лицо. Я услышала шаги мужские. Я продолжала лежать в такой позе. — Вот обезболивающее и таблетки от головной боли, — кашлянул он. — Спасибо, — проговорила я.       Он заметил изменение в моем лице, в виде небольших слезинок. — Что такое? — взволновано спросил он меня. — Ничего, — коротко я, беря стакан и таблетку с его рук. — Ну ладно, — сказал он, немного напрягшись. — Ага, — кивнула я, выпив жидкость и отдав ему стакан. — Еще что-нибудь болит? — спросил он. У меня заболели глаза, но решила промолчать. — Нет, — проговорила я. — Хорошо, — улыбнулся он, поцеловав меня в лоб. После того он вышел из комнаты.       Я осталась одна. Опять одиночество.       Мне надо было проснуться, но как?       Я встала с кровати. Шатаясь, подошла к окну, открыла его. Залезла на подоконник.       Я могу умереть во сне и проснуться наяву. Внизу я увидела лужу… — Возможно я не умру, — но, об этом я подумала уже поздно, когда летела вниз.       Я не кричала, я просто молча падала. — Ой! — моё тело приземлилось в лужу.       Я застонала. У меня всё болело. Я почувствовала запах крови. У меня был разбит нос и кажется из уха, которого я прятала прядями волос, вылетел слуховой аппарат. Я ничего не слышала и не видела. Через некоторое время, я потеряла сознание…       Спустя какое-то время, я почувствовала, как сильные руки меня подняли. Я застонала от боли. Меня положили на диван. Я решила не открывать заболевшие глаза. На мою голову положили и на больное ухо какую-то ерунду. Потом обняли. Я без слухового аппарата ничего не слышала. Мне стало плохо и я захныкала. Я открыла слегка глаза, на меня смотрели три пары глаз, выглядевшие испуганно. Минутку… Три?!       Я удивлённо посмотрела на них.       Рядом с Сашей и Эммой стояла… Сестра Саши. Я сразу ее узнала. — Вы меня слышите? — по губам спросила она. Я отрицательно покачала головой. Саша с Эммой переглянулись. — У… Меня… В ухе… Был слуховой аппарат. Где… Он? — спросила я их, медленно выталкивая слова. Они отрицательно пожали плечами.       Я, тяжко вздыхая, села на попу. Всё тело ещё болело. В носу была какая-то фигня, которую я по незнанию вытащила. И тут же об этом пожалела, ибо из носа потекла кровь струями. Мне резко всунули тряпку под нос. — Осторожно— проговорила его сестра по губам. — Давно у тебя этот аппарат? — спросил меня Александр, поддерживая меня за спину. — С детства, — ответила я ему. Они с Эммой переглянулись. — Почему ты нам про это не говорила? — спросила Эмма меня. — А вы и не спрашивали, — пожала я плечами. — Логично, — проговорила его сестра… Тина кажется. — Ага, — проговорила я. — Женскую логику мне не понять, — вздохнул Саша, осторожно положив меня на кровать. — А ты её и не понимай, Саш, — улыбнулась Эмма, придерживая меня за голову. — И не буду, — улыбнулся он ей. — Молодец, братишка, — по губам прочитала я слова Тины. — Может быть, — проговорила я ей по губам. — Вот нахрена ты выпрыгнула из окна? — спросил неожиданно меня Саша. — Брат… что за выражение?! — удивилась Тина. — Ну может быть ей было плохо? — предположила Эмма. — Да… от вашей холодности — согласилась я с ней. — Вот такой поворот событий! — присвистнула Тина и приблизившись к моему уху, тихо, но с восторгом спросила меня: — Мой брат как всегда был эгоистом?       Я кивнула головой. — И когда я себя так вел? — обиделся Саша. — Когда спросил «что у тебя болит?» — ответила я и добавила: — А Эмма, когда не обратила должного внимания на то что у меня болит голова и шея. — Ого, — проговорила Тина. — Почему они так себя вели? — Не знаю… наверное хотели друг друга потрахать у меня на диване, пока я отдыхаю, — догадливо и раздражённо проговорила я. — И не успели потому что я выпрыгнула из окна.       Я даже немного засмеялась. — А если бы ты умерла, они бы продолжили… — проговорила Тина. — Ох, ох.       Саша и Эмма были с красными мордашками. — Ну прости нас… пожалуйста, — раскаялась Эмма, попытавшись меня обнять. — И меня прости пожалуйста, — добавил Саша.       Мне захотелось их обматерить, обнять и простить. Я зевнула. Я хотела спать.       Я прикрыла глаза, засыпая. Боль в теле потихоньку уходила. — Прощаю, — проговорила я им, заснув.